Совершенно новый мир

Драко

Грейнджер лежала на земле, не двигаясь. Связь оборвалась, как только её сознание поглотила тьма. Огромный щит — самая впечатляющая магия, которую Малфой когда-либо видел в своей жизни, — исчез в тот же момент, когда бесчувственное тело упало на землю. Драко рванул вперёд, но Розвуд оказался быстрее. Ублюдок схватил девушку, приставил палочку к её горлу, и уставился на Драко так, словно был уверен, что именно из-за него всё пошло не по плану. На самом же деле Драко понятия не имел, что, чёрт возьми, происходит. Оковы слетели с её запястий, словно обсидиан не оказывал никакого воздействия. Либо ведьма обошла законы магии, либо ей помогли. Выяснять, что из этого правда, было некогда. Чарли Уизли верхом на огромной самке венгерской Хвостороги приземлился в центре поляны. Всё тело дракона было покрыто шипами кроме той небольшой части, где разместился всадник. Чарли пригнулся – заклинания пролетели мимо его головы. Дракон схватил зубами Пожирателя смерти, убившего Клару, и яростно затряс его. Что-то, вероятно, позвоночник, противно хрустнуло. Маска упала, обнажив лицо кричащего Эйвери, одного из самых беспощадных слуг павшего Тёмного Лорда. Он заслужил мучительную смерть от зубов дракона, но Чарли успокоил Хвосторогу, погладив по шее. — Не в этот раз, красотка. Этот ублюдок пригодится живым. Дракон повиновался, опустил дрожащую окровавленную массу на землю и прижал когтями к земле. Вид лежащего Эйвери, практически пережёванного, кричащего, сломил боевой дух Пожирателей. Многие бежали в лес или прятались между палатками. — Вернитесь, трусливые предатели! Это всего лишь один дракон! — Розвуд бросил в Чарли проклятие, но Хвосторога заслонила собой всадника, и оно отскочило, не причинив вреда. — Интересный факт о драконах… — В свете пылающего повсюду огня волосы Чарли были цвета свежей крови. — Они живут стаями. Венгерская Хвосторога издала оглушающий рёв, от которого задрожала земля под ногами. Через мгновение по кронам древних деревьев пошла рябь от низкого рычания – драконы летели на зов, закрывая распростёртыми крыльями ночное небо. Розвуд не знал и того, что драконы были достаточно умны, чтобы понимать человеческий язык и отличать врагов от союзников, и что за хорошо выполненное задание им положено угощение, целая корова, например. Или Пожиратель смерти. — Осторожно, Уизли, — Розвуд сдаваться не собирался. — Я могу заставить их драться насмерть.— Он указал на тех, кто принял зелье, они всё ещё стояли в стороне в ожидании приказов. — Примерно так. — Драко злобно усмехнулся и щёлкнул пальцами. Больше половины дипломатов, включая австралийца и Шеклболта, потянулись рукой ко рту и достали маленький кусочек зелёного мха, затем сразу же выхватывая свои палочки и направляя их на оторопевших Пожирателей смерти. — Hypnum Cupressiforme. — Розвуд моргнул, осмысливая полученную информацию и то, что она значила для него. — Мелкий хитрый ублюдок. Hypnum Cupressiforme, вид обычно неприметного мха, был отличным фильтром для зелий, если его жевать. Поразмыслив над ингредиентами, которые были добыты с риском для жизни, Драко взял его с собой в Румынию и сумел обезопасить некоторых высокопоставленных лиц, которым доверял. Во время разгара сражения, пока Пожиратели смерти ослабили бдительность, провернуть это было не сложно. Все уставились друг на друга, на мгновение воцарилась тишина. Хвосторога стояла над хнычущим Эйвери, оскалив зубы. Остальные драконы по-прежнему кружили в небе. — Опустите палочки, — сказал Уизли, когда вдали показались первые авроры, быстро приближающиеся на метлах к лагерю. — Вы проиграли. Руки Розвуда крепко обхватили Гермиону. Она что-то пробормотала, веки затрепетали, но остались закрытыми. Он посмотрел на небо, на летящих авроров. На драконов, кружащих над верхушками деревьев, терпеливо ожидающих сигнала к атаке. На Хвосторогу с Чарли на спине. На тех, кто избежал подчинения зельем. На убегающих Пожирателей смерти. На сваренное заживо тело Нотта. Казалось, он подсчитывает в уме все «за» и «против». — Ты ведь узнаешь этот нож, не так ли? —спросил Роузвуд. Эфес был золотой, украшенный драгоценными камнями. Люциус Малфой хранил такой же в стеклянном футляре, заколдованном так, что никто, кроме хозяина дома, не мог к нему прикоснуться, ибо нож высасывал магию из волшебника, пока не оставалась одна оболочка. Достаточно было простого, даже случайного, укола. Существовало заклинание, способное обратить процесс вспять, и Драко, конечно, знал его, но применять его было невероятно опасно. Пришлось бы рискнуть собственной жизнью. И он даже не знал, достаточно ли силён, чтобы сделать всё правильно. Роузвуд видел его насквозь. — Ты должен сделать выбор, Малфой. — Он так сильно прижал нож к горлу Грейнджер, что она застонала. Розвуд прижал её к себе, будто они были любовниками. — Ты должен решить, что для тебя важнее. Он взмахнул свободной рукой, и те, кто находился под воздействием зелья, разом бросились в атаку. Мир наполнился звуками заклинаний, рёвом драконов, приземляющихся и вонзающих зубы в оставшихся Пожирателей, криками проносящихся на мётлах авроров и агонией умирающих. Чарли сбросило со спины Хвостороги, когда красное заклинание вонзилось ему в грудь. Драко не обратил на это внимания, сосредоточившись только на одном: Розвуд, прижимающий к себе ЕГО ведьму так, словно она принадлежала ему. — Можешь потратить время, пытаясь поймать меня. — Розвуд провёл ножом линию от горла до центра живота девушки. — Или можешь спасти её. Он сделал резкий рывок вверх, и нож исчез в её плоти. Глаза Грейнджер распахнулись, пробуждённые ото сна болью, она издала слабый звук удивления, а рука потянулась к ножу. Мир Драко сжался до раненной ведьмы, всё остальное расплылось и онемело. Розвуд повалил Грейнджер на землю. — Авада Кедавра, — крикнул Малфой. Его отец когда-то говорил, что нужно действительно этого хотеть. И никогда раньше два слова, несущие смерть, не срывались с губ Драко. До этого момента. Но Розвуд потянулся к своей мантии, достал карточку от шоколадной лягушки с изображением Грейнджер и исчез. Зелёный свет не достиг цели. Портключ. Конечно, у ублюдка он был. Гермиона вжалась в сырую землю. Драко потянулся вниз и вытащил нож. Он понимал, чем придётся заплатить, прежде чем положить острие на руку и глубоко вонзить его. Задыхаясь от жуткой боли, он произнёс заклинание, которому его научили годы назад, воззвал к древней магии, которая до сих пор гудела вокруг. — Я ещё не закончил с тобой. — Драко приподнял шею Грейнджер и поднёс к её губам свою ладонь. Кровь, размазываясь по лицу, текла в раскрытый рот. После он окунул пальцы в кровь, льющуюся из её раны, и поднёс ко рту, давая ей задержаться на языке, прежде чем пропустить в горло. — Не заставляй меня жалеть об этом, — прошептал он, притягивая девушку к себе, и поцеловал, позволяя их крови смешаться. Древняя магия ослепляюще полыхала в нитях их связи, пока он произносил заклинание исцеления. Розвуд. Он поплатится.

Гермиона

Гермиона застонала. С трудом открыла один глаз, затем другой. Тело ощущалось так, словно каждая клеточка пережила мучительное сожжение. Грейнджер мало что помнила после того, как увидела Чарли, летящего на огромном драконе. Только вспышки, чувства, было сложно понять, что из них правда. Шёпот угроз Розвуда. Зелёная вспышка Авады. Слова Драко: «Не заставляй меня жалеть об этом». Затем она каким-то образом оказалась в объятиях Чарли. Его лицо и грудь были в крови, он хромал. — Не умирай. — Чарли плакал? — Пожалуйста, не умирай. После – ничего. Тёплый солнечный свет проникал через окно, лаская лицо. Даже не пришлось оглядываться, чтобы понять, где она находится — лазарет Хогвартса. Уютное, знакомое место. Свежесть от заклинаний уборки всегда имела лимонный запах. Накрахмаленные простыни. Она выгнула спину, желая потянуться, но остановилась по двум причинам. Первая: резкая боль пронзила тело, начавшись в правой части живота. Вторая: Рональд Уизли смотрел на неё, сгорбившись на стуле, подперев подбородок ладонью. Глаза у него были красные, волосы всклокочены, галстук ослаблен и перекинут через плечо. Он выглядел так, словно уже несколько дней не принимал душ. — Рон… — Прошло меньше года. — Я… — Меньше чёртова года. Мы ещё не успели привыкнуть к миру без Гарри. Гермиона открывала и закрывала рот. Не было слов, чтобы выразить боль. — Я не могла… — Прекрати. Я… Я не смогу. Она потянулась к нему, чтобы взять за руку, как делала всегда, но он резко встал, отошёл и, не оборачиваясь, прошептал. — Я уже потерял одного лучшего друга. Не смей заставлять меня терять и тебя. Его ботинки тяжело стучали по каменному полу, когда он уходил.

***

Чарли и Джинни были рядом, когда она проснулась во второй раз. В отличие от Рона, они оба улыбались. — Гермиона Грейнджер продолжает искать приключения, оставляя меня скучать без дела, — сказала Джинни, но в её словах не было злобы. — И к всеобщему удивлению, она объединилась с Драко Малфоем, чтобы всех спасти. — О чём ты говоришь? Она не объединялась с Драко, даже не знала, был ли он на её стороне. Джинни озорно посмотрела на неё. — О, это становится интересным. Наш дорогой Малфой не привлекал свою возлюбленную к планированию, не так ли? Салазар бы сейчас ей гордился. Шляпа совершила чёртову ошибку. С огромным усилием Гермиона потянулась за голову, схватила подушку и швырнула её в лучшую подругу. Подушка пролетела мимо, но мысль донесла. — По крайней мере, мы знаем, что она чувствует себя нормально, — сказал Чарли. — Заткнись, или ты следующий. — Теперь, когда я увидел, на что ты способна, эта угроза стала намного страшнее. — Ты видел… — Только конец. Он внимательно всматривался, словно искал изменения. Гермиона прислушалась к себе: её душа должна была разорваться, но она чувствовала лишь огромное облегчение. Смерть Клары… это было больно. Слёзы выступили на ресницах. Она должна была спасти её, но сделала недостаточно. — Я подвела их, — вздохнула Гермиона. Чарли схватил её руку и сжал в своих огромных ладонях, мозолистых от многолетней работы с драконами. — Ты единственная, кто считает, что не справилась. — Его лицо хитро сморщилось. — На самом деле, несколько стран хотят наградить тебя титулами и медалями. Тебя и Малфоя. — Малфоя? Единственное, что она помнила про него, это угрозы убить её, когда она ему надоест. Грейнджер терпеть не могла разговоры о геройствах, будто она делает что-то достойное восхвалений. В детстве она знала маленьких мальчиков, которые были одержимы игрой в солдатиков. Они мастерили из палочек фальшивые винтовки и прыгали через кусты. Смерть была гораздо грязнее, чем в играх и фильмах. В воздухе стояли запахи испражнений и меди. Земля становилась скользкой от крови. Дым и хаос. Только постояв на пороге смерти, человек понимал, что ему просто повезло выжить. Никакого героизма. Никакой воли к жизни. Просто тупое везение. — Значит, Драко был… на нашей стороне? Надежда сжала сердце. Оно билось в панике от одной мысли о том, что Малфой будет что-то делать с ней без её согласия. Гермиона готова была сделать всё, чтобы остановить его. — Ну, по крайней мере, он не был на стороне Пожирателей смерти, — сказал Чарли. — Честно говоря, я впечатлён этим засранцем. Его идея со мхом была настолько умной, что я подумал, что ты в этом участвовала. — Он завернул меня в мантию-невидимку, обездвижил и оставил дожидаться Розвуда. Чарли поморщился и кивнул. — Я назвал его мудаком. Он не стал спорить. — В чём состоял его план? — Малфой дал высокопоставленным лицам мох… — Чтобы отфильтровать зелье, — удивленно перебила Гермиона. Должно быть, он догадался обо всём заранее. Возникает вопрос, почему Малфой ничего никому не сказал, особенно ей? Вместо этого он скрыл её от всех мантией, даже продал свою мнимую преданность, лишь бы сохранить ей жизнь. Теперь Гермиона знала, что он не был таким злым и жестоким, как она опасалась, но его слова всё равно ранили. Как бы то ни было, груз пережитого стал давить немного меньше. Она сдержала вздох облегчения, решив не позволять Джинни или Чарли увидеть что-то еще в её выражении лица. — Как я сюда попала? Чарли заколебался. — Это тоже заслуга Малфоя. Я не знаю, какое заклинание он использовал. Розвуд ранил тебя заколдованным ножом, а потом сбежал. Мы до сих пор не можем его найти. Кровь не останавливалась, но Малфою удалось запечатать рану достаточно, чтобы доставить тебя в ближайшую больницу. — Чарли был не из тех, кто проявляет эмоции, тем удивительнее было видев, как заблестели его глаза. — Я думал, ты умрешь. Мы полетели на драконе, чтобы не терять время. После ночи стабилизации тебя перевели в больницу Святого Мунго, а затем сюда, чтобы завершить исцеление. Малфой спас ей жизнь. Грейнджер не могла описать чувство, которое охватило её, но оно было тёплым и светлым, как будто она сидела у камина с книгой во время дождя. Гермиона всё ещё не доверяла Драко, но не могла отрицать, что хочет этого. — Держу пари, целители чуть не умерли от страха, когда ты приземлился на драконе. Чарли усмехнулся, его глаза до сих пор блестели. — Я уверен, что одна из них описалась. Она почти засмеялась, но Джинни вдруг вскочила, выхватив палочку. Теодор Нотт стоял у края ширмы, окружавшей кровать, засунув обе руки в карманы. Его мантия была такой же дорогой, как у Драко, но более длинной и официальной. — Что ты здесь делаешь? — Джинни явно не собиралась быть вежливой, и сейчас больше походила на Молли Уизли в гневе, а это было весьма устрашающе. Он поднял руку и поправил очки. Два красных пятна осветили его щеки. — Джиневра. — Он кивнул её лучшей подруге. — Уизли для тебя,— прошипела она в ответ. Нотт выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю. — Я просто хотел поговорить с Грейнджер. Чарли достал свою палочку и постучал ею по бедру. — Не уверен, что она готова принять гостей. Нотт сглотнул, словно сожалел о каждом решении в своей жизни, которое привело его сюда. Гермиона слышала только голос его отца. Слишком мягкий. Пустая трата крови Ноттов. То, что Кантан Нотт был невысокого мнения о ком-то, было даже плюсом. Гермиона, видимо, не очень хорошо разбиралась в людях, раз не разглядела в Розвуде предателя, но во взгляде Нотта не было злобы, и она этому чувству верила. — Вы правы, — сказал Тео. — Я просто… — Останься, — сказала Гермиона. — Гермиона, — возразил Чарли, — его отец… — Я знаю, что сделал его отец. Но у каждого есть выбор. Кантан сделал его давным-давно. Пусть Тео сделает свой. Глаза Тео расширились, и он стал похож на Драко в тот вечер, когда они скрывались в коридоре под мантией-невидимкой. Как будто никто никогда не говорил ему, что у него есть выбор. — Отлично. — Чарли откинулся в кресле. — Давай, говори, что хотел. — Я надеялся поговорить с Гермионой наедине. Чарли покраснел от раздражения, бледная кожа Уизли выдавала все эмоции. — Сомневаюсь, что он пришёл сюда ради какой-то плохо продуманной мести, — сказала Гермиона. Джинни вскинула голову и посмотрела на Тео. — Гермиона права. Давайте дадим этому маленькому богатому мальчику две минуты. Я видела его в дуэли, у него не будет ни единого шанса против Гермионы, даже если она ранена. — Ты пытаешься оскорбить меня, Джинни, — сказал Тео, проигнорировав просьбу называть её по фамилии. — Но я намного уступаю Грейнджер. Только дурак будет пытаться напасть на неё. Я не дурак и пришёл не для этого. — Тогда для чего ты здесь? — Это личное дело. Джинни сморщила нос и высказала презрительным взглядом Тео всё, что думала о нём. — Хорошо. Пойдем, Чарли, дадим им немного пространства. — Она повернулась и окинула Тео тяжёлым взглядом. — Только знай, что если ты всё же решишь быть дураком, как твой отец, я отрежу твои яйца и скормлю их гигантскому кальмару. Он кивнул, выражение его лица не поддавалось прочтению. Чарли и Джинни вышли. Услышав щелчок двери, Гермиона повернулась к Тео. Он смотрел на то место, где сидела Джинни. — Она просто заботится обо мне, — сказала Гермиона. — Но боюсь, что её угрозы не были пустыми. — Долгие годы я представлял себе разные версии нашего первого разговора. – Тео провел рукой по кудрявым волосам. — Но не предполагал, что она будет угрожать скормить мои чувствительные части тела гигантскому кальмару. Гермиона приложила руку к губам, чтобы не улыбнуться. — Тебе нравится Джинни? — Да… или нравилась, — признался он, пожав плечами, как будто ему было всё равно, что об этом узнают. — Мне удалось пережить это после того, как она сошлась с Поттером. Не уверен, что кто-то смог бы соперничать с Избранным. А сейчас… ну, скажем так, я был бы плохой заменой. — Он приподнял очки, больше по нервной привычке. — Сейчас это не имеет значения, но я был бы признателен, если бы ты никогда не говорила ей об этом. — Не скажу. Он подошёл к окну, засунул обе руки в карманы и посмотрел в свинцовое стекло озера. Свет отражался от прядей его волос, а очки немного увеличивали глаза. Был момент, когда она думала, что Пожирателем смерти, державшим её, был Тео, но теперь сомнений не осталось: глаза цвета лазури вместо зелёных. Личность Пожирателя смерти с татуировкой дракона оставалась загадкой… и угрозой, в зависимости от того, кем он был и чего хотел. — Ты убила его, — наконец сказал Тео. Гермиона застыла, вцепившись в одеяло. Она не чувствовала себя виноватой из-за убийства Кантана, но теперь перед ней стоял его сын, а её руки были в его крови. — Ты злишься? Он тяжело вздохнул. — Наказания моего отца всегда были изощрёнными и болезненными. Не глядя на неё, он начал закатывать рукав. Гермиона задохнулась от ужаса, когда предплечье оголилось до локтя. Кожа была испещрена шрамами и ожогами — ужасными, уродливыми. — Как видишь, я часто разочаровывал его. – Он указал на один из недавних: красный и небрежно залеченный. — Это – за исцеление нашего маглорождённого слуги. — Его челюсть сжалась от воспоминаний. — Каждый проклятый день моей жизни… — Он закрыл глаза. — Уверен, ты слышала, что он убил мою мать у меня на глазах, когда мне было пять лет. Я заблокировал большинство воспоминаний, но до сих пор иногда слышу её крики в своих кошмарах. И я клянусь, он убил бы и меня, и зачал бы нового, достойного наследника с не менее достойной ведьмой, если бы его не стерилизовало случайное тёмное заклинание. Если это было только предплечье, то что скрывалось дальше, думать было страшно. Гермиона никогда не видела Тео в повседневной одежде. Официальные наряды всегда были застёгнуты на все пуговицы, и туго затянуты, оставляя минимум открытой кожи. Она думала, что это просто его склонность к следованию чистокровных традиций, претенциозная натура. Теперь стало понятно, что слизеринец скрывал страшную историю своих мучений. Он опустился на колени перед кроватью и взял её руку, положив себе на грудь. — Ты освободила меня. — Я не… — Настанет день, когда тебе что-то понадобится, и я клянусь своей жизнью, что сдвину землю и звёзды, чтобы дать тебе это. — Это мило, но вместо одолжения, как насчёт того, чтобы стать друзьями? Он встал, всё ещё держа её за руку. — Приятная альтернатива, но, боюсь, шансы на то, что это произойдёт, невелики. Гермиона в замешательстве вскинула брови. Она не знала, как расценивать это заявление. Попыталась отдернуть руку, но Тео крепко сжал её. Он наклонился и нежно поцеловал костяшки пальцев, как галантный кавалер в старых фильмах, которые она смотрела вместе с родителями. — Драко тебе тоже не друг, — предупредил он. — Я заметил его интерес к тебе. Мой совет – беги. Его никогда не волновало, если он что-то сломает… Потому что он может просто заменить это. Гермиона не смогла сдержаться. — Но что, если ему не всё равно? Тео не удивился, как будто уже догадался, что всё гораздо глубже, чем кажется. — Тогда мне жаль человека, который ему небезразличен, — ответил Тео. — Влюблённый Драко был бы непредсказуем и опасен. Он отпустил её руку, впервые за весь разговор став похожим на слизеринца. Гермиона ненадолго забыла, к какому факультету он принадлежал, с каким именем вырос. Может, Теодор Нотт и не был таким жестоким и коварным, как остальные, но он всё равно один из них. Дрожь пробежала по позвоночнику, когда Тео кивнул, прощаясь, и оставил её одну.