Сломанная судьба

Маленькая девочка бежала по заснеженной тропинке, радуясь первому снегу. Она редко видела его из-за мягкого и теплого климата страны волн, где проживал ее клан. Поэтому, каждый снежный день, был для Наоми настоящим праздником и она непременно делилась со старшей сестрой всеми своими радостями. В ее голубых глазах искрилась радость, покрасневшие от холода пальцы, в предвкушении подрагивали, а на губах расцвела широкая улыбка. Она забежала в дом, радостно оповестив всех о своем приходе. Но в доме было пусто. Сквозняк затушил все свечи, погружая комнату в полумрак. На полу остались тени, словно ее семья растворилась, оставляя после себя неразборчивые силуэты. — Мама? Папа? — девочка испуганно упала на колени. Тень женщины протянула к ней руку, но это просто игра света. — Рин? — малышка вздрогнула, когда что-то коснулось ее щеки. Сквозняк и ничего больше. Никого. Только маленькая Наоми среди пыльных половиц с выцветшими силуэтами своих близких. Она не помнит как они выглядели, все стёрлось из памяти, оставляя едкую горечь на губах и горячие слезы на щеках. Наоми проснулась от громкого щебета птиц за окном. Солнце едва окрасило горизонт в нежно-розовый цвет, оповещая о скором рассвете. Впереди новый день, который вряд ли станет лучше, чем остальные. Они остановились в небольшой деревне по пути в убежище. Если все пойдет гладко, то к вечеру будут дома. Наоми фыркнула, не то место она хотела бы назвать домом. В дверь постучали и не дожидаясь ответа, в комнату зашёл Итачи. На нем не было привычного плаща, только удобные штаны и водолазка. Волосы растрёпанные после сна, ниспадали по спине. — Ты так громко фыркаешь, — он улыбнулся. — Не нужен и будильник. — Ладно тебе, я знаю, что ты не спал, — она отвернулась. — А ты видела кошмар, — его голос стал серьезным. Наоми устало вздохнула. Кошмаров становилось все больше и с каждым днём они все сильнее вытягивали из нее силы, не позволяя дышать полной грудью. И если раньше, она могла скрывать это от напарника, то теперь, у нее не осталось желания этого делать. — Я видела свой дом, пустой и холодный, и тени, — она усмехнулась, — я даже не помню, как выглядят мои родители. Итачи сел рядом, опираясь на ее плечо. Она потянулась к его груди, но мужчина перехватил руку, сжимая ее пальцы. — Не стоит, все в порядке, — несмотря на лёгкое недомогание, Итачи чувствовал себя сносно, вполне готовым к дороге. — Может это к лучшему? Не помнить то, что причиняет боль. Он держал ее ладонь в руке, не отпуская, гладил костяшки, запоминая ощущения. — Ты помнишь свою семью? — Наоми всматривалась в его лицо, в надежде увидеть эмоции, вызываемые ее вопросом, но оно оставалось холодным, задумчивым и, если бы не ноющее сердце, она бы ни за что не догадалась, что Итачи тоскует. — Я помню их лица так, словно видел их вчера. Отчётливо помню, как отец закрыл собой мать, его испуганное лицо полное неверия, — мужчина смотрел перед собой не моргая. — Помню, как брат сидел на полу и плакал, все спрашивал почему я так поступил, а я не мог ответить, не мог сказать правду. — Почему ты так поступил? — Я должен был, иначе деревня уничтожила бы всех, включая Саске, и я выбрал то, что выбрал, — он усмехнулся, ощущая, как больно сжимается сердце. — Я не любил свой клан, видел, что они хотят навредить, но я любил своих родителей и маленького глупого брата, я так и не увидел, как он закончил академию, как прошел свою первую миссию, как стал взрослым. Наоми обняла его за плечи. — Хочешь его увидеть? — Я не могу, — его плечи вздрогнули. — Ты ведь знаешь, я не могу. — Можешь, если я отдам тебе свое зрение, — Наоми ткнулась носом в его щеку. — Наоми, — серьезно произнес он. — Только посмей. — Никогда не спрашивала твоего разрешения, — девушка улыбнулась, зная, что он чувствует ее улыбку. Итачи коснулся ее губ. Наоми целовала его щеки, лоб, глаза, плечи, но никогда губы, потому что они были просто напарниками. И мужчина хотел узнать, какими они были на вкус, почувствовать их мягкость, тепло, терпкость вишнёвой помады. То что всегда связывало их вместе — вишня, ненавистная ими вишня. — Ты должна жить, сейчас, потом, неважно, что будет со мной, — прошептал ей в губы. — Невозможно, Учиха Итачи, это невозможно. Она прикрыла глаза видя во тьме только один выход.