Отпуская прошлое

— Она ушла в лучший мир. — Нет. Этот мир должен был быть лучшим!

Кажется, это была идея Элисон, но Нил уже не мог вспомнить. Стоило ей произнести эти слова, Джостен уже ничего не слышал. Девушке так понравился их прошлый совместный отдых, что она просто не смогла остановиться. И предложила повторить небольшое путешествие. И после того, как Элисон произнесла свое предложение, Нил коротко извинился и вышел из комнаты, ссылаясь на какие-то свои дела. Никто за ним не пошел, и Джостен был благодарен. …мы можем сгонять на какой-нибудь пляж, например, в Калифорнии… Он похоронил кости матери в рюкзаке на таком пляже. Тот был пустынный, черный и заброшенный. Там не было ни души, он поставил на могиле маленький камень, но место запомнил с точностью, словно посчитал шаги и метры. И почти забыл об этом. О еще одном страшном кошмаре его прошлой жизни. Парень уже не менял имена, он уже был полноправным гражданином, он закончил все дела с ФБР, но кости его матери все еще покоились на том пустынном пляже, который он никогда не забудет. Пока он стоял на улице, к нему присоединился Эндрю, зарылся пальцами в волосы. (После того, как его фетиш стал известен всем, Миньярд больше не скрывался и постоянно трогал Нила за волосы). — Что? — просто спросил он в тот момент, когда Нил принял окончательное решение. — Ничего, — помотал рыжий головой, — тренер у себя? — Да. На этом диалог был закончен, потому что Джостен уехал, так ничего и не объяснив. Тренер, выслушав его просьбу с напряженным лицом, задумался. — Ты один поедешь? — Да. — И ничего им не скажешь? — Это мое дело, — отмахнулся Нил, — им вовсе не обязательно тащиться за мной. — Мы семья, — мягко сказал Ваймак. — Я знаю это и ценю это, просто… — рыжий развел руками, — я хочу сделать это один. Чтобы…чтобы не видеть их лиц. Хочу, чтобы это осталось со мной. Может, я потом им… — он затих. — Могу я рассказать им после того, как ты уедешь? Джостен задумался. — Да. И ушел.

***

Нил знал, что команда последует за ним, но просто надеялся, что к тому моменту, как они приедут, все уже будет кончено. И ошибся. Он видел их, когда выходил из машины. Лисы не пошли за ним, остались стоять на безопасном расстоянии, морщась от ветра и топчась на асфальте. Никто не рискнул подойти к Нилу. Сам рыжий покосился на друзей, а потом отвернулся и достал из машины лопату, которую купил по дороге, специальную коробку и двинулся на место, которое ему нужно было. Но дойти до него не смог. Просто остановился в метре от небольшого холмика, рухнул на колени и зарылся руками в волосы, смотря на насыпь. Он не мог. Нил зря вообще приехал. Просто зря. Что он тут делает? Он не сможет. Не получится. Рыжий просто сидел там, словно помешанный, смотря на то, что было могилой матери. Он ведь ни разу ее так и не оплакал. Нормально. Нил все бежал и бежал от отца, который хотел расплаты, и у него не было времени на горе/слезы/сопли и сожаления. И сейчас их, почему-то, тоже не было. Нил не знал, в чем причина. Не то он стал слишком черствым. Не то ему было страшно показать слезы перед командой, которая внимательно наблюдала за всеми его действиями. Джостену вдруг вспомнились слова Кевина, которые он сказал в ту ночь, когда все закончилось. — Не останавливайся, бери себя в руки и иди дальше, — посоветовал он. Нил кивнул сам себе, резко поднялся на ноги и сделал первый шаг к уничтожению прошлого. Он копнул. И продолжил копать даже в тот момент, когда на глазах выступили слезы, а руки заныли от тяжести лопаты с песком, который все лился вниз, засыпая только выкопанную яму. А потом отшатнулся от нее, увидев на дне тот самый рюкзак, в который годы назад спрятал материнские кости. Нил почти отпрыгнул от рюкзака, упал на задницу, в судорожном страхе отползая подальше от чертовой ямы. Прижал к себе колени, уткнулся в них лицом, пытаясь успокоиться. И трясся, позволяя слезам скатываться по щекам на его колени. Кто-то коснулся его спины, но Нилу не пришлось думать. Прикосновение Кевина он запомнил еще с той первой тренировки, когда Дэй приказал ему посмотреть в будущее и понять, что он в нем видит. Джостен был бы благодарен, если бы тут сейчас оказался Эндрю. Но он и не обрадовался бы, потому что Миньярд, каким бы потрясающим он не был, не знает, что говорить и что делать. А Кевин знает. Всегда знает. Это должен быть Кевин. Он это начал. Теперь он обязан помочь Нилу это закончить. Дэй сел рядом, позволяя Нилу содрогаться в рыданиях, которые много лет не могли найти выход. — Что внутри? — кивнул он в яму, внизу которой успел заметить, пока шел. — Мама, — дрожащим голосом ответил Нил, — там то, что осталось от моей матери. — И что ты хочешь сделать? — спокойно поинтересовался Кевин. Рыжий просто кивнул на коробку, которую купил специально. — Она заслуживает нормальных похорон, могилы, хоть чего-то, — хрипло сказал парень, — я думал, я смогу. Но я зря приехал сюда. — Ты позволишь?.. — Дэй осторожно указал на яму. — Ты хочешь?.. — Да. — Да. Кевин поднялся с песка, отряхнул джинсы и подошел к яме. Осторожно достал оттуда рюкзак и открыл его. Нил отвернулся. Он не мог смотреть. Дэй осторожно переложил кости в коробку и закрыл ее, защелкнув замок. Потом закопал яму, а рюкзак положил сверху, не зная, что с ним делать. — Нил, — позвал он, ставя коробку перед рыжим. Когда тот поднял голову, Кевин сжал губы. Лицо лиса было красным и немного припухшим, он плакал, старательно сдерживая громкие всхлипы. Слезы застыли на его щеках. Голубые глаза казались еще ярче из-за плача. — Спасибо, — сказал он. — Все нормально. Нил плохо помнил, как они шли к остальным. Как Кевин кратко и тихо пересказывал ребятам то, что сейчас произошло, пока сам рыжий успокаивался и курил. Не помнил он и того, как Аарон забрал его машину, а самого Нила посадил на переднее сидение машины Эндрю, потом они куда-то поехали. Джостен пришел в себя (попытался), когда ребята остановились на кладбище Колумбии. Они осторожно помогли ему выкопать яму и положить туда коробку. Пока Мэтт закапывал, Нил ощутил, как Эндрю взял его за правую руку, а Рене переплела пальцы с левой и положила голову на плечо. А потом они все его обняли. Вся команда обхватила его руками, ногами (это Ники, естественно), губами (Эндрю), и Нил позволил себе расслабиться и по-настоящему разрыдаться, утопая лицом в плече Дэн. — Эй, Нил? — позвал его тихий голос из кучи. Рыжему показалось, что это была Элисон, но он не рискнул предположить. — Что? — Мы тут, — ответил за того человека Эндрю, едва касаясь губами его рыжей макушки. И этого было достаточно.