Отдавай трусы

Держи своего друга близко, а врага ещё ближе. Поговорка

Насыщенный аромат старого лакированного дерева, которым Дворец Спорта был весь отделан изнутри, приятно щекотал ноздри. Жестяная дверца шкафа уютно заскрипела, приветствуя Васю, будто давно позабытый товарищ из детства. Потрёпанные кроссовки сели на ногу как вторая кожа. Вася чуть улыбнулся, заканчивая их шнуровать — ему нравилось чувствовать себя спортивным. Немного непривычно — после рубашки, брюк и халата свободные майка и шорты баскетбольной формы ощущались как обнажённость, но тем и прекрасны были межинститутские соревнования: возможностью пережить что-то новое, будоражащее кровь непривычными эмоциями. Он специально пришёл раньше: хотел переодеться не при всех — стеснялся своей худобы, всё же на казённую зарплату сильно не отъешься, да и совмещать научную деятельность и регулярные занятия спортом было практически невозможно. А ещё Васе нравилось гулять по коридорам Дворца Спорта, рассматривая стенды и красочные мозаики. Матч должен был начаться часа через полтора, команда НИЯ приезжала каждый год где-то за час до игры, так что время у него… — Кгхм-кгхм. Вася вздрогнул — скрипа двери он не услышал — и обернулся. — А? В дверном проёме, опираясь на косяк плечом, стоял стажёр из НИЯ. Вася знал его с прошлых двух лет, что входил в состав команды НИИ. Даже имени не знал — только то, что они примерно одного возраста, потому что смутно помнил этого парня на втором потоке своего курса биолого-химического факультета. Сам Вася учился на первом потоке. — Бэ. Стажёр НИЯ ухмыльнулся, складывая руки на груди. Васе вдруг захотелось сесть, потому что колени резко ослабли. — Фу, — выдохнул он дрожащим от внезапно нахлынувшего волнения голосом, — как некультурно. Стажёр отлип от дверного косяка, сделал шаг вперёд и обернулся к двери. — Зато очень культурно, — закрыл её, — быть таким трогательным заморышем, — натянул ручку двери на себя, взялся за хвостик щеколды, — и залезать к другим людям в головы. Щелчок задвинувшейся щеколды прозвучал в тесной раздевалке хлёстко, как пощёчина. Вася моментально напрягся. — Ч-что вы, ни в к-какие головы я н-не… Стажёр зацокал языком и покачал пальцем, подходя ближе. — Тебя не учили, малыш, что перебивать нехорошо? Вася подавился репликой и затих. Нервно поправил очки за дужку — дурацкий жест, заимствованный от Иннокентия Николаевича. Стажёр подошёл совсем близко, пришлось даже сделать шаг назад. Сразу вспомнились годы унижений и преследования в школе, поэтому, когда стажёр НИЯ поднял руки, Вася зажмурился и чуть отвернулся. — Боишься? — вкрадчиво спросил стажёр, упираясь руками в шкафчики позади Васи — он и не заметил, что оказался прижатым к ним. Пришлось повернуть голову и посмотреть стажёру в глаза — на слабо Васю взять было нельзя, за что в школе он часто бывал битым. — Н-нет, — ответил он дерзко, хотя в этот момент и боялся. Безумно боялся. От стажёра пахло каким-то дорогим одеколоном — наверное, за яды и секретные разработки для оборонной промышленности в НИЯ давали больше, чем за мирную научную деятельность в НИИ. Вася не завидовал, но одеколон был действительно приятный и пах восхитительно. Стажёр вздохнул, притёр вдруг Васю к шкафчикам своей грудью и согнул руки в локтях, нависая. Он оказался немного выше, так что наклонил голову и посмотрел сверху вниз своими неимоверно тёмными карими глазищами. От тренированных, явно толще в объёме, чем у Васи, плеч шло волнующее тепло. Вася невольно сглотнул. — По-моему, кто-то врёт. Полушёпот, интимный до безобразия; дыхание, обжигающее губы. Вася искренне не понимал, что происходит: его в школе частенько зажимали хулиганы и при любом удобном случае поколачивали. Но никто и никогда не смотрел на него так, будто хочет сожрать, заглотить целиком... Вася потряс головой. Слёзы подступили к глазам — он почувствовал неясную угрозу, повисшую в воздухе, и приготовился к унижению. Подумал почему-то про очки — если стажёр их разобьёт, Вася не только в баскетбол не поиграет, но и разработками своими заняться не сможет ещё долго, новые-то купить не за что. Однако терять достоинство перед тем, кто считает себя лучше просто по праву физического превосходства, было для Васи неприемлемо. — Не вру. Он заставил себя сказать это твёрдо — и охнул, когда стажёр вдруг вжал его собой в дверцу шкафчика, притёршись всем телом так сильно, что выбил из Васи резкий вздох. Крепкий, жилистый стажёр, оказавшийся слишком близко, пах дурманящей смесью своего одеколона и реального живого человека… Вася задрожал и поёрзал, пытаясь оттеснить стажёра чуть дальше. Не выходило — стажёр резко толкнул его бёдрами, втискивая обратно. В паху у стажёра было ошеломляюще горячо и твёрдо. Вася чувствовал, что ещё немного — и у него будет так же. Хотя, положа руку на сердце, вообще ничего не понимал — стажёр, судя по поведению, был типичным хулиганом, а не нежной девочкой, на которых Вася обычно заглядывался (и которые вечно от него плевались). Так почему… — Почему ты такой, — эхом васиных мыслей зашептал стажёр, — долбаная невинность эта, смотришь из-под своих очков, разбить хочется безумно, только бы посмотреть, как тебе без них. Чужой пах волнующе тёрся о васин, и пришлось закусить губу, чтоб не застонать. Васе чертовски хотелось отвести глаза, но он не мог — это был признак слабости. — Н-не надо очки, — выдавил Вася, чувствуя, как краснеют его щёки. — Да-а-а, — протянул стажёр, тесно-тесно вдавливая Васю задницей в шкаф. От сладкого ощущения, прокатившегося по телу волной дрожи и мурашек, вновь захотелось застонать, и дальнейшие слова Вася слышал, как сквозь вату. — Пожалуй, если очки исчезнут, мне уже ничто не помешает. Так ты выглядишь немного младше, это останавливает. Стажёр наклонился к самому уху Васи и прошептал, касаясь нежной мочки обветренными губами: — Я придумал. Отдавай трусы. — Ч-что? Вася сначала решил, что ему послышалось. — Отдавай, — горячая ладонь легла на дрогнувший бок, — свои, — пальцы забрались под край спортивных шортов, — трусы. Щёлкнула, больно ударив о кожу, резинка. Вася охнул, стажёр снова толкнулся бёдрами, влажно лизнув ухо, и стон сорвался с васиных губ сам собой — продолжением вздоха, одновременно звук радости и мольбы. — Зачем? Васе сразу же стало стыдно за этот вопрос — но стажёру, по-видимому, он понравился. — Будешь играть без них.

***

Весь матч Вася был сам не свой — покачивающийся в свободных шортах член слегка шлёпал по бёдрам и постоянно отвлекал. От захлёстывающего чувства открытости то и дело накатывало возбуждение, так что приходилось думать о препарировании сначала лягушек, а потом крыс. Какой уж тут баскетбол! («Меня Егор зовут», произнесённое горячим шёпотом на ухо, когда чужие ладони забрались в трусы и сжали задницу, разводя ягодицы в стороны, «Будем знакомы» выдохом прямо в губы, едва касаясь) От каждой мимолётной встречи глазами с Егором в груди у Васи полыхал сладкий пожар, разнося волны мурашек по телу. (жаркий взгляд, жадно скользящий по телу, пока Вася, уставившись в пол, краснел даже ушами, снимая с себя злосчастные трусы) Аккуратно свёрнутые семейники были повязаны у Егора вокруг головы. Смотрелись они как платок — тонкая мягкая ткань, отличное качество — импортная вещь, подарок от друга. И наверняка оставшееся мокрое пятно от прижавшейся к гульфику трусов головки васиного члена. (красивая рука с длинными тонкими пальцами, требовательно протянутая к самому лицу, совершенно глупое желание провести языком от ногтей к запястью, чуть задерживаясь на каждой костяшке) Не думать об этом было невозможно — Вася пропускал мяч за мячом, никак не мог сосредоточиться на игре и искренне порадовался, когда Иннокентий Николаевич остановил игру из-за разоблачения Зинки. Зинку было, конечно, жаль, но если бы НИЯ играл смешанной командой, силы точно оказались бы равны. (Вася безбожно залип на то, как Егор бережно сворачивал его трусы, говоря, что просто сунуть их в карман было бы слишком легко, и рот Васи приоткрылся сам собой, когда Егор уверенно поднял руки, завязывая концы импровизированной повязки) Ему пришлось сделать вид, что он замешкался, когда все переодевались. Но Ставридов увёл Лёшку, Иннокентий Николаевич — Зинку, а завхоз, потоптавшись немного, спросил: — Василий, идёшь? Вася покраснел — надеялся лишь, что снявшему очки завхозу это не будет очевидно. — Я штаны промочил, когда сюда шёл. Пусть ещё подсохнут. — Тебя подождать? — Нет, — Вася тепло улыбнулся, — идите, Вячеслав Михалыч. — Ну, как знаешь, — сказал завхоз и ушёл. Вася притворил дверь и выдохнул. Он не был уверен, что Егор вернётся отдать ему трусы, но переодеваться без белья при всех? Увольте. Однако, едва он только взялся за резинку шортов, в коридоре раздались шаги и громкие голоса. — Как нехуй делать разнесли, верно? — Дебилы, выставить девчонку на поле, переодев парнем… А если б ушибли? Вася пристыженно закусил губу — решение Иннокентия Николаевича насчёт Зинки действительно было трусливым. Лучше бы уж честно выступили с девушкой в команде, может, и выиграли бы… — Эй, пока, пацаны, —Вася узнал в очередном говорящем Егора, — я задержусь, мне надо кое-куда зайти. — Подрочить? — спросил кто-то. Все моментально расхохотались, а Вася замер, прислушиваясь. — Ну, почти, — усмехнулся Егор, — бывайте, черти. Михалыч, Тончику привет, вечером буду на стреле. Его шаги приблизились к двери раздевалки, и та открылась. Вася замер, вцепившись побелевшими пальцами в резинку шортов. — Думал, я не приду? — Спросил Егор, прикрывая за собой дверь. Сглотнув, Вася кивнул. — Думал. — Ну и зря. Егор подошёл ближе, потянулся было ко лбу, но потом вздохнул и сел на скамейку. — Прости. — Что? Вася не поверил своим ушам. Егор уткнулся лицом в ладони, уперев локти в колени широко расставленных ног. — Прости. Я тебя напугал, наверное, своим напором… Я не хотел, просто дебил и не умею по-другому. Не от кого учиться было особо. Вася подошёл, опустился на корточки так, чтоб смотреть на Егора снизу вверх, и осторожно отнял его руки от лица. Щёки у Егора были красные, взгляд тот упорно отводил. — А чего ты вообще хотел? Лицо загорелось от смущения, когда Вася произносил эти слова, но оно того стоило — Егор моментально уставился на него. Но молча — просто посмотрел и в полной тишине положил руку на щёку Васе. Ладонь была тёплая, немного шершавая и пахла резиной баскетбольного мяча. — Ты правда очень красивый, — прошептал Егор, — пиздец прям, какой. Что-то золотисто-яркое и обжигающее, как кипящий мёд, разлилось в солнечном сплетении Васи. Он зажмурился, потёрся щекой о ладонь Егора и сказал тихо: — Я вначале испугался тебя. Ты так странно себя вёл… Но, пожалуй, мне немного понравилось. Вася открыл глаза. Егор зачарованно смотрел на него. — Немного? — повторил он, сощурившись. — Немного. Губы почему-то пересохли, и Вася облизнулся, не отводя взгляд. Егор проводил глазами его язык с какой-то странной жадностью. Вася потянулся к своим трусам. — Можно, я их заберу? — А? — Егор часто заморгал, будто отходя от наваждения. Коснувшись пальцами узелка трусов на его лбу, Вася поднял бровь. — Можно? Но Егор, улыбнувшись, покачал головой и наклонился, беря в ладони васино лицо. — А мне можно? Один выразительный взгляд на губы — и внутри Васи взорвалась сверхновая. — Да, — выдохнул он и потянулся первым. Первый поцелуй вышел неловким, смазанным, но Вася обвил шею Егора и поддался рукам, потянувшим его за пояс, забрался на чужие колени. Незащищённую задницу обожгло жаром разгорячённого тела, член моментально напрягся, стоило Егору скользнуть языком в его рот. Вася зажмурился, прильнул к Егору, стараясь хватать воздух в короткие промежутки, когда поцелуй разрывался. Дурацкое человеческое тело так раздражало своей невозможностью насыщаться кислородом как-то по-другому, не через дыхание. Отличная тема для исследований, кстати, в научной фантастике что-то такое было… Егор целовал его снова и снова, гладя по спине и заднице подрагивающими, немного влажными ладонями, и Вася чувствовал себя раздетым, несмотря на спортивную форму. Когда чужие руки скользнули по внутренней стороне бёдер, Вася как-то упустил. Но прохладный воздух, коснувшийся мокрого от текущей смазки члена, привёл его в чувство. — Ч-что ты делаешь? — спросил Вася, слегка отстраняясь. Голос едва его слушался. — Дрочу тебе, — бесстыже ответил Егор, скользя ладонью вверх-вниз по изнывающему от недостатка внимания члену. Вася посмотрел вниз и застонал, хватаясь руками за плечи Егора. Красивые длинные пальцы смотрелись на его члене слишком хорошо, слишком сладко… В один миг Вася оказался на краю и не знал, как остановиться. — Я… Ах! Я с-сей… — Кончи, — шепнул Егор ему в губы, и Вася уткнулся лбом в его лоб, вздрагивая всем телом. Сперма брызнула вверх, упала тяжёлыми каплями им на майки, заляпывая влажными скользкими пятнами. Егор тут же ткнулся носом в его щёку, лизнул в губы, и Вася приоткрыл рот, вновь впуская его язык. Сладкая дрожь оргазма всё ещё отдавалась внутри глухими волнами удовольствия, будто Вася тонул в чём-то густом и тёплом, резонируя от напряжения, как ласкаемые пальцами струны гитары. — Блядь, какой ты… — выдохнул Егор, хватая его за задницу и вжимая в себя так, что Вася задушенно охнул. — Это мне впору тебе свои трусы отдать. Вася толкнул его в плечи, заставляя откинуться на стену, поёрзал на коленях, дразня, а потом потянул вниз резинку шортов, оттягивая ткань и высвобождая тяжёлый налитой член. — Так отдай. Егор ухватил его за запястье, но Вася всё равно сжал ладонь и провёл ею вверх, накрывая гладкую головку бархатисто-нежной кожей. Пальцы Егора чуть ослабли, он застонал, глядя вниз, на их руки, а Вася смотрел на него — и двигал рукой, наблюдая, как беспомощно Егор приоткрывает рот в немых стонах, позволяя себе лишь громкие выдохи, как кусает губы и не может оторвать глаз от васиной измазанной в смазке ладони. — Посмотри на меня. Просьба сорвалась с языка сама собой. Егор вскинул голову, и Вася с удивлением заметил, как он смаргивает слёзы. Ресницы слиплись в стрелки, взгляд был растерянно-беззащитным… Вася качнулся вперёд на чистом инстинкте, поцеловал, задыхаясь от внезапной нежности, и сильнее, резче задвигал ладонью. Егор ломко застонал в его рот, затрясся, и Вася другой рукой притянул его к себе, позволяя спрятать лицо у себя на плече. Член в его ладони дёрнулся, на пальцы потекла вязкая тёплая сперма. Вася мягко почёсывал короткие волосы на загривке Егора и шептал, даже сам не осознавая, что именно произносит. Только потом до сознания начало доходить: — Красивый, хороший, вот так, вот умница, молодец… Егор вдруг обнял его обеими руками, прижимая к себе, и выдохнул глубоко — кажется, с облегчением. Вася потёрся щекой о его ухо и зарылся чистыми пальцами в волосы. Тишина, прерываемая только тяжёлым горячечным дыханием, согревала. Тело у Васи гудело от расслабленности. — Спасибо, Вась. Приглушённое бормотание в плечо приятно пощекотало кожу, вызвав волну мурашек. — За что? Мы же друг другу… — За доверие. Вася вздохнул и согласно промычал, ощущая, как быстро и гулко бьётся сердце у Егора в груди. Они потеряли счёт времени и сидели бы так ещё долго, если бы не услышали шаркающие шаги сторожа в коридоре. Адреналин ударил в голову: Вася едва не свалился с коленей вскакивающего Егора, но вовремя удержался на ногах и как раз вовремя отвернулся к шкафчикам, когда дверь скрипнула. — Вы скоро? — прогундел недовольно старческий голос. — Да, — отмахнулся Егор, — сейчас переоденемся и уходим. — Чего там переодеваться-то, тьфу, — в сердцах плюнул сторож, но следить не стал — ушёл. Не теряя больше времени, они стащили с себя форму, и Вася, требовательно подтянув к себе Егора за плечи, развязал и снял-таки свои трусы у него со лба. Оделись быстро, похватали сумки и плечом к плечу пошли на выход. Вася старался не смотреть на Егора, потому что его так и тянуло то ли улыбнуться по-дурацки, то ли опять полезть целоваться. Пол под ногами поскрипывал, но сердце в ушах грохотало так, что заглушало все звуки. Прохладный вечер обласкал лицо свежим ветерком. Вася зажмурился, вдыхая полной грудью — осенний воздух, насыщенный сыростью и запахом приближающейся зимы, ударил в голову, как хороший сидр. — Хочешь самый глупый на свете вопрос? Вася обернулся — Егор смотрел на него, ухватившись одной рукой за лямку рюкзака. — Давай. — Ты со мной в кино пойдёшь? Не улыбнуться было бы просто кощунством. — Конечно, — ответил Вася и взял Егора за свободную руку, — а ты потом на чай ко мне зайдёшь? — Да, — тот кивнул, — только… Ну, ты должен знать, раз я как бы… Ну… — Да? Вася шагнул ближе, и Егор сглотнул, но обнял его за пояс, притягивая к себе. Вася уткнулся носом в его шею и снова глубоко вдохнул. Собственный запах, смешанный с чужим, пьянил не меньше, чем воздух. — Я — бандит, — сказал Егор и напрягся, будто ждал, что Вася отшатнётся. — Пустяки, — промурлыкал он вместо этого, хватаясь за воротник егоровой куртки, — у меня лучший друг — бандит. Ошеломлённый Егор выглядел наивным и немного похожим на девочек, которые нравились Васе в школе. Вот только в отличие от школы, потянувшись за поцелуем, Вася точно знал, что его не оттолкнут.