Travesty Reverse

      Спустя пару часов, после всех водных процедур, сушки волос и постоянных обжиманий, они сидели в небольшом ресторанчике около дома Феликса. Заказали по бокалу вина и ожидали горячее – всё-таки нормально они не пообедали, а друг друга пока что так и не съели.       Болтали о всяком, смотрели друг другу в глаза со своих мест напротив – им выделили малюсенький столик у большого окна. Феликс улыбался – Хёнджин не мог не улыбаться в ответ. Любовался своим синеволосым ангелом. Феликс влез в самые простые джинсы и белый тонкий свитер, который не прикрывал ключицы. Несобранные пушистые после мытья волосы мило светились голубым ореолом из-за торшера позади Феликса, а на веснушчатом носу сидели очки в круглой оправе – их Хёнджин уже видел на фотографии. Он поймал себя на мысли, что уже который раз вздыхает. Ну точно экзальтированная барышня – вся в своих любовях и мечтаниях. Ну и ладно. В кои-то веки можно было по-человечески втрескаться.       Сначала им было хорошо – здорово было просто болтать и узнавать друг друга всё лучше, но скоро невозможность хотя бы даже обняться начала очень сильно действовать на нервы. Народу в зале было мало, так что они временами держались за руки, сцепив их на столе, но потом снова отпускали – очень не хотелось, чтобы персонал косо на них смотрел. Хёнджин старался не загоняться – ему нахрен не надо было показывать свои чувства на людях, но обняться-то хотелось, носом в пушистые волосы уткнуться, вдохнуть запах шампуня. Нечестно. Уходили из ресторанчика уже на взводе. Хёнджин понимал – опять. Ну хоть парочку часов продержались.       Как только двери лифта закрылись, Феликс налетел на него, Хёнджину даже показалось, что он сейчас заберётся на него с ногами. Одну ногу Феликс действительно обвил вокруг ноги Хёнджина, весь прижался:       — Поцелуй скорее, — он еле успел это сказать – просьба была выполнена превентивно.       Позже снова оказались целующимися в прихожей, только стояли прямо посередине, даже не разувались – настолько были не в силах отлипнуть друг от друга. Феликс потянулся к брюкам Хёнджина. Хёнджин схватил его за запястье:       — У нас так что-нибудь отвалится. Феликс, успокойся. Нам обоим не это нужно, чтобы хоть чуть-чуть остыть.       — Не надо… об этом… Я просто хочу… — Феликс пустил капризные нотки в голос – это было что-то новенькое.       — Тщщщ, — Хёнджин нежно обнял его и постарался целовать медленнее, спокойнее.       Но пару минут спустя Феликс снова потянулся к брюкам Хёнджина – Хёнджин не позволил, Феликс вырвался, снова попытался – Хёнджин снова схватил его руки. Феликс недовольно промычал в поцелуй, который мгновенно стал совсем не нежным. Бесполезно. Хёнджин сдался, и тут же был прижат к стенке. Всё это изматывало. Он даже не понял, когда успел сползти вниз. Осознал себя сидящим на полу с разведёнными ногами, между ними – Феликс, старательно дрочит ему и кусает-кусает-кусает в шею. Хёнджин физически ощущал, как под кожей расползаются синяки. Феликс чуть ли не рычал, в его движениях сквозило что-то сродни отчаянию. Хёнджина пробрало болезненными мурашками, когда в горячем шёпоте он разобрал «I wanna fuck you so badly». Стало откровенно не по себе, внутри всё свело, в носу засвербело. Хёнджин не успел удариться в рефлексию, потому что живота под свитером коснулась прохладная ладонь, нажала на сережку, и его накрыло как-то резко и очень неожиданно – он упёрся ступнями в пол и, приподняв таз, несколько раз судорожно толкнулся в ласкающий кулак. Белый свитер Феликса был испачкан. Хёнджина размотало, он обмяк и был не в силах пошевелиться, прикрыл глаза. Почувствовал поцелуй в висок.       — Мне нужен ледяной душ, — и Феликс ушёл в ванную.       Хёнджин сидел в одной позе долгих пять минут. С расстёгнутыми штанами, со свитером, стянутым с одного плеча. Засосы на шее болели. Живот горел от прикосновений. В голове царила блаженная пустота. Хёнджин смотрел в одну точку и пытался вспомнить, кто он и как его зовут. Моргал медленно. Хотелось лечь и уснуть. Постепенно он начал оживать. Удивился тому, что, оказывается, сжимал в правой руке очки Феликса. Когда умудрился снять – не помнил. В ванной шумела вода. С пола Хёнджина пинком подняла одна коротенькая мысль о том, что это просто дрочка, а окажись он под Феликсом по-настоящему, тот его затрахает до смерти. Мысль эта и пугала, и одновременно делала так приятно, что Хёнджину хотелось застонать. Как же, сука, хотелось уже ЧЕГО-НИБУДЬ. Воистину, жадность людская не знает границ. Три месяца он даже о ещё одном поцелуе мечтать не мог. Не говоря уже о том, что не смог бы даже под наркотой представить себя целующимся с парнем. А тут вот как всё обернулось…       Когда Феликс выбрался из ванной, Хёнджин, позволив себе похозяйничать, уже заварил чай. Квартира Феликса, по сути, была лофтом с огромными окнами, чёрным кирпичом на стенах и трубами вентиляции на потолке. Повсюду были расклеены фотографии и какие-то вырезки из книг и журналов. Тут и там стояли стеллажи с чёрными железными опорами и деревянными полками. На них – горы оборудования и книг. Кроватью служил огромный матрас, лежащий на невысоком подиуме, а тот, похоже, по задумке отделял спальную зону от жилой. Кухня располагалась в самом дальнем углу пространства и представляла собой такое же нагромождение утвари на открытых полках, как и вся квартира. Хёнджину тут нравилось. Абсолютный хаос в сравнении с его вылизанной светлой квартирой.       Феликс переоделся в пижаму. Ничего особенного – фланелевые штаны в клетку и вязаная кофта, но выглядел он просто очаровательно. Был какой-то виноватый, скромненько уселся на барный стул у острова, надел любезно поданные Хёнджином очки и взял приготовленную для себя кружку. Подул на чай.       — Что это за перфоманс? — не выдержал Хёнджин. — Тебе что, стыдно?       С Феликса за миллисекунду слетело всё напускное сожаление.       — Не злишься?       — На такое обычно не злятся, — Хёнджин посмеивался. — Небольшая потеря контроля. Я тебя понимаю.       — С тобой невозможно себя контролировать, — пробормотал Феликс.       Хёнджин вздохнул. Ему было приятно, но ещё ему было жутко представить, что в таком состоянии они проведут ещё хотя бы один день. Он оставил свой чай и упёрся обеими руками в остров. Посмотрел на Феликса.       — Ты... Я с первого взгляда в субботу не могу не смотреть на тебя, а после первого прикосновения – не могу не касаться. И мне хочется больше и больше. Но… Если мы хотим дать друг другу время, то нужно научиться вести себя прилично. Не смотри так, мне всё нравится, можем дрочить друг другу хоть сутки напролёт. Но я будто бы с каждым разом всё меньше удовлетворён.       Феликс выглядел оскорблённым.       — Боже, да нет, я о том, что я хочу большего. Ты же понял. А ещё меня называют драматичным…       — Заткнись, — было сказано куда-то в кружку.       — Послушай, — Хёнджин набрал побольше воздуха, потому что собирался признаться в том, что могло напугать Феликса. — Я ведь старался всё обдумать и понял, что у меня слишком давно никого не было и я не могу здраво мыслить. Так что я думаю, что либо нужно заняться сексом, либо наоборот максимально отложить и узнать друг друга лучше. Чтобы трезво решить, нужно ли это. Может быть, чтобы остыть... И я знаю, что это эгоистично – говорить о неудовлетворённости и о том, что я хочу большего. Потому что понимаю, как это всё непросто для тебя. А сам я даже не знаю, как сделать всё правильно, и от этого нервничаю.       Феликс кусал губы.       — Остыть не получится, — прошептал он.       Они впервые за последние минут пять встретились глазами, и атмосфера снова опасно потяжелела.       — Это пиздец, — констатировал Хёнджин.       Феликс зажмурился, мотнул головой – очевидно, пытался собраться с мыслями. Заговорил он уже не глядя на Хёнджина:       — Мне правда нужно время. Я вообще слабо представляю, на что подписался, — признался он. — И ты прав… Нужно научиться держать себя в руках. Я не против близости… как сегодня. Меня это устраивает. Мне очень хорошо с тобой… Но я понимаю – это не помогает в самоконтроле, — и он так смущённо улыбнулся, что как раз тот самый самоконтроль Хёнджина чуть не вышел в окно. — Нужно проводить время друг с другом… в одежде.       — Давай попробуем, например, посмотреть фильм. И не отвлекаться, — тут же предложил Хёнджин, стараясь не развивать мысль о всех возможных вариантах провождения времени с Феликсом без одежды.       — Ты гений. Никто и никогда ведь не сосётся за просмотром фильмов.       — Включим что-нибудь максимально неромантичное?       — Идёт.