Travesty Reverse

      Когда они с Феликсом во второй раз вернулись к столику, там сидели только Чан и Чонин. Остальных видно не было. Хёнджин с Феликсом неловко застыли, не зная, садиться им или нет. Чан и Чонин посмотрели на них. Чонин заухмылялся, Чан выглядел странно смущённым.       — Где все? — спросил Феликс.       — Танцуют, — ответил Чонин. — Вы разве не танцевать уходили? Выглядите так, будто вы… оттуда.       Хёнджин подвис.       — Нет, у нас были другие дела, — выдал Феликс и всё-таки уселся. — Потанцевать сходим потом, — и подмигнул Хёнджину. Тот стеснялся посмотреть на Чана и тоже сел. Феликс вдруг подхватил правую руку Хёнджина и юркнул под неё, тесно прижимаясь к его боку. Хёнджин был не против. Он инстинктивно прижал Феликса поближе к себе и всё-таки решился посмотреть на Чана.       — Ребят… — тот всё ещё смущался и с какой-то тревогой смотрел на них.       Феликс обхватил своей рукой запястье Хёнджина, лежащее на своём плече, другую руку положил Хёнджину на бедро, повозился, чтобы было удобнее сидеть, и удовлетворённо вздохнул. Потом всё-таки обратил внимание на Чана.       — Кристофер… проблемы?       — Нет, Феликс. Я… Тебя совсем не знаю, но почему-то думаю, что тебе ок. А Хёнджину… Бро, ты… как?       Хёнджин не знал, что сказать, но вдруг понял, о чём говорил друг. Феликс под его рукой напрягся.       — Пока не знаю, — честно сказал Хёнджин, — но сейчас я чувствую себя самым счастливым придурком на свете.       Чонин продолжал хитро улыбаться и без смущения разглядывал их своими лисьими глазами.       — Ясно, — отозвался Чан.       Было максимально неловко.       Феликс повернул к Хёнджину своё прекрасное лицо и посмотрел слегка обиженно. Всё, что их окружало, испарилось.       — Не знаешь? — шёпотом спросил он.       — Мы можем это обсудить, — отозвался Хёнджин, глядя ему в глаза. — Но Чан прав… Всё это… Слишком неожиданно. Ты сам сказал, что у тебя было три месяца. У меня прошло всего несколько часов. Дай осознать.       — Я понимаю, — сказал Феликс, — но это слегка опрометчиво с твоей стороны… Сделать всё, что мы сделали, а теперь говорить такое, — он ощутимее сжал запястье Хёнджина. Хёнджин понял, что безнадёжен, потому что простое упоминание и слегка применённая сила вынесли ему мозг в одно мгновение.       — Я не против, если ты заткнёшь меня.       И Феликсу хватило смелости прямо тут засосать его. Чонин присвистнул, Чан издал какой-то странный звук. А Хёнджин уже обхватил лицо Феликса свободной рукой и не готов был остановиться даже на секунду. Они устали за сегодня, потому не слишком горячились, тем более что были не одни. Но каким же приятным был этот ленивый поцелуй и эти объятия. Феликс уже привычным движением закинул руки Хёнджину на шею, расчесал пальцами его волосы. Его дыхание, его запах, его руки… Хёнджин был действительно счастлив.       — Ну вот я так и знал, — это пришёл Чанбин. — Феликс, блять, я знал, что твоя симпатичная морда отхватит его. Так нечестно!       Феликс сполз ниже по диванчику, заваливая Хёнджина на себя, как бы укрываясь им. Хёнджин не прервал поцелуй, но почувствовав, что одна рука перестала играть с его волосами, приоткрыл глаза, слегка повернувшись, и увидел, что Феликс показал Чанбину фак. Хёнджин с Феликсом засмеялись, столкнулись зубами, обнялись ещё крепче. Хёнджин млел сейчас даже от того, как приятно ощущался тёплый воздух, который Феликс выдыхал ему в щёку. Как же было хорошо.       — Ребят, я пришёл за вами. Оставьте этих сумасшедших, пойдёмте танцевать.       О нет, оставаться одним было опасно – они могли просто не отлипнуть друг от друга. Но как бы то ни было, они действительно остались одни. Столик располагался в углу зала, и спинки диванчиков были достаточно высокими – видимо, на то и был расчёт – так что особо их с Феликсом видно не было, и ещё минут тридцать они потратили на то, чтобы вдоволь наобниматься-нацеловаться и успеть хоть немного поговорить. Потом они, решив, что это всё же невежливо, отправились вслед за друзьями, которые в другом зале опустошали бар и разрывали танцпол.       Хёнджину понравилось странное ощущение свободы, которое появилось от того, что его новоиспечённые знакомые никак не отреагировали на их внезапный камингаут (если это можно было так назвать). Следующие несколько часов Хёнджин продолжил вливаться в их компанию, и всё больше понимал, что это была самая подходящая группа людей для того, чтобы не стесняться.       Творческие, неформальные, свободные. Они пили, веселились и танцевали, словно завтра не существовало. Танцевали вместе, друг для друга, друг с другом и как вообще получалось, купались во внимании толпы – они притягивали взгляды. Постоянно шутили и прикалывались, стебались друг над другом и флиртовали. Флирт Хёнджин не сразу заметил, хотя Чанбин проделал это с ним в первую секунду знакомства, – но в итоге Хёнджин сумел подхватить легкомысленный вайб. Шуточки о том, что он хат, и теперь помимо Феликса у них есть ещё одна принцесса, сыпались со всех сторон, парни шутливо сражались за право потанцевать рядом с Хёнджином, и творили прочую милую херню. Феликс только смеялся и тоже шутил, что он просто среагировал раньше всех. Чан смотрел на всё это с каким-то умилением и совсем изредка позволял себе глянуть на Хёнджина с плохо скрываемым беспокойством. А тому было хорошо. Вот теперь его действительно отпустило. Ему казалось, что вся эта ночь – это какое-то перерождение, начало чего-то нового. Он держал в руке маленькую ладонь Феликса, вдыхал его запах, отдавался ритму толпы, прыгал под музыку в обнимку с Минхо и Джисоном, горланил песни с Чонином и Сынмином и ощущал себя живее, чем когда-либо. Стоило в полутьме и вспышках светомузыки в очередной раз найти сверкающие глаза Флеликса, и ощущение глупого внезапного счастья всё сильнее пузырилось, затопляло всего Хёнджина. О том, что ему страшно, и что лучше его жизнь быть уже не могла, а значит, за это придётся расплатиться, он решил подумать как-нибудь потом. Не сейчас.       Не впервой Хёнджину было отжигать где-то до утра, но очень-очень давно он оставался наутро не один. Они с Феликсом устали, но расстаться были не готовы. Распрощавшись со всеми, они остались неловко стоять у входа в клуб и смотрели на светлеющее рассветное небо над высотками. Феликс курил. Хёнджин держался.       — Я ужасно голодный, — сказал он.       Феликс наконец посмотрел на него и заулыбался.       — Чёрт, я тоже. Поедим?       Так они оказались в местном Макдональдсе. Завтракать вместе в Маке – это было одновременно и что-то обычное, и что-то странно интимное, или даже романтичное. Своеобразная романтика для таких оболтусов, как они. Хёнджин жевал свой бургер и не мог перестать пялиться на Феликса. Тот старательно делал вид, что это его не смущает.       — Джинни, может хватит? — Феликс не выдержал. — Это невозможно. Я же ем, а не у шеста танцую.       Хёнджину стало очень смешно.       — Прости-прости. Просто ты нереальный. Будто из аниме вышел. Честно, будто нарисованный.       — Господи… — Феликс вдруг отложил свой ролл и спрятал лицо в руках. Хёнджин заметил, что его уши сильно покраснели. — Ты невозможный, — пробормотал Феликс.       Хёнджин продолжал жевать и посмеиваться. Феликс убрал руки от лица, выдохнул и снова взялся за еду. Старался не слишком сильно улыбаться – это очевидно мешало есть.       — Серьёзно. Ты же знаешь, как выглядишь, — спустя пару минут снова заговорил Феликс, — и когда такой человек, как ты, делает комплименты, это кажется каким-то приколом.       — Нет, не может быть, что у тебя возникают сомнения в моей увлечённости после сегодняшней ночи.       Феликс состроил укоризненную мину. Хёнджин не понимал. Вспомнил те крохотные тревожные знаки…       — Ты не веришь мне? Зачем тогда всё это было? — Хёнджину нравилось, как всё было просто и понятно между ними с того момента, как он увидел свою резинку на запястье Феликса, и ему не хотелось терять эту лёгкость. Он был намерен разбираться со всем в моменте.       Феликс вдруг стал ещё более серьёзным. Отвернулся к окну, потёр шею в жесте крайней неловкости. Это было странно.       — Эм… Ну… Я протрезвел, и сейчас мне стало казаться, что это всё влияние момента. То есть… Я не хочу, чтобы это было так. Но всё же… Тебя зацепил именно образ девушки. И моя… феминность – не говори ничего, я знаю, как выгляжу – она сгладила удар, ты не слишком испугался и не разозлился. Хотя мог бы…       — Феликс… — Хёнджину не нравилось, куда он клонил.       — А я… Я измучился. Правда. Тогда я поступил нечестно. Я поцеловал тебя, хотя прекрасно видел, что ты ничего не заметил и посчитал меня девушкой. А я был… Как сказать… Вошёл в роль. Меня ужасно зацепило… не знаю… Завело? То, как ты подошёл ко мне у бара, как следил за мной весь вечер – я видел, не смотри так – а потом ещё и пришёл на помощь. Что-то сдвинулось, я никогда такого не ощущал. Ещё бы. Ведь я всегда был с девушками, и ведущая роль была за мной. А тут… Всё сместилось, я был пьян. И ты… Это пиздец, честно. Я таких людей не встречал. Нельзя быть таким, — Феликс повёл рукой, как бы обрисовывая в воздухе каким «таким». — У меня тогда встал, и я клянусь, я никогда в жизни не испытывал такого ужаса. Я испугался не того, что ты мог бы сделать, если бы понял. Разбитый нос был бы меньшим из зол. Я испугался того, что мог увидеть отвращение на твоём красивом лице.       — Феликс… — Хёнджин уже вообще не улыбался. Сегодня они много о чём говорили, но при этом умудрились обойти тему знакомства, а теперь эта исповедь… Всё это вдруг заставило Хёнджина нервничать, а ещё почему-то – совсем немного, но – возбудило. Феликсу точно не о чем было переживать – об этом Хёнджин собирался сказать ему, как только тот закончит.       — Дай я договорю. В общем, на следующее утро я сказал себе, что ничего страшного, просто наебенился, просто перенервничал. Просто потянулся к человеку, который проявил внимание… Я правда перенервничал, хоть мне и казалось поначалу, что будет весело. Я вообще-то много лет занимался тхэквондо, и мог уложить любого, кто позволит себе лишнего… но в целом пранк вышел из-под контроля. Потому что я постоянно думал о тебе. Постоянно. О парне. Ну, ты понял. Я приходил в тот клуб, — Хёнджин резко вдохнул, — я видел тебя. Смотрел издалека. Я осознал, что нихера мне не показалось. Ты мне реально понравился. То, как ты двигаешься, как танцуешь, как смеёшься… Как целуешься… — Феликс теперь уже погрустнел, опустил голову, уставился на свои руки. — Сегодня… когда увидел тебя за столом, я испугался. Но ты так посмотрел… будто ничего не поменялось, будто я снова был в блядском платье и в парике. Мне сорвало тормоза…       — Нет, хватит, — Хёнджин не выдержал. — Пощади, пожалуйста, я так старался не загоняться. И я даже не начал, кстати, а ты уже… Хотя я понимаю. Пришлось задуматься об ориентации и прочем… В моём случае, кажется, за всё это переживает Чан. Ну так вот… Феликс, посмотри на меня, — Феликс послушался. — Мне очень хочется признаться… сказать много чего, но ты, похоже, не готов. Но дай попробую… Ты – это что-то. И твоя эта откровенность. Ты мне нравишься. И я тебя хочу. Я не знаю, было бы всё так быстро, не встреться мы в тот раз. Но мне почему-то кажется, что, если между двумя людьми есть химия – она найдёт свой выход в любых обстоятельствах. Я искал ТЕБЯ, а не женщину или мужчину, понимаешь? И когда увидел, для меня было важно только то, что я нашёл тебя, а не что-то ещё…       Феликс смотрел на него, приоткрыв свой прекрасный рот. И вдруг снова скрылся за руками.       — И это я-то нереальный…       Хёнджин быстро оценил, что зал был пустым, а со стороны кассы их было не видно, пересел на сторону Феликса, насильно отнял руки от его лица и быстро прижался к его губам. Несколько раз чувственно чмокнул, не отпуская запястий, потом прижался к щеке Феликса, снова пару раз чмокнул и вернулся на своё место.       — Закажем ещё кофе? — спросил он как ни в чём не бывало.       Смущённый и совершенно дезориентированный Феликс кивнул и засунул в рот палочку картошки фри.       Когда вышли из Мака со стаканчиками кофе в руках, снова поняли, что ещё не время расходиться. После таких нужных объяснений им обоим стало легче. Без недомолвок было ещё проще болтать о жизни, и никто из них уже не загонялся. По крайне мере пока.       Ноги принесли их в парк Намсан. Они купили ещё кофе в уличном фургончике – Феликс любил послаще, и, делая заказ, Хёнджин несколько раз уточнил, чтобы добавили побольше сгущённого молока – и пошли по дорожкам под деревьями. Говорили обо всём и ни о чём. Хёнджин вообще редко вот так гулял и ещё ни разу не был в Намсане рано утром. Тут почти никого не было, только изредка встречались люди на пробежке. Так что они с Феликсом шли держась за руки и каждые пять минут останавливались, чтобы пообниматься или поцеловаться. Хёнджин вообще был готов целовать Феликса всегда, каждую минуту, начиная с сегодняшней ночи. Просто нежно трогать губами его красивое лицо, целовать веснушчатые щёки и гладкий лоб или чмокать обветренные зацелованные губы… Или запускать язык в тёплый рот. Это ему нравилось, конечно, больше всего, но более откровенные касания сразу заставляли задумываться о том, как быть дальше и что со всем этим делать. Так что, когда они всё-таки не сдерживались, и начинали целоваться глубже, обниматься крепче, то, не сговариваясь, старались быстро прерваться. Феликс много курил. Хёнджин держался и, когда становилось совсем невмоготу, снова целовал Феликса. Ему всё ещё ужасно нравилась их разница в размерах. Именно в размерах, а не в росте. Потому что Феликс был довольно высоким, но каким-то маленьким. Хёнджин себя никогда особо шкафом не считал, но сейчас чувствовал себя огромным рядом с Феликсом, и когда они прижимались друг к другу, создавалось ощущение, что он Феликса укрывает. Это было до дрожи приятно. Помимо всего прочего, конечно.       — Кстати, хотел спросить… У тебя есть корейское имя?       — Ёнбок, — ответил Феликс и передёрнул плечами. — Не привык к нему.       — Тоже рифмуется со «счастьем»… — задумчиво протянул Хёнджин.       — Боже… — Феликс спрятал улыбку в очередной затяжке.       Расставаться не хотелось. Хёнджину казалось, что всё это всё ещё самый лучший и приятный сон в его жизни, и он боялся проснуться. Он сказал об этом Феликсу, когда они уселись на бетонное ограждение вокруг огромного дерева. Феликс привычно уже нырнул Хёнджину под руку и прижался.       — Это не сон, Хёнджин. Скоро ты поймёшь, потому что магия сегодняшних ночи и утра рассеется, и нам придётся столкнуться с реальностью. Во-первых, раскрыться перед ребятами свободных нравов, которые к тому же могли подумать, что это просто пьяные забавы – это одно. Жить с этим дальше – другое…       — Ты опять…       — Погоди. Мы пока что ничего не сделали. Ты ещё можешь передумать.       — Да чёрт… Феликс, с чего я должен передумать?       — Потому что это очень сложно?       — А ты не передумаешь? Это ведь ты говоришь о сложностях.       — Не знаю.       — Зато честно, — Хёнджину стало резко больно. Лучше бы не лез.       — Нет, постой, нет-нет… Ты неправильно понял, — Феликс тут же встрепенулся, коснулся щеки Хёнджина. — Я ляпнул не подумав. Я хочу тебя. И это не изменится. Потому что… Ну… Чем больше говорю с тобой, тем чётче понимаю, что попал. Я сейчас не просто о сексе. Я об отношениях.       Не то чтобы Хёнджин не думал об этом – нет, конечно, это всю ночь вертелось в его голове. Просто услышав от Феликса, он как бы принял эту мысль. Отношения с мужчиной. Что там? Никакого тебе брака, никаких благословений от родителей, может, даже потеря семьи? Никаких детей, осуждение в обществе… и прочее-прочее. В момент всё это обрушилось на Хёнджина, стало плохо. Мерзкий холод пополз по позвоночнику. Почему он заглянул так далеко? Да потому что он точно не смог бы просто поиграться с Феликсом и пойти дальше. Только не с ним. Не с этим чудесным человеком. Лучше было бы вообще ничего не начинать.       Феликс терпеливо ждал и наблюдал, как лицо Хёнджина наверняка бледнеет.       — Вот об этом я и говорю, — подытожил Феликс, надулся слегка, но сам только крепче прижался, обнял Хёнджина обеими руками и с тяжёлым вздохом уткнулся ему в шею. — Нам нужно всё это обдумать.       — Ты сам взял с меня обещание… — Хёнджин не стал уточнять какое, и так он последний час находился в странном состоянии недовозбуждения.       — И я надеюсь, что ты его исполнишь, — без раздумий ответил Феликс. — Но сейчас нам нужно разойтись, выспаться и подумать об этом всём со стороны. Здраво, — он посмотрел на Хёнджина и начал нежно-нежно гладить его по голове. — Потому что, когда я сейчас смотрю на тебя, я готов нахрен бросить всю свою жизнь, забыть, кем я был, сделать, что угодно, чтобы ты был рядом. Это страшное чувство, — шёпотом закончил он.       И это Феликс был не готов к признаниям? Опять он Хёнджина сделал. Ну что за человек?       Они снова целовались. Хёнджин крепче обнял Феликса и наклонил его к своим коленям. Целовались глубоко и так сладко – так, что всё внутри сжималось. Они прощались на сегодня, и оба это знали.