Бешеный демон

— Исэ, подними руки вверх. — После слов красноволосой парень поднял руки вверх. — Закрой глаза и представь себе то, что считаешь воплощением истинной силы. — «С детства с истинной силой у меня ассоциировались именно они…» — Парень сделал движение, будто берёт в руки какое-то оружие и вдруг энергия стала собираться у его левой руки, формируя красную перчатку. Парень сам был поражён этому и уставился на свою руку, словно только что впервые её увидел. — Амано Юма сочла твой священный механизм угрозой и решила убить тебя. — Надеюсь, что это так, я с удовольствием выполню эту угрозу. — Я думала, что постепенно ты хоть немного остынешь… Можешь уже прекратить свои разговоры о мести? Ты умер, но переродился, живи в новой ипостаси, наслаждаясь жизнью… Всё кончено. — Кончено?! (1.) Ничего не закончилось! Ничего! — Парень вспыхнул как спичка и пальцем в своей перчатке указал прямо на Риас. — Всё только начинается! Это моя война! Я не просил тебя о перерождении! Я желал отомстить! И я сделаю это! Даже если мне придётся умереть снова, то я сделаю это, даже если сдохну! Разве ни у кого из вас нет неоплаченных долгов? Ты, Риас, похожа на избалованную принцессу, которая делает всем одолжение и привыкла повелевать, что тебе все выказывают уважение! Как бы ты отнеслась к тому, что тебя ранили и оставили умирать?! Ты сама-то готова принять судьбу, которую за тебя решили другие? Я не знаю, как переродились другие твои слуги, что ты с ними сделала, что они так покладисты, но я каждый день борюсь с желанием броситься её искать, я тренируюсь так, как никогда в жизни, терплю эти дурацкие уроки, контракты, чтобы поскорее начать тренировки! А ты мне говоришь забыть?! Парень развернулся и пошёл к двери, но остановился перед ней и повернув лишь голову обратился к демонице. — Я должен успокоиться, я вернусь, когда проветрю голову и заберу кое-что из дома. — Иссей договорил и хлопнул дверью. Он был так взбешён, что не обратил внимание на обстановку в комнате, где некоторые члены клуба призадумались, словно речь парня что-то затронула в их собственных душевных ранах.