Пассажиры

Вечереет. Я жду ее на берегу. Сижу на остывающем песке и не тороплю закат. Однажды он наступит, как наступает каждый день этого бесконечного года. Море лениво подкатывает волны к моим ногам, трогает пальцы и отступает обратно, чтобы вернуться через полминуты. Я слышу шаги и чуть поворачиваю голову. – Привет. Она босая и оставляет на мокром песке узкие следы ступней. Длинные волосы небрежно разбросаны по плечам. Лицо спокойно, но глаза смотрят растерянно, пока не останавливают взгляд на мне. Вроде бы от этого ей становится полегче. – Привет, – кивает она. Топчется рядом, потом садится. От ее плеча исходит тепло. Молчание окутывает нас. В нем по-прежнему шелестят волны и кричат птицы. Где-то далеко сигналит машина. – Здесь хорошо, – наконец говорит она. Я киваю. Хорошо. Тихо. Мирно. Никуда не надо бежать. – Мы здесь надолго? – спрашивает она чуть погодя. Солнце уже почти коснулось краем горизонта. Еще пара-тройка минут. Я смотрю, едва прищурясь. Скоро они сольются в своей каждодневной краткой любви: море и небо. – Здесь всегда так пусто? Она задает не те вопросы. Я знаю, ей хочется спросить совсем о другом. Но не тороплю, выжидаю терпеливо. Терпения у меня много. Даже слишком. Она вытягивает ноги, но вечерний отлив уже вступил в силу, и волны останавливаются в метре от нас. Покачивается неподалеку молчаливая лодка: скоро ее владелец примется ловить кальмаров. Он делает это каждый вечер, а я наблюдаю за ним, тоже каждый вечер. Мой маленький ритуал. – Знаешь, забавно, – снова нарушает она мирную тишину. – Мы нашему миру так не нравимся, что он торопится избавиться от нас – при любом удобном случае. Я не согласна с ней. – Мы уходим сами. Мы можем думать, что не готовы. Но мы готовы всегда. С самого рождения. Она снова подтягивает ноги, скрещивает их, и наши мизинцы соприкасаются. – Что ты имеешь в виду? – выпрямляет она спину. – На этой планете мы всего лишь пассажиры, – усмехаюсь я и со вкусом потягиваюсь, устав от неподвижной позы. Запястья хрустят. – Хочешь сказать, Земля когда-то остановится? – уточняет она, вот только я совершенно не об этом. Лень пояснять. Я делаю над собой усилие: – Мы соскакиваем на ходу, как «зайцы» с поезда. Он ведь не останавливается. Едет дальше по своим делам. А мы – приехали. Она хмыкает, но не слишком уверенно. – Я пришла в этот мир законно. Я хмыкаю в ответ. – Ты точно знаешь? Конечно, не точно. Поэтому она хмыкает снова и ничего не отвечает. Мы продолжаем сидеть, пока солнце опускает свой раскаленный бок в прохладу моря. Какое-то время еще будут догорать сумерки. – Что это за место? Тай, Индия, Сейшелы? А вот и тот вопрос, который большинство задает первым. – Чистилище. Вряд ли она представляла его таким, но уж как есть. Лучше уж так. Могла быть и Аляска. Она косится на меня: дольше, чем требуется. Я чувствую щекой ее взгляд. – Ты – смерть? – в ее голосе промелькивает нечто вроде уважения. Или страха. Все они спрашивают меня об этом. Я устала объяснять. – Я – проводник. Иные разочарованы, другие радуются. Вся гамма эмоций. – И куда ты меня ведешь? Я поворачиваюсь к ней и улыбаюсь. – Пока никуда. И то верно. Ведь мы сидим. Солнце полностью уходит под воду. Она больше не задает вопросов. Не требует ничего, не злится и не смеется, как многие до нее. Верит или нет – мне нет особого дела. Она уже здесь. И она умерла. Как и я. Я не стану спрашивать, как это случилось. Надеюсь, и она не будет уточнять, кто привел меня сюда и оставил. Я сама до сих пор не уверена, что знаю ответ на этот вопрос. Почти забыла, кем была раньше. Прошлое будто подернулось пеленой тумана. Однажды он должен сойти. И сойдет. Она касается моего плеча за секунду до того, как позади тускло вспыхивают фонари. – Что мне нужно сделать теперь? В свете почти догоревшего заката я смотрю в ее глаза: светлые, уставшие. Вижу в них себя. Что видит она? – Понять, какое незавершенное дело привело тебя сюда. И задать еще массу ненужных вопросов. Но я отвечу на все. Для того я и здесь. – Это может занять вечность, – предупреждает она: вроде бы небрежно, но по едва трепещущим уголкам губ понятно, что волнуется. Я пожимаю плечами, глядя на море, которое уже отволновалось. Все проходит. И это пройдет. – Пусть. В конце концов, что у нас есть, кроме этой вечности? Я встаю, стряхивая прилипший к бедрам песок. Она, чуть поколебавшись, следует за мной и уточняет: – Можно взять тебя за руку? Не знаю, зачем ей это. Вряд ли боится потеряться. Но руку даю. Она переплетает свои пальцы с моими и какое-то время смотрит на них. Потом поднимает взгляд. – Когда я пойму, я исчезну? Я знаю, что она хочет знать на самом деле. Что станется с ней, если ничего не придет на ум. Что ж… возможно, она тоже будет ловить кальмаров на закате дня. Но вопрос был задан не так. – Да. Иногда мне хочется, чтобы кто-то остался. Иногда – нет. Она крепче стискивает мои пальцы. – Тогда идем. Я хочу посмотреть, что здесь есть еще, до того, как… Она не договаривает, и я не уточняю. Мы уходим в момент, когда рыбак зажигает на своей лодке огни. Песок медленно остывает. Наши следы на нем сохранятся до утра. А потом я вернусь.