Правдивая история неправильного мальчика

      Первое правило клуба заядлых извращенцев: не возжелай ближнего своего. Чем больше о тебе знает несозревший любовничек, тем сложнее отделаться от неприятностей, а они обязательно будут, ведь подростки довольно легкомысленны и болтливы. Помня об этом, я никогда не облизывался на дворовых пацанов, несмотря на их шаговую доступность. Но за одним столом с юным Тимофеем и его семьей моя осторожность рассеивается, как утренний туман; мне нестерпимо хочется выйти за рамки приличий и натянуть его при всех, прямо на бабушкином диване. Мальчик обворожителен и прекрасен, мое место удобно расположено напротив, позволяя созерцать маленького невинного ангела во всем его великолепии.       Он умопомрачительно хорош, им можно любоваться целую вечность… Золотистый блондинчик, породистое лицо, с правильными и мягкими чертами. Слегка вздернутый носик, большие бирюзовые глаза и чувственные пухлые губы. Нежный румянец играет на коже, а когда улыбается, на щечках появляются милые ямочки. В такого невозможно не влюбиться. Когда его взгляд застывает на мне, я таю, словно воск в огне, забывая обо всем на свете.       Тимофейкин папаня — образцовый интеллигент с высокими целями и далеко идущими планами; мамка — первая красавица и светская львица, мой старик не сводит с нее глаз, лукаво щурится, потягивая дорогой столичный коньяк. Они трещат без умолку, рассказывая про работу, бизнес, деловые встречи, поездки и путешествия, но все это пролетает мимо ушей как фон, как белый шум. Меня интересует только Тимофей, но о нем, как назло, говорят мало и вскользь.       — Кушайте дорогие мои, кушайте. — Тетя Света хлопочет над блюдами, предлагает добавки гостям. Она рада большому застолью. — Ешьте, пейте, не стесняйтесь.       — Дядя Миша, налейте мне еще газировки, пожалуйста, — вежливо просит мальчик, протягивая свой стаканчик с рисунком жирафа.       — Конечно, Тимофей. Для тебя — что угодно.       Получив стакан, полный сладкой шипучей жидкости, Тимоша делает всего один маленький глоток и культурно вытирает губы салфеткой, давая понять, что напился. А еще — что его просьба носила чисто формальный характер. Он просто хотел привлечь внимание, напомнить о себе… Коротким кивком даю понять, что разделяю его чувства. Что толку терять время в скучном обществе «слегка за пятьдесят», когда можно занять любую из дальних комнат просторной бабушкиной «трёшки» и развлечься по-настоящему? Видимо, Тима думает так же, поэтому то и дело бросает взгляд на новомодные часы на своем тонком запястье, сосредоточенно водит пальчиком по дисплею. Кстати, они голубого цвета, что весьма символично.       — Что такое, Тимушка? Что-то случилось? — спрашивает мама, заметив, что ее сынишка откровенно скучает за столом.       — Да нет, это я так, задумался… Мам, можно мне пойти поиграть с дядей Мишей?       — Конечно, сынок. Развлекайтесь.       Ни фига себе, вот это удача! Надо отдать должное тете Свете: она так грамотно разрекламировала меня, что Тёмины родители вмиг прониклись ко мне доверием. Вдобавок, я основательно подготовился к банкету: потратился на маникюр и модную прическу, тщательно побрился и надухарился во всех местах, надел слегка подсевшую, но стильную рубашку, а на остатки денег купил дорогущие шоколадные конфеты, специально для моего маленького сладкоежки. Правда, тут вышел конфуз — они оказались с алкоголем, поэтому у юного Тимофея их быстро изъяли, так и не дав попробовать. Было неловко и смешно… В остальном же все сыграно как по нотам, поэтому результат не заставил себя ждать.       Было еще кое-что, что наложило свой отпечаток. Когда мы всей семьей собирались в гости, отец спросил с насмешкой:       — Тебя прям не узнать сегодня, расфуфырился, как павлин. Что, на свидание намылился?       — Ага. — Я старательно прихорашивался перед зеркалом, нанося ароматный гель для укладки волос.       — С кем? Со Светланой Ивановной?       Я мог бы ответить грубостью или еще как-нибудь, но не хотелось портить этот знаменательный вечер, поэтому пропустил очередную колкость мимо ушей. Тут «в беседу» вступила мать, справедливо заметив, что возраст не главное, главное — чувства. Я воспринял ее слова как знак свыше, как величайшее благословение, и твердо решил завоевать Тёмкино расположение. Кажется, удалось.       Торопливо следую за пацаненком, предвкушая долгожданное событие, праздник, до которого остаются считанные минуты. По пути бросаю оценивающий взгляд на его стройную фигурку, на изящную талию, на крылышки-лопатки, виднеющиеся под тонкой тканью темно-синей рубашки поло, на соблазнительную попку, обтянутую в узкие черные брючки, и уже воображаю, как буду снимать все это, вещь за вещью, чтобы добраться до желаемого. Начну, пожалуй, с самых низов, с колоритных белоснежных носочков, в которые обернуты мягкие Тёмины лапки. Они у него совсем крохотные, всего лишь 38-й размер, и чертовски приятно пахнут. Я знаю это, потому что еще в прихожей заметил прелестные осенние полуботиночки, а потом, под предлогом, что мне надо срочно отлить, выходил и беспалевно трогал, нюхал, облизывал свое сокровище… Теперь мне наконец удастся понюхать и полизать самого Тимошку, воплотить в жизнь все свои давние фантазии.       Зайдя в комнату вслед за мальчуганом, плотно закрываю за собой дверь и поворачиваю замок. Вот мы и одни, наедине… Дыхание учащается, пульс тоже, руки слегка дрожат и потеют с непривычки.       — А зачем вы заперли дверь? — незатейливо интересуется Тимка, задвигая стул. На спинке висит, покачиваясь, красно-синий школьный ранец с любимым супергероем ребят его возраста — Человеком-пауком. Это немного смущает.       — Да просто так… Мало ли…       — А-а, окей, понимаю. Я тоже не люблю, когда смотрят. — Мальчик хихикает и деловито кладет ладошки на пояс. — Чем займемся, дядя Миша?       Максимально провокационный вопрос, учитывая обстоятельства. Тетин Светин внук в такой близости от меня, что я чувствую аромат апельсиновой газировки, когда он открывает свой хорошенький ротик. Макушка, даже слегка взъерошенная, как сейчас, едва достает мне до подбородка, сам весь такой легкий и утонченный, и сияет как лучик солнца. Мое ласковое веселое солнышко… Но для меня ли оно светит?       — Ты, кажется, звал меня поиграть…       — Ага, у меня много игрушек. — Тима с гордостью показывает свой диван, заваленный всякой всячиной. Чего там только нет: машинки, солдатики, трансформеры, конструкторы и прочая хрень, которая еще сильнее указывает на гигантскую разницу в возрасте и интересах. — Что тебе больше нравится, дядя Миша?       Мы еще толком не начали, а мной уже овладевает жуткая нерешительность, сомнения рвут меня на части. Черт, неужели я всерьез собираюсь соблазнить того, кто почти вдвое младше меня, кто еще так ощутимо пахнет невинностью и детством, да и дрочить-то, наверное, пока не умеет? Неужели разлука с другом, больная фантазия и порнуха с ровесниками Тимофея меня так испортили? Но я не могу сдаться и все бросить, это будет еще хуже!.. Это… Это немыслимо! Что же делать?       — Тимоша, может, лучше выключим свет? Зачем он нам? — от волнения сам не замечаю, как жалко звучит мой собственный голос.       — Я боюсь темноты, дядя Миша. Поэтому даже сплю с ночником. И с одной особенной вещичкой. Хочешь покажу?       Не дожидаясь моего ответа, светловолосый искуситель поворачивается спиной, демонстративно оттопыривает попку и начинает копаться в игрушках. Его упругие полушария так хороши и так близко к моему паху, что стояк поднимается с фантастической скоростью. Совесть незаметно отходит на задний план, теперь я мучаюсь эрекцией. Чувствуя мою слабость, Тёмка целиком залезает на диван, становится на четвереньки и беззастенчиво раздвигает бедра, выставляя напоказ самую аппетитную и желаемую часть своего юного тела. Боже, какая гибкость, какая грация, бесподобно! Родители упоминали, что он занимается гимнастикой, но я даже не подозревал, чему нынче учат в современных школах! Сладкий голосок возвращает в реальность:       — Тебе нравится, дядя Миша? Сколько дашь, от нуля до десяти? Только честно.       — Тима… Тимофей! Что ты делаешь?       — А что не так? Признайся, ты же хочешь этого.       — Я? С чего ты взял?       Ухмыляясь, розовощекий бесстыдник плюхается на диван и тянется ко мне своими маленькими очаровательными ножками в беленьких носочках. От них исходит уже знакомый запах мальчишеского пота, способный свести с ума любого эстета. Бессознательно повинуясь инстинктам, подхожу ближе, давая игривым молоденьким пальчикам лечь на мое бедро. Член сладко дергается, стремясь вырваться из плена одежды.       — Да брось, дядя Миша, ты весь вечер трахаешь меня взглядом. Может, перестанем ходить вокруг да около и займемся делом? Давай, покажи мне, что там у тебя так оттопыривается! Я хочу его увидеть!       Одурманенный близостью и восхитительным запахом мальчишечьих ножек, я окончательно перестаю что-либо соображать и машинально спускаю джинсы вместе с трусами, являя Тимофеюшке свой каменный стояк со слипшейся от долгого возбуждения головкой.       — Во-от, другое дело! — Мальчишка в полном восторге, он как будто только этого и ждал. Быстро почесав руку, он просит: — Подойди поближе, плиз. И покажи, что там под шкуркой, интересно же!       Мной овладевает странная смесь стыда и гордости, я совершенно теряю себя от похоти. Послушно отодвигаю влажную крайнюю плоть, из дырочки тут же вытекает огромная капля естественной смазки и глухо шлепается на край дивана.       — Обалдеть, какой огромный! — выдыхает Тимошка, с благоговением рассматривая мое достоинство. На лице — ни капли стыда, лишь искреннее любопытство, свойственное подрастающему поколению. Исследователь, экспериментатор. Он напоминает мне меня самого, в детские годы.       — У тебя будет такой же большой, когда вырастешь…       — Угу, надеюсь… Дядя Миша, а расскажи, что бы ты хотел со мной сделать? Прямо здесь, прямо сейчас?       Это было нетрудно: накануне я как раз вспоминал первые сексуальные опыты со своим другом Антошкой. Глядя в милое Тимкино личико, охотно делюсь с ним своими хотелками:       — Я хочу, чтобы ты, Тимушка, понюхал его, а потом обхватил двумя пальчиками у основания и лизнул… Да, я хочу, чтобы ты лизал его как вкусное мороженое, как пломбир… Чтобы целовал его и мошонку, ласкал яички…       — И тебе будет приятно?       — Да-а, мне будет очень приятно. А потом я сделаю приятно тебе. Нам обоим будет очень хорошо.       — То есть, ты хочешь, чтобы я занялся с тобой сексом?       — Да… Я безумно хочу тебя, малыш… Займемся сексом, как взрослые, и никому не скажем, хорошо? Ты же умный, хороший мальчик…       От сладкого признания из уретры вытекает очередная капля смазки, еще больше чем предыдущая, и, качаясь, повисает на уздечке. Чтобы не смущать мальчика, быстро обтираю головку рубашкой и предлагаю раздеться, чтобы нам ничего не мешало.       — Погоди-погоди, есть тут один моментик… — Тима слегка отталкивает меня пятками и оглядывается. — Твой смарт далеко?       — Нет, вот он. — Достаю из кармана старый потертый гаджет, показываю. — А что? Хочешь поставить музыку?       — Нет, кое-что получше… — Мальчик загадочно сверкает глазами. — Включи блютуз, хочу показать тебе один прикол…       У меня жутко горят яйца, мне не до приколов, но юный любовничек и слышать ничего не желает, пока я не сделаю, как он требует. Вот ведь настырный!       — Ладно, только побыстрее.       Сопряжаемся, он присылает какой-то видеофайл, открываю, а там… Мать моя женщина!.. Каким-то образом мелкий гаденыш записал на меня нехилый компромат: как я снимаю штаны, как рассказываю о своих фантазиях, как склоняю малолетку к сексу. Качество отменное, все прекрасно видно и слышно. Хоть сейчас бери и отправляй куда следует, вместе со всеми адресами и данными.       — Как ты это сделал?! — растерянно прячу неудовлетворенный орган обратно в штаны, хотя что теперь толку. Предатель коварно лыбится и поднимает руку с часами.       — Дедуль, это называется «умные часы», прикинь, да? Тут есть все: игры, камера, кнопка SOS, выход в интернет, геолокация, облачное хранилище данных и…       — Хватит выпендриваться! — Со злости пинаю стул так, что рюкзак со Спайдерменом шлепается на пол. Грозно трясу кулаком. — Сейчас же все удаляй или я!..       — Или что? — Малой бесстрашно смотрит на меня снизу вверх. — Тронешь меня хоть пальцем — я закричу. И все расскажу родителям. Ты знаешь, кто мой отец и чем он занимается? Знаешь, что с тобой сделают?       Осознание собственной уязвимости мгновенно охлаждает пыл. Действительно — он ведь в любой момент может позвать на помощь, но отчего-то не делает этого. Значит, ему от меня что-то нужно. Но что именно?       — Чего ты хочешь? — спрашиваю, разбито поднимая рюкзак с пола и вешая его на место.       — Вот, так-то лучше, это уже деловой разговор. — Тимофей кивает и просит сесть. Неприкаянно присаживаюсь на краешек стула. Ноги плохо слушаются, желудок выворачивает наизнанку, меня бросает то в жар, то в холод. — Не расстраивайся, дядь Миш, я тебя не осуждаю. Каждый может ошибиться. В общем, если ты хочешь, чтобы все осталось между нами, придется немного поднапрячься…       — В каком смысле? Что мне надо делать?       — Да так, ничего особенного. Станешь моим личным слугой, будешь делать все, о чем попрошу. Взамен я буду радовать тебя приятными бонусами и никому ничего не скажу. Все останутся довольны. Ну, как тебе? По-моему, отлично! Соглашайся!       Естественно, я согласился, хотя и без особого желания, ведь мне не оставили выбора. Я всю жизнь мечтал поиметь мальчика, но первый же встречный мальчик с легкостью поимел меня и, судя по всему, не собирался останавливаться на достигнутом. Хотел бы я знать, какие мысли водились у него в голове, когда он продумывал свою аферу…