Унесённые революцией

      В Смольном рабочий гул не смолкал круглые сутки. Надя сидела в кабинете с пишущей машинкой и старательно печатала бесконечные кипы документов. Работа была скучная и монотонная. Ленин все время куда-то спешил, торопливо расхаживал по комнате, диктовал, размахивал руками и часто выходил из себя, сыпля проклятиями на головы капиталистов и не слишком расторопных соратников. От всего этого голова шла кругом.       В обед Аллилуева пошла прогуляться. Город голодал, есть в столовой Смольного института было нечего. Мужчины непрерывно курили, и женщины от них не отставали. От этого постоянного табачного смога только сильнее тошнило. Прогулка, хоть и прибавляла аппетита, но помогала отвлечься. Иосиф назначил ей встречу в обед, теперь Надя ждала его, волнуясь и предчувствуя серьезное объяснение. Обстановка была неспокойной. Готовилась эвакуация. Скоро они могли расстаться, и кто знает, когда потом судьба сведёт их вместе?       Сталин шел по улице, когда услышал рядом стук женских каблуков. – Иосиф, к тебе не подступиться. Я хотела пройти, но меня не пустили. Ты теперь член ЦК, поздравляю.       Сталин остановился. Холодный петроградский ветер безжалостно трепал волосы женщины, но она не обращала на это внимание. – Здравствуй, Стефания, – глухо поздоровался Иосиф Виссарионович, – А что случилось? Зачем тебе нужен товарищ Сталин? – Мне нужен мой Иосиф. Я так жалею, что тогда не поехала к тебе в Баку, – раздалось посреди улицы и ненужная улыбка расплылась на лице той, которой он когда-то искренне вручил свое сердце.       Сталин смотрел на нее, и обида снова поднималась в сердце. Вглядываясь в каждую чёрточку до боли знакомого лица, он запоминал, как выглядит предательство. Как же легко люди клянутся в вечной любви, а потом забывают о данных обещаниях. Эта женщина уже была замужем, когда они познакомились. Но она забыла Сталина так же легко, как своего первого мужа. И вышла снова замуж. И где она теперь? Встречает его у Смольного, чтобы напомнить о своем предательстве. – Мы можем все начать сначала. А помнишь, как ты подписывался: Иосиф, принадлежащий Стефании? Твоя революционная кличка. – Странно, что ты теперь это вспомнила, когда я забыл, – немедленно ответил Сталин, с усилившимся грузинским акцентом.       Он не мог простить. Странно, что она это не понимала. Такое вообще не прощают. С ранних лет Иосиф был революционером. Он ничего не жалел ради революции. Это была добровольная жертва. Вся его молодость прошла в ссылках и тюрьмах, но он никогда об этом не жалел. Цель оправдывала все. И раньше он думал, что Стефания разделяет его мнение. Революционерка, отчаянно смелая и непреклонная. Но как только ей надо было сделать выбор и последовать за Сталиным в ссылку, она тут же нашла предлог для отказа. Жена князя Трубецкого была намного благороднее, она не побоялась поехать за мужем в Сибирь. Смешно сравнивать себя с князьями, но все женщины, которые любили революционеров, должны были брать пример с жен декабристов.       У Иосифа было много времени, чтобы обдумать все это. В Туруханском крае Сталин уже никого не звал приехать, чтобы разделить его долю. Суровые условия говорили сами за себя. И как только изнеженные аристократки смогли выжить там вместе со своими мужьями, закованными в кандалы? – Я правда не могла приехать. Царская охранка не давала разрешение на брак. – Всё они давали. Тебе-то это известно. Настоящие большевики не боятся трудностей. Теперь, когда мы победили, многие хотят быть с нами.       Голос звучал обвиняюще. В словах Сталина было много упрёков, но женщина безошибочно почувствовала, что здесь говорит задетое самолюбие. Она боролась наряду с мужчинами и в ссылке в Баку оказалась из-за своей работы на благо партии. Иосиф Джугашвили хорошо это знал, но говорил с ней свысока. Будто и не было заслуг, или все они были забыты и стёрты после ее ошибки. Было непривычно видеть его в таких обстоятельствах. Член центрального комитета партии большевиков. Теперь это означало – член правительства российского государства. – Ну конечно, теперь ты вместе с Лениным, – ответила Стефания, намекая на новую должность Сталина, – Только тебя и Троцкого пускают в его кабинет без доклада. – Слишком много болтают, – зло произнес Сталин, – Подумаешь, Троцкий. Давно ли он стал большевиком? Ладно, все, я спешу. Прощай. Слышишь? Прощай.       Женщина смотрела как Иосиф зашёл в кафе и сел за столик рядом с юной девушкой. Черные волосы, большие глаза, она была похожа на грузинку и очень молода. Кажется, она опоздала, и теперь не оставалось сомнений, что в сердце Кобы живёт новая любовь. – Иосиф, – улыбнулась Надя, когда       Сталин опустился на стул напротив нее и стал доставать бутерброды.       Чистая девочка, дочь преданного товарища партии, который много лет провел в царских застенках за свои убеждения. Аллилуевы не на словах, а на деле помогали революции. Сталин получал деньги от них в самые тяжёлые времена своей жизни. Да что Сталин, сам Ленин уважал старого большевика, рабочего Сергея Аллилуева. – Вот, мне выдали как члену ЦК, давай чай пить. Голодная наверно.       Это самое меньшее, что он мог сделать для их дочери. Когда-то эта семья спасла его от голода, теперь он возвращал старые долги. – Нет, не голодная, – ответила Надя, – Вы сами ешьте, вам работать надо.       Сталин усмехнулся в усы и закурил трубку. – Представляешь, Татька, меня Ленин сегодня хотел женить на своей сестре Марии Ильиничне. – И что вы ему сказали? – Что я уже женат на дочери Аллилуева. И он поддержал меня, ваша семья на хорошем счету. Я хочу пригласить Федю к себе в секретари. Поедешь со мной Москву? – Я согласна, – ответила Надя, понимая, что означает это предложение о переезде, – А мы будем венчаться в Москве? – Зачем это? – пренебрежительно покачал головой Сталин, – Я венчался в молодости. Но теперь начинается новая жизнь. Религия – это опиум для народа. Никаких попов, Надя, только ты и я.       Слова прозвучали резко, не оставляя места для возражения. Надя понимала, что Сталин не собирается обсуждать с ней этот вопрос. Он уже все решил, и она должна была сделать свой выбор. – Мама меня убьет, – засмеялась Надя, представляя реакцию своей матери. – Я с ней поговорю, не беспокойся. Мы с Ольгой давние знакомые, – успокоил девочку Иосиф, подкручивая ус.       Ольга Аллилуева была в ярости, пытаясь остановить свою обезумевшую дочь. – Он груб. Это мужлан, настоящий мужлан. Как только тебя мог привлечь такой человек? – Он совсем не похож на других. Этим и привлек. – Грубостью, жестокостью, безразличием к людям? Да ты хотя бы знаешь, что о нем говорили товарищи по ссылке? Сталин не человек, он никого не жалеет. И себя, в первую очередь. Не думай, что у тебя будут привилегии, потому что ты жена члена ЦК. – У нас будет семья. Такая же как у вас с папой, только лучше. Вот увидишь, мама, у меня все будет хорошо.       Ольга Евгеньевна закрыла лицо руками и заплакала. – Девочка моя, ты так ошибаешься. Будем уповать на то, что ты разведешься с ним и потом встретишь нормального мужчину. – Мне не нужен нормальный. Я всегда мечтала о таком революционере. И ещё, он пишет стихи.       Надя набрала воздуха в грудь и с волнением процитировала строчки стихотворения Иосифа. Я грудь свою тебе раскрою, Навстречу руку протяну И снова с трепетом душевным Увижу светлую луну. – В молодости писал. Он мне тоже их читал, Надя. Я помню, – со вздохом ответила Ольга. – Ну вот, а говоришь, что он грубиян. Романтик. Поэт. – Дело твое. Но не говори потом, что я тебя не предупреждала.       Опасения матери по поводу характера Иосифа стали сбываться сразу после приезда в Москву. Надя смотрела, как под носком сапога Сталина стул отлетел в угол, предоставленной им квартиры в Кремле. – Зачем нам эта роскошь? – сказал Сталин, недовольно разглядывая обстановку.       На спинке стульев были царские двуглавые орлы. Надя подняла стул. – Надо в музей отправить, если не нужен. Только на чем же мы будем сидеть?       Полотенце, накинутое на спинку стула, исправило ситуацию. Но проклятые орлы были повсюду. Даже в тарелках с супом они так и норовили заглянуть в глаза новым обитателям Кремля. – Долго мы тут все равно не останемся. Это временно. Другого жилья в Москве не найти, поэтому и заняли Кремль. Царские палаты, – добавил с презрением Сталин.       Надежда обняла мужа. В своей рубахе и брюках, заправленных в сапоги, он и правда не тянул на хозяина дворца. Трубка дымила, не переставая. – Иосиф, ну что же тут плохого? Квартира отличная.       Иосиф пристально посмотрел на жену. – Мне это не нужно. И тебе тоже. Я не Керенский, чтобы жить во дворце. – Зато здесь безопасно, стены крепкие, – ответила Надя. – Немцы в десяти километрах от Петербурга. Фронт приближается. Что с нами будет, Иосиф? – Всюду голод, сама видишь. Суп из воблы едим. Ленину картошку пожарили, так он не поверил. Ходил по Кремлю, у всех спрашивал, что сегодня на обед ели. Но товарищи все как один сказали, что ели картошку с салом.       Сталин напомнил о том, что и так было хорошо известно Наде. Она работала в секретариате у Ленина и видела трогательную заботу, которой старались окружить Владимира Ильича. – Вы заботитесь о нем как о ребенке. – Это мы дети перед ним. Собирайся Надя, завтра мы уезжаем. – Мне и собирать нечего. Только приехали. А куда мы поедем? – За хлебом, в Царицын. Федю возьмём с собой. Совнарком отдал приказ снабдить продовольствием промышленный центр. – В Петрограде голод, в Москве тоже самое. С чего вы взяли, что в Царицыне есть хлеб?       Сталин недобро усмехнулся. – Вот и посмотрим, какая там обстановка. Капиталисты специально рабочим хлеб не дают. Нет у них поддержки, решили голодные бунты устроить, чтобы повернуть народ против большевиков. Но мы не сдадимся. Привезем хлеб в центр.       Глаза Иосифа стали злыми и колючими. Его ярость обжигала словно пламя дракона. "Не человек, кусок стали", – вспомнила Надя слова, сказанные о Кобе. Тогда она им не поверила, но теперь убедилась в их правоте. – Мы с Федей? – удивилась Надежда. – И ещё отряд латышских стрелков. Не беспокойся, нас там ждут. Товарищи организовали борьбу. Город врагам не сдадим.       Решимость мужа вселяла уверенность в Надю. Она понимала, что поездка предстоит нелёгкая, но и не думала остаться в Москве. Свадебное путешествие в Царицын было не самым плохим вариантом. Да и вряд ли молодожены смогли бы поехать в Париж, Берлин или Рим. Европа была измучена мировой войной.       Поднимаясь в бронированный вагон, Надя знала, что на дорогах неспокойно. Вооруженная охрана должна была обеспечить безопасность члена ЦК товарища Сталина. Но никто не знал, что их ждёт в городе, на который наступали отряды белого генерала Краснова.