Они были против

Как будто Фудзиямы лава, Кипел к врагу рабочих гнев, И жажда мести воспылала. Её нести чрез сотни вех С катаной, с флагами, народу. Народу рисовых полей, Всех сакур и дотаку. В нём свобода! Ему рабом быть лишь идей! На Волге помнят имя Итикавы. От глада жизни многих сохранил. Бойцу невидимого фронта — слава! В борьбе за мир себя он не щадил. Душа компании среди военных, Ни с кем не пил разведчик из солдат. Все время проводил за чтеньем, Скрывая связь с подпольем, лейтенант. Но день настал репрессий небывалых. В застенках руководство КПЯ. В России был товарищ Итикава. Своей Отчизне преданность храня, Хотел увидеть свет родного края. «Но вас убьют!» — кричали тщетно в след ему, Но отвечал он: «Честь не позволяет! Я все с товарищем невзгоды разделю!» Шестнадцать лет страданий в заключеньи. Прицелом пистолета в пыток дни Острожнику (причина пиореи) Садист все зубы в кровь разбил. Насилье для него забава. Под ногти узнику забил Он гвозди. С болью Итикава Ступал на твердь, как на угли. Товарищ был у Итикавы. Брат по идее Кокурё. Идти не мог он, ведь суставы Враги изранили его, Но вместе шли они под небом. Его на собственной спине Нес Итикава. Даже хлеба Не ел в проклятой он тюрьме. Герои и враги с начала Различны, словно свет и тьма. И Кокурё, и Итикава Как солнце вечны и весна. На постепенную расправу Их изуверы обрекли. О, Кокурё и Итикава! Светлы как вечные огни! Чиновники из министерства (Конечно, каждый солдафон) Хладны ко всем тюремным зверствам, Саке заставили весь стол. Они позвали Татибану. Он режиссер был и марксист. Смеялись: «Дружишь с Итикавой! А он — преступник, коммунист!» Но Татибана встал и следом Сказал им резко, как в огне «О человеке этом светлом: Не говорят, где пьют саке!» И замолчало министерство. Его покинули врата Пропойцы совести и чести. Бессмертны памяти года! Как будто Фудзиямы лава Кипел к врагу рабочих гнев, И жажда мести воспылала. Её нести сквозь сотни вех С катаной, с флагами, народу! За Итикаву и за Кокурё Чтоб отомстить, и будущей свободы Добиться правосудия огнём!