Выжженное из памяти огнём

      — Забудь, что у тебя когда-то были я и отец! — прорычал Дилюк, поднимая свой устрашающий огромный меч. Кэйа мгновенно сжался. — И никогда не смей нас вспоминать!.. А затем его накрыла волна огня. Паленая кожа пахла премерзко.

***

Какая-то мокрая тряпка приятно холодила лоб, успокаивая непонятный гул где-то внутри. Кэйа сквозь сон улыбнулся, слыша шуршание рядом — мама пришла разбудить его? О, она, наверное, приготовила самую вкусную яичницу и хотела поднять его с кровати. — Ма? — тихо позвал он, не разлепляя глаз. Шуршание тут же прекратилось. — Так ты меня ещё не называл, — вдруг послышался мужской низкий голос. Не отец… кто это был?! Кэйа тут же разлепил глаза и сел на кровать, испуганно глядя перед собой. Некий мужчина с алыми волосами смотрел на него в ответ. Выглядел он… изнеможенным. Синяки под глазами, неухоженная щетина… кто это был?! Кэйа определенно его не знал. — Что я здесь делаю? — тихо, осторожно поинтересовался он хрипло. Горло першило, голос словно не его, он что, заболел?.. — Где мама с папой? — Ты и это не помнишь? — задумчиво спросил мужчина. Только сейчас Кэйа заметил, что он размешивал что-то в стакане. И тут его словно пронзило чередой воспоминаний. Мама умерла от неизлечимой болезни — по крайней мере, лекарство им было недоступно. Они ведь «чертовы выродки из проклятой страны». Отец… что было с отцом? Он привёл Кэйю в какое-то странное место… сказал про миссию и ушёл… значит, сейчас Кэйа был… — Вы хозяин того дома, около которого мой отец меня оставил? Вопрос дался тяжело. Он не представлял, что делать, если ответом будет «да» — значит, отец и впрямь его оставил?.. И теперь Кэйа должен был… следить за этим добрым человеком, который ему помог, и рассказывать все, что узнал, папе? — Умница, — мужчина улыбнулся как-то невесело и, наконец, перестал колдовать над стаканом. Тяжелыми шагами повидавшего многое на свете человека подошёл к Кэйе и приставил стакан к его губам. — Выпей-ка это. — Что это? — среагировал Кэйа моментально. Он не умел доверять незнакомым людям. С другой стороны… ему же помогли. Если бы о нем знали что-то лишнее, если бы хотели от него избавиться, его бы просто не стали спасать, верно? — От горла, — ответил мужчина невозмутимо. И мускул не дрогнул на его лице, но Кэйа заметил тень, лёгшую на его лицо. — Просто выпей. Чуть поколебавшись, понюхав, рассмотрев жидкость внимательно, Кэйа сдался и аккуратно попробовал. Безвкусно… словно вода. И в сон клонить начало вдруг… Отложив стакан, Кэйа зевнул широко. Ничего не будет, если он поспит ещё немного?.. Мужчина с красными волосами тут же оказался рядом, заботливо укладывая его. — Спи, — последнее, что услышал Кэйа перед тем, как провалился в небытие. Следующее пробуждение было куда труднее предыдущего. Кэйа чувствовал, как его трясло то ли от озноба, то ли от жара, все тело словно выворачивало, а голова будто раскалывалась на части. Что ж такое… Где тот мужчина? Почему после его водички было так плохо? — Он страдает, — послышался голос того самого мужчины. — Выздоровление не может быть безболезненным, — заметил другой голос. — Ты дал ему отвар? — Конечно, — ответил хозяин дома. Затем, видимо, чуть замешкался, потому как настала пауза. — Неужели работает?.. — Тихо ты. Он проснулся. Кэйа сипло дышал через раз, не в силах даже раскрыть глаза. Все тело ломило. — Ты меня слышишь? — ласково спросил незнакомый голос. Кэйа угукнул. — Отлично. Скажи, что ты сейчас чувствуешь? — Больно… — прохрипел Кэйа. — Голова болит. Очень сильно. И все тело. — Других новых ощущений нет? Ты помнишь, как тут оказался? — голос прозвучал вдруг совсем близко, словно его обладатель подошёл к кровати и присел перед ней. — Добрый господин… добрый господин помог мне и принёс к себе домой… Что все эти люди хотели от него? Почему их лечение делало только больно? — Не ставьте на мне опыты, пожалуйста, — попросил сипло Кэйа, разлепляя на секунду глаза лишь чтобы увидеть перед глазами смутный силуэт статного молодого парня с белыми волосами. — У вас красивые волосы, дядя. Незнакомец улыбнулся снисходительно и поднялся на ноги. — Я приготовлю антидот. Очевидно, результата нет. — Опять? — горько спросил хозяин особняка. — Альбедо, неужели совсем нет варианта? Неужели ты ничего не можешь сделать? Ты ведь самый гениальный Алхимик Тейвата. Если ты не можешь — то кто сможет?.. Кэйа после этого вновь провалился в сон и не слышал продолжения разговора. Он ничего не понимал и слишком устал. А ещё у него болела голова. Затем его разбудили, чтобы вновь дать выпить что-то, и Кэйа опять уснул после этого, а когда проснулся — за окном было уже темно. Тело больше не ломило, и в целом он ощущал себя свежее. Приютивший его господин сидел за рабочим столом неподалёку и в свете лампы что-то писал. На вид ему было лет… тридцать пять? Около того. У него были дети, интересно? Кэйа решил, что, наверное, стоило проявить учтивость и поблагодарить его за спасение. — Господин… извините, не знаю вашей фамилии, — Кэйа улыбнулся, пытаясь скрыть свою нервозность. — В общем… спасибо, что спасли. Я не успел сразу сказать, извините… я могу быть вам полезным?.. Мужчина замер, не шевелясь все время, что Кэйа говорил. Даже не взглянул в его сторону. — Какой я тебе господин?.. — горько прошептал он. — Я ведь Дилюк. Твой брат.

***

Дилюк понял, что натворил, только когда языки пламени объяли все тело Кэйи и послышался истошный вопль. Крио глаз Бога, вдруг возникший на поясе Альбериха, покрывал ледяной корочкой его тело, пытаясь спасти… …было слишком поздно. Остолбеневший Дилюк наблюдал за тем, как Кэйа с выжженной одеждой и огромными ожогами сползал вниз по стене. — Шрамы останутся, но жить он будет, — со вздохом заключила Барбара, прибывшая так быстро, как было возможно. — Я останусь на одну ночь… проследить за его состоянием. Хорошо? — Конечно, — Дилюк кивал, даже не понимая, что Барбара говорила. Кэйа, его солнце, лежал без сознания… и Дилюк мог лишь держать его здоровую руку и молиться Архонтам. Наутро Кэйа, проснувшись, смотрел на взволнованного Дилюка абсолютно непонимающим взглядом. — А где мой отец? И с этого момента все разбилось. Кэйа не помнил ничего. Ничего из того, что было связано с Крепусом или Дилюком, ничего после того момента, как отец оставил его. Пламя, сказала Барбара, повредило что-то в мозгу Кэйи. Или не пламя, мысленно горько добавил Дилюк. Это не лечилось. Вообще никак. Дилюк знал — он чертовы три месяца пытался. Каждый день Кэйа просыпался с памятью пустой, словно чистый лист. — А кто вы такой? Иногда он пугался своих больших рук и впадал в истерику. Иногда случайно видел себя в зеркале и впадал в безумство. Дилюк начал обматывать его руки дополнительными простынями и убрал все зеркала из дома. Хотя Кэйа все равно рано или поздно узнавал все. Они пытались заводить личный дневник. Кэйа пытался не ложиться спать — но как по щелчку пальцев его память стиралась после одиннадцати сорока восьми. Ровно то время, когда Дилюк направил на него свой огонь. Вот Кэйа смеётся над какой-то шуткой Дилюка, отворачивается, поворачивается — и в глазах вновь пустой взгляд. И все по новой. — Где мои родители? И по новой. — Это вы меня спасли? И вновь. — Вы хозяин этого особняка, рядом с которым меня оставил отец? И вновь…

***

Время близилось к одиннадцати сорока восьми. Дилюку было все равно. Он устал. — Мне не знакомо это имя, к сожалению, — грустно улыбнулся Кэйа. — Можно водички? — На тумбочке рядом с тобой. Сейчас Кэйа должен был увидеть своё отражение, испугаться, разбить стакан… Дилюк проходил все это десятки раз. Он так устал… — И никогда не смей нас вспоминать!.. Кэйа всегда исправно выполнял чужие просьбы.