Путь к алтарю

      После возвращения на учебу Саша, наверное, не удивилась бы никакой встрече. Однако кроме пары приветственных фраз больше никто не упоминал что-то подобное.       Нина вернулась на учебу только через неделю, и все равно на лице оставались слабовыраженные следы почти сошедших синяков.       — Душечки, — явно напоказ и не от большой радости снова видеть одноклассниц произнесла Нина. — Как же я скучала без вас! Практически без всех. И как жаль, что мне пришлось провести эти дни дома. Я же не хулиганка какая-то, которая будет ходить в приличные места с синяками.       То, что Саша пришла на учебу с синяками, быстро разлетелось по всей гимназии и вышло за ее пределы — Нина узнала об этом от подруг буквально на следующий день. В то время, как Саша усиленно сдерживалась, чтобы не съязвить в ответ, Алла вывела одноклассницу в коридор:       — Нина, не надо задираться к дочери начальницы. И не надо начальнице говорить про цареубийц, одна в прошлом году уже сказала, так начальница ее за это выпорола.       — Такого не бывает, — больше для самоуспокоения произнесла Нина. — Теперь же нельзя.       — По закону нельзя, а если никто не видит, можно, — ответила Алла. — Не рискуй, Нинка. Даже если родителям нажалуешься, уже поздно будет…       — Меня тогда весь вечер ругали, — сказала Нина. — А то, что она сама на меня набросилась, даже слушать не захотели.       — А зачем ты ее дочерью цареубийцы назвала? — спросила Алла.       — Подумала, что это обиднее всего будет, — ответила Нина. — Я сперва хотела просто уродиной назвать. Или дурой, она же как раз недавно тройку получила.       — Не связывайся, нервы целее будут, — сказала Алла.       На выходных в театре давали «Бориса Годунова». Донельзя соскучившаяся по светским мероприятиям, незадолго до спектакля Зоя предложила Асе:       — Может быть, на выходных театр посетим? Я не могу, мне скучно, мне не хватает светской шелухи!       — Ma chère amie, после того самого разрыва помолвки вас больше никуда не приглашают? — не поверила своим ушам молодая женщина.       — Да, Агнесса, — ответила Зоя. — То меня, можно сказать, приучили своими приглашениями к приемам, то теперь не зовут… Нет, я все понимаю, сейчас каких-то мероприятий слишком мало, может быть, было бы больше — меня бы позвали, но все же! Агнесса, я так не могу, мне хочется хоть куда-то выйти в свет!       — Да ты ж моя нигилистка, которой нужны выходы в свет, — рассмеялась Ася. — Хорошо, Зоя Михайловна, можем и сходить в театр. Но, как вы понимаете, я как приличная женщина должна быть с Севастьяном. Он вам не помешает же?       — Если не будет всячески одергивать, то не помешает, — сказала Зоя. — Я уже думала, можно было бы пойти в черном платье без выреза в партер, к мужчинам, это и этикетом не запрещено, но с кем-то в театр ходить приятнее. Можно потом постановку обсудить, например. Вот только я и в антракте планирую выйти в фойе и немного там прогуляться.       — Хорошо, Зойка, — ответила Ася. — А мне в это время Севастьян принесет лимонаду и еще чего-нибудь. А ты ходи, гуляй.       — И пойду, — произнесла Зоя.       Однако от мысли, что вместе с Асей будет еще и Севастьян, Зое стало не очень радостно. Молодая женщина начала мысленно перебирать в голове вечерние, но не бальные платья, и неожиданно для себя поняла, что вечерних платьев у нее просто нет: до замужества ей подобное не шили по причине малолетства, во время семейной жизни они с супругом просто никуда практически не выходили, а оставшись одна, Зоя прекрасно посещала мероприятия, которые требовали вечерних нарядов, либо в бальных платьях, либо просто в платьях для визитов.       — Ася, — сказала молодая женщина. — Я ни за что в жизни не поверю, что у тебя одно-единственное вечернее платье. Поэтому прошу тебя: выдай мне второе. Я-то могу и в невечернем в театр пойти, но Севастьян еще скривится, что пошла с ним, позорю его и не могла заранее озаботиться нарядом.       — Зоя, — удивилась Ася. — Ты же худее меня, на тебя сядет, как с чужого плеча.       — Значит, передашь Севастьяну, что я пойду в том, что найду, — ответила Зоя.       Вечером Зоя внимательно изучила свой гардероб и пришла к выводу, что одно из платьев для визитов, в целом, может сойти за вечернее. Отсутствие декольте с лихвой компенсировалось красивой тканью и, недолго думая, Зоя начала подбирать к нему украшения.       Театральная постановка более чем понравилась Зое. К удивлению молодой женщины, брат не сказал ни слова по поводу ее наряда и Зоя невольно подумала, что родители вряд ли бы спокойно отнеслись к такому хоть и небольшому, но нарушению этикета.       Когда постановка закончилась и пришло время возвращаться домой, Зое показалось, что к ним как будто специально подошел какой-то сослуживец Севастьяна.       — Севастьян! — радостно произнес он. — Ты тоже сегодня в храме культуры? Позволь же представиться своим спутницам! Михаил Дмитриевич Елычев, майор жандармерии.       — Агнесса Викторовна Лыкова, моя супруга, — сказал Севастьян. — Зоя Михайловна Геллер, моя сестра.       Зоя протянула Михаилу Дмитриевичу руку для поцелуя и, мельком взглянув на лицо, вспомнила, что когда-то видела этого человека в жандармерии.       «Оно и неудивительно, — подумала Зоя. — Проще пересчитать тех, кого я ни разу не видела».       Михаил Дмитриевич перебросился еще парой фраз с Севастьяном, и эта короткая встреча прекратилась.       — Не женат, к слову сказать, — произнес Севастьян, и Зоя совершенно не удивилась от этих слов — все практически шло к этому.       — Ищет достойную партию, чтобы было не стыдно представить начальству, — ответила Зоя. — Что же, похвальное начинание, у него как раз очень хороший возраст для вступления в брак. Пусть же найдет себе приличную невесту.       — Можно подумать, ты неприличная, — сказал Севастьян.       — Судимая вдова цареубийцы, — произнесла Зоя. — Ой, все никак не могу перестроиться, я же теперь та, которая пренебрегла семейным счастьем и разорвала семейное обязательство с дипломатом. Даже и не знаю, что лучше. Вдовой-то быть не позорно, в отличие от второго, вдов все приличные люди жалеют, сопереживают…       — Ты, Зойка, вдова дипломата Владимира Геллера, — вступила в разговор Ася. — Так же тебя тоже в свете называли с подачи Антона Прокопьевича.       — Да, дипломата Владимира Геллера, — вздохнула Зоя. — Который дипломатом-то пробыл совсем немного…       Дорога до дома прошла в молчании, чуть позже сменившимся обсуждением спектакля. И только уже практически у крыльца, оставив Севастьяна в экипаже извозчика и решив проводить подругу до дома, чтобы сказать пару слов без лишних ушей, Ася обратилась к Зое:       — И все же, Зойка, не век же тебе убиваться по Антону Прокопьевичу. Если пригласит этот Михаил Дмитриевич тебя куда-то — сходи, посмотри, вдруг он тоже достойный человек? — Ася подумала и спешно добавила. — Зойка, честное слово, я ничего не знала, это Севастьянка сам подстроил.       — Да верю, Ася, я же сама захотела в театр сходить, — ответила Зоя.