Красавец и чудовище

Гарри зажёг свечи и забрался с ногами в кровать. В животе бурчало, а в глазах уже начинало темнеть от голода. К тому же очень хотелось пить.

Кроме комода, двух кресел и кровати, в комнате обнаружилась огромная картина в человеческий рост. На ней была изображена прекрасная дама с длинными белокурыми волосами, и в её лице угадывалось что-то знакомое, но вот что — Гарри не мог понять. Пышное платье старомодного фасона с вышитыми нарциссами очень шло даме, ее бледное лицо с бесстрастным выражением было обращено чуть в сторону. Серые, почти прозрачные глаза смотрели вдаль безо всякого выражения. Порой Гарри казалось, что грудь дамы слегка колышется, как будто при дыхании, а глаза смотрят на него. Поначалу он считал такие странности видениями, наступившими от голода, но потом стал присматриваться к портрету внимательнее. Ведь в замке было достаточно странностей, может, и портреты здесь оживают!

Похоже, дама с портрета поняла, что её раскусили, поэтому больше не утруждала себя стоять в неподвижной позе. Она слегка повернула к Гарри своё миловидное лицо и грустно улыбнулась.

— В этой комнате уже много лет никто не жил, — её мелодичный голос звучал очень печально. — Кто ты, красивый юноша?

— Меня зовут Гарри.

— Вижу и даже слышу, что ты очень голоден, — заметила дама с портрета, заставив Гарри смущённо покраснеть. — Почему же ты не согласился пообедать с нашим господином?

— Потому что он ваш господин, — упрямо заявил Гарри. — Но не мой! Он командует мной так, будто я его собственность.

— Так уж он воспитан, — вздохнула дама. — У меня тоже был сын, но я не смогла его воспитать так, как подобает в высшем обществе, и он вырос неотёсанным мужланом.

— Мне очень жаль.

— Родительская забота очень важна, Гарри, — продолжала дама. — А наш господин лишился её в очень нежном возрасте. Его матушка рано умерла, а отец был груб и жесток.

— Я вот совсем не помню своих родителей, — признался Гарри. — Меня воспитывал дедушка.

— Разве он не говорил тебе, что в гостях нужно быть вежливым с хозяевами дома? Разве он учил грубить им и отказывать в малейших радостях? — дама посмотрела на Гарри своими прозрачными глазами. — Мне кажется, ты воспитан иначе.

— Дедушка учил меня быть смелым и не бояться трудностей, — возразил Гарри. — И как бы ни воспитывали ребёнка родители, у каждого своя голова на плечах! И если эта голова не может сама понять, что нельзя приказывать своим гостям так, будто они твои слуги, никто тут не помощник.

— Ты не прав, Гарри, — вздохнула дама и затихла.

Какое-то время в комнате было слышно только потрескивание горящих свечей да бурчание в животе у пленника, точнее — гостя замка. Гарри подошёл к окну и открыл ставни, чтобы впустить в комнату немного свежего воздуха и заодно оценить свои шансы на побег. Увы, они были ничтожны — окно располагалось так далеко от земли, а камни башни, поросшие мхом, даже на вид были такими скользкими, что надеяться выбраться отсюда даже и не стоило.

— Если спрыгнешь вниз, то разобьёшь нашему господину сердце, — заметила дама с портрета.

— Будто оно у него есть, — проворчал Гарри, садясь на подоконник.

— Матушка нашего господина закончила свою короткую жизнь на камнях внизу.

Гарри нахмурился и посмотрел вниз. Нет, он не собирался следовать примеру какой-то там малодушной дамочки.

— Неудивительно! Если его отец был таким же чудовищем, как ваш хозяин!

Гарри не видел, что в этот момент дверь в комнату открылась, и понял свою ошибку, лишь когда услышал громкий хлопок и три поворота ключа в замке. Он кинулся к двери и принялся бить об неё кулаками.

— Я не это хотел сказать! Эй! Послушай, я не хотел тебя обидеть!

Но Чудовище уже бежало в своё северное крыло, желая только лишь одного — забыть о зеленоглазом красавце и не вспоминать о нём больше никогда.

* * *

Тем временем на тёмной лестнице, ведущей к южной башне, состоялся тяжёлый разговор.

— Дела наши совсем плохи, — пухленький будильник прикрыл глаза рукой. — Скоро в нас не останется совсем ничего человеческого.

— Что верно, то верно, — Люциус присел на ступеньку и отметил про себя, что даже не чувствует холода каменной плиты. — На лилии облетели почти все лепестки, а хозяин ни на кнат не приблизился к тому, чтобы снять проклятие.

— А что там с твоим сыном? — в надежде протянул Питер.

— Забудь. Нам нужны чистые, искренние чувства. Даже если я найду его, даже если прикажу ему выйти замуж за хозяина, нам такое не поможет.

— Это лучше, чем ничего, — Питер пискнул от неожиданности, получив тяжёлой свечой по макушке. — Эй, я всего лишь пытаюсь помочь!

— Лучше подумай, что делать с нашим красавцем. Ты же видел, как хозяин на него смотрит! Этот малыш — наш единственный шанс.

Люциус поднялся на ноги. Он уже принял решение — нужно было во что бы то ни стало убедить Гарри, что хозяин ему не враг.

На одном дыхании он взбежал вверх по лестнице к комнате в южной башне и открыл дверь. Гарри сидел на кровати, нахмурив свой прелестный лобик.

— Что здесь произошло? — первым делом спросил Люциус.

— Ничего, — буркнул Гарри и отвернулся.

— Нарцисса, хоть ты можешь мне объяснить? — Люциус с надеждой взглянул на супругу, запертую в этом глупом портрете.

— Юный глупый Гарри оскорбил нашего господина, — вздохнула Нарцисса.

— Он снова отказался обедать с ним?

— Хуже! Гарри сравнил господина с его отцом и назвал чудовищем!

Во взгляде Люциуса было столько осуждения, что Гарри поёжился.

— И кто из вас двоих после этого чудовище, — фыркнул подсвечник, бросая на кровать костюм. — Одевайся и спускайся вниз. Так и быть, я попробую уговорить хозяина пообедать с тобой.

* * *

Напряжение, царившее над столом, можно было резать ножом. Но не тем, каким режут масло, а другим — больше похожим на топорик — тем, которым разрубают кости.

Богато убранная столовая была освещена сотнями свечей, закреплённых на громадной люстре. Люциус зажёг их все разом, используя какой-то хитрый механизм, а затем удалился. И теперь хозяин замка со своим прекрасным гостем наслаждались обществом друг друга.

Гарри кусок в горло не лез — то ли от чувства вины, то ли от того, что он в первые же минуты уничтожил баранью ножку и целую тарелку сливочного пудинга. Непривычный старомодный костюм был слишком широким в рукавах, а в горле наоборот сдавливал. Башмаки оказались великоваты, и красавец ощущал себя распоследней Золушкой, когда спускался по длинной лестнице и постоянно терял один из башмаков. Но его собственные ботинки пропитались влагой подземелий, поэтому он выставил их на подоконник сушиться, а сам надел те, что принёс Люциус.

Чудовище с гадливым выражением на безносом лице терзало лягушачьи лапки и совсем не смотрело в сторону Гарри. Тот же, наоборот, уже около получаса рассматривал своего похитителя, невольно подмечая разные мелочи: едва заметные морщинки в уголках перепачканных луковым соусом губ, идеально гладкую кожу лба, тонкую и сухую, как папирус, иссиня-серые разводы на длинных толстых когтях, измазанных лягушачьей плотью, жутковатый блеск свечей в ярко-алых глазах, отчего те напоминали горящее пламя Преисподней.

Было во всём облике Чудовища что-то змеиное, и Гарри поймал себя на мысли, что неотрывно смотрит на серые губы, ожидая что из-за них вот-вот выскочит раздвоенный язык. Смутившись, он опустил взгляд и принялся рассматривать крохотную трещинку на своей чашке.

— Насмотрелся? — глухо усмехнулось Чудовище. — И как, я достаточно ужасен и омерзителен?

Гарри вздохнул, поднял глаза и снова посмотрел на Чудовище.

— Мне хотелось бы извиниться за свои резкие слова, — негромко произнёс он. — Я был обижен и рассержен. И вовсе не хотел тебя оскорбить!

То ли от его взгляда, то ли от его слов — но хозяин замка смягчился. Его плечи, напряжённо расправленные всё это время, чуть опустились.

— Благодарю, — ответил он. — Извинения приняты. А теперь я освобождаю тебя от необходимости терпеть присутствие рядом такого мерзкого чудовища как я. Можешь возвращаться в свою комнату.

Чудовище поднялось из-за стола, и Гарри поднялся тоже.

— Снова этот командный тон, — хмыкнул он. — Разве я не предупреждал, что ты не вправе командовать мной? Раз уж я согласился с тобой поужинать, ты тоже должен пойти на уступки! И я назвал тебя чудовищем не оттого, что ты выглядишь как чудовище, а оттого, что ты ведёшь себя просто чудовищно!

Где-то за дверью послышалось громкое тиканье, шуршание и подозрительный скрежет. Гарри показалось, что это свита хозяина замка готовится дать отпор.

— Так ты… не считаешь меня уродливым? — неверяще переспросило Чудовище. — Нет, этого не может быть.

— В деревушке, откуда я родом, — ответил Гарри, — есть один парень. Он симпатичный, ловкий и смелый, и недавно он сделал мне предложение. Но он ценит только мою красоту, ему всё равно, что я за человек! Его не интересует, кто я, он даже не попытался узнать меня получше! А мне кажется, что внешность не имеет значения. Главное — это то, что внутри, что в душе у человека.

Гарри замолчал и посмотрел на Чудовище, которое замерло, недоверчиво хмурясь.

— И что же с этим парнем? Ты отказал ему?

— Конечно, отказал, — улыбнулся Гарри. — Такого глупого, напыщенного болвана ещё поискать! Он хотел от меня семерых наследников! Я посоветовал ему найти себе девушку.

— Ну, вообще-то, есть особое зелье… — начало Чудовище и замолчало, потрясённо глядя на Гарри.

— Да причём тут зелье, — фыркнул тот. — Не хочу я никаких наследников! От них одни неприятности, а потом, когда ты вдруг внезапно умираешь, твои дети вынуждены жить без родителей, воспитываться у деда, терпеть насмешки сверстников или становиться такими же болванами как мой непутёвый жених!

Чудовище лишь покачало головой.

— Может, даже и хорошо, что я теперь здесь, — вздохнул Гарри. — По крайней мере, он перестанет навязывать мне своё внимание. А то заладил: “ты будешь моим”. Будто Дракон не видит, что мне совершенно неинтересны все его предложения.

— Дракон? — переспросило Чудовище.

Гарри кивнул.

— Ну что ж, это проблему я смогу уладить. Он часто охотится неподалёку от замка…

— Ты же не собираешься убивать его? — Гарри подошёл к Чудовищу ближе. — Пока я здесь, я в безопасности. Ведь я никуда не собираюсь, верно? Значит, проблемы никакой и нет.

В прелестных изумрудно-зелёных глазах было столько мольбы, что Чудовище вздохнуло и согласилось не убивать Дракона. Но только до тех пор, пока Гарри остаётся в замке.

* * *

Солнце за окном клонилось к горизонту, хоть этого и не было видно сквозь густую чащу леса. В настежь открытое окно проникали алые лучи заката и тонкие трели лесных пташек.

— Люциус! — грозно зашипело Чудовище, едва шаги Гарри стихли вдалеке. — Так вот чем ты отплатил мне! Твой сын собирается забрать то, что по праву должно принадлежать мне!

Бледный как воск Люциус погасил свечи.

— Откуда Дракон мог знать…

— Молчи! — Чудовище резко обернулось, и, взяв Люциуса за грудки, хорошенько тряхнуло его. — Твой сын стал мне помехой! Гарри о нём только и думает!

— Мой господин, — взмолился Люциус. — Он же насмехался над предложением Дракона, неужели…

— Насмехался, но тут же принялся защищать его!

— Так я же говорил вам… — прохрипел из последних сил Люциус. — Просто Гарри — добрая душа и ему стало жалко Дракона. Тем более, вы сами говорили, что Дракон мог бы разрушить ваше проклятие, если Гарри откажется…

— Вот так ты заговорил, — усмехнулось Чудовище. — Ещё этим утром твой сын был недостоин, а теперь что же — всё изменилось?

Люциус только хрипел и шевелил ртом, как рыба, и Чудовище отпустило его, бросив на пол.

— Хорошо, возможно, ты и прав. Не стоит пока расстраивать Гарри. Но если Дракон встанет у меня на пути, так и знай — я разорву его в клочья!

P.S.: фик временно заморожен. Если, несмотря на это, вы прочитали его и вам он показался интересным, напишите об этом комментариях и сообщите, ждёте ли продолжения. Благодарю!