Если разгневаются Небеса

Гокудера Хаято, ужасающая правая рука Десятого босса Вонголы, сейчас сидел в своём кабинете и выглядел очень вяло. За последнюю неделю он ни с кем не разговаривал и летал где-то в своём мире. Ему было очень плохо: не так физически, как душевно. Обожаемый им человек не хочет его ни видеть, ни слышать. И это наводит хранителя на то, что он больше боссу не нужен. От таких мыслей сжимается сердце, затуманивается разум. Ещё немного и Хаято сойдёт с ума. Он больше не может это терпеть. Поэтому решился ослушаться и встретиться со своим Небом. Хранитель стоял перед кабинетом босса.Как давно он не был здесь. А ведь раньше каждый день заходил для отчётов и решения важных проблем. Гокудера никогда так не волновался, как сейчас. У него сбивалось дыхание и учащалось сердцебиение. Наконец, он открыл дверь. И войдя, замер на пороге. "Какой же Десятый красивый и величественный. Как Бог... О чём я думаю?" - Хаято? Гокудера Хаято, я запретил хранителям появляться в этом корпусе особняка. Почему ты тут? Какой холодный тон. Такой неродной. Аж, в дрожь бросает. - Я... Мне очень...,- еле слышно шептал хранитель себе под нос. "Он выглядит больным. Скорее всего у него жар. И почему такой уставший вид?" Думал про себя Тсунаеши, смотря на дрожащего хранителя, которого еле держали ноги. Босс Вонголы встал из-за стола и направился к своей правой руке. Хаято опустил голову и тихо ждал то, что предпримет Небо. - Зачем ты пришёл? Опять этот холодный, пронзающий голос. - Я... Гокудера не выдержал вес, довящий на него и упал на пол. От слабости и неспособности ничего сделать, из глаз хранителя полились слёзы. Обеспокоенный Тсунаеши взял Хаято за плечи: - Что с тобой? Тебе плохо? - Да... От того, что я сделал. Мне нет прощения. Я даже не смог выдержать Ваше наказание и пришёл сюда. Мне очень жаль. Простите, хозяин,- всё продолжая плакать, изливал свою раненую душу хранитель урагана. "Что? Как он меня назвал? Нет! Не это сейчас важно." - Всё. Тише, тише, Хаято. Я прощаю тебя. Не плачь, - с привычной нежностью и добротой утешал своего хранителя, прижимая к себе и гладя его по голове, Тсунаеши. Первый хранитель прощён.