Шёпот в разбитом стекле

— Не нужно было слушать крылатого. Нужно было развалить его жизнь, а не разносить его ноут с записями камеры. Детские игрушки. Сергей пожал плечами: он сидел на вычурном стуле за кухонным столом, занимаясь любовью исключительно с очередным проектом. Олег поставил перед его носом чашку какао и тарелку печенья: — Поешь. Не обсуждается. Я пока попытаюсь выцепить добычу для нашей Птички. Если он приедет, а чёртов рататуй остыл, я его прикончу к чертям. — Почему именно рататуй? — Сергей хитро улыбнулся и подмигнул Волкову. Тот тихо хрустнул ложкой: — В мульте про крысу это был признак семьи, типа того. Серый! Не смей ржать! И курицу свою заткни! Я, знаешь ли, стараюсь. Я не каждый день по приказу твоего величества сдираю плёткой кожу со спины человека. Поэтому просто заткнись. Сергей поймал Олега за руки и нежно поцеловал его пальцы. — Мы злобные злодеи, не забыл? Звони и угрожай изо всех сил. Я тоже хочу эту штуку в духовке, но не хочу есть без него. Сообщение пришло Грому на трубу уже на полдороги к Башне. Гром тяжко вздохнул, упав на лавочку. Сегодня в Питере был как никогда жаркий день, но Игорь этого почти не замечал. Его сильно знобило. Ничего не болело, но озноб поднимался из тела волнами. Иногда в голове как будто звучали голоса, а в носу стоял запах еды. Игорь был голоден, но даже за шавой зайти боялся. Птица в Башне, костюм в тайнике. Может, его открывают прямо сейчас? «Ты взял отпуск?» «Да. Взял. Но это подозрительно, Волков. И Прокопенко, и Москвич прекрасно знают: я не бросил бы дело Чумы и не свалил бы на целый месяц просто так. Димка от меня не отстанет». «Мы сохранили твою привычную жизнь, ты не благодарен? Или, может, мы всё же поменяем тебя на труп, и твой милый напарник порыдает над гробом? Сергей хочет в Венецию: месяца не хватит, чтобы всё посмотреть». Игорь закрыл глаза и сжал пальцами переносицу. Проклятье! Жара, духота, уроды эти аморальные, Птица эта демоническая. Лечь бы сейчас в тень и сдохнуть на самом деле. «Олег, хватит выёживаться. Моя спина знает, как ты крут. Буду через двадцать минут». «Десять. Обед остынет». Олег наблюдал за своими мужчинами. Игорь ел молча, медленно и напряжённо. Куртку и свою кепку он бросил на диване в кабинете, сейчас на нём джинсы и страшный серый свитер с парой вылезших ниток на локте левой руки. Он так уютно зол — это почти умиляет. Сергей свою порцию слопал быстро, практически заглотнул, как удав. Хоть какой-то плюс: обычно в него и маленький кусочек не запихнёшь. Но не сейчас: будет игра, и Серый весь в предвкушении. — Спасибо, — Игорь отодвинул тарелку, — что дальше? — Душ, чистишь зубы — и в спальню, — Олег отхлебнул кофе, — нас всех это касается. — А можно не трахать меня хоть один день? — Нет, нельзя. Марго тебя проводит. Ритуал не будет меняться ещё с неделю, и тело Игоря понимает это лучше его сознания. Он устраивается на большой кровати, утыкается лицом в подушку и ждёт. Сергей как можно аккуратнее смазывает полосы на спине мазью, Олег лежит рядом и гладит шею Игоря и плечи — нежно, самыми кончиками пальцев. Ласково целует в щёку. Игорь молчит, сцепив зубы, но Олег слышит его. Он замечал это уже не раз: он мог слышать голоса Серого и Птицы у себя в голове. Голос Игоря он тоже слышит, тихий и жалобный. Внешне Гром всё тот же крутой мужик, но голос его звучит надтреснуто, внутри себя он плачет. Он не хочет, он зовёт Птицу — это почти мольбы. Но Игорь не понимает. Птица не придёт сейчас: пока он сопротивляется, он не нужен. Олег сам много раз через это проходил: только когда Птица затрахивал его до невменяемого состояния, он дарил тепло и обманчивую ласку. Чтобы Птица пришёл и взял своё, Игорь Гром должен стать растерзанной куклой в чужих руках. Они с Сергеем смотрят друг на друга: глаза Серого горят, а на щеках румянец возбуждения. Но Олег не ревнует, нет. Все наконец на своих местах. Теперь, когда их четверо, всё логично. Раньше он вынужден был разрываться между двумя Сергеями. Один переживал, что стал монстром, второй бесился, что ещё человек. Сейчас их у Сергея двое, и Птица с Разумом их как-то поделят — по желанию и настроению. Олег кивает Сергею, они скользят вниз по телу Игоря, и тот вскрикивает от неожиданности, когда Олег забирает в рот, а Сергей жадно припадает к бёдрам. Олег направляет тело Игоря, заставляет лечь на бок и согнуть ногу в колене, чтобы им было удобно ласкать его там. Игорь дрожит: Олег видит, как сокращаются крепкие мышцы пресса, как он с трудом сдерживает стоны. Игорь чувственный человек, он быстро возбуждается. Голос в голове переходит на крики. — Тихо, — Олег поднимается, с сожалением выпуская ствол изо рта, и вылизывает живот, слегка кусает соски, — успокойся. Ты всё равно ни чёрта не сделаешь с этим. Если доведёшь себя до психоза, будет только хреновее. Расслабься и кайфуй. Ты в отпуске. Он удерживает Игоря за талию, пока Сергей вставляет: ногти у Серого уже превратились в когти, и он касается ими живота Игоря. Олег сжимает в ладони оба их члена, двигается, целует Игоря. Глаза мужчины огромные, чёрные, в них застыла такая сладкая беспомощность. Олег отстраняется и ласкает себя, когда за спиной Разума раскрываются крылья. Птица переворачивает Игоря на живот, берёт быстро и сильно. Но это не приносит Грому спокойствия и облегчения. Олег видит, как напряжена спина Игоря, как он закрывает глаза, зажмуривается, чтобы Олег не видел влагу в уголках. Это заканчивается быстро. Сергей рычит и падает на спину партнёру. Крылья исчезают. Сергей тут же вырубается, но Олег знает: Птица не спит. Птица ждёт его действий. И Олег не разочаровывает его: он слишком возбуждён. Схватка длится недолго: Олег отбивает пару вялых ударов, заламывает Игорю руку — и вот он уже внутри. Медленно, мучительно медленно. Там влажно после Сергея и раскрыто: наверное, Грому больно. В голове уже не кричат — там пустота. Олег целует шею Грома, ласкает языком следы своей плети и двигается, двигается, не в состоянии разрушить это единение. С Серым всегда было хорошо; с Птицей — больно, но сильно и без тормозов. Но быть в Громе — это как быть дома. Сломав замок и выбив дверь ногой. Олег бьётся в оргазме, чувствуя, как член Игоря в руке тоже выстреливает спермой. Напоследок Олег сжимает его яйца, играет, пока их не перестают бить последние отголоски оргазма. Он вытягивается на Игоре, лениво гладит живот и соски. — Если ты дотянешь до завтра, мы запрёмся в спальне и будем сосать тебе до изнеможения. Что скажешь? — Пошли к чертям. — Ладно, пёс. Спрошу у Птицы дорогу. Проснулся Олег ближе к вечеру. Тут же натянул шмотки и бросился в кабинет. Ему не хотелось оставлять Игоря с Сергеем наедине. Ещё рано. Зверь измучен, но не приручен, полицейская шавка ещё не на цепи. Картина в кабинете была прекрасна. — Он требовал, чтобы я уничтожил костюм, — сообщил Сергей. Он за рабочей станцией, делает вид, что жутко занят. Но под рукой лежит крошечный пульт с тремя режимами. Сейчас включён первый. Гром на диване в одной футболке. Ещё вчера Серый начал закупать ему одежду, подбирая по каталогу с любовью истинного маньяка. Простая чёрная футболка на размер больше немного сползает с плеч. Гром почти невменяем: одна нога перекинута на подлокотник, голова откинута на спинку дивана, глаза снова закрыты, шея просто манит оставить следы. Он комкает в пальцах ткань футболки, но не трогает тёмный, изнывающий член. Аппарат внутри введён по возбуждающей смазке и вибрирует, массируя простату. Голос в голове Олега звучит уже чётче. Маты перемешиваются с тихими стонами. — Игорь, — Олег сбрасывает одежду и подползает к дивану на четвереньках. — Игорь, Игорь… Он смакует это имя, как смакует смазку на члене, собирая её губами. Зачем ждать наслаждения до завтра, если можно ласкать сегодня, впиваясь ногтями в крепкие бёдра и слыша над головой отчаянный рык? Олег выгибается, когда Серый пристраивается сзади, используя ту же смазку. Как будто он недостаточно заведён видом этого роскошного человека. Олег берёт вибратор за рукоять, и тут же Серый врубает режим на максимум. Гром кричит, его подбрасывает на диване, он хватает Олега за голову и тянет на себя, впихивая в глотку по яйца. Но Олег наслаждается. Никогда ещё Сергей так не терял себя, никогда ещё он не был готов до такой степени утратить контроль. Гром и Разумовский сейчас словно два источника энергии, вращающие этот грёбаный мир. Они берут Олега как два зверя, не тормозя ни на секунду. Игорь держится дольше всех. Олег в пелене оргазма буквально дотрахивает его ртом и вибратором. Гром сползает с дивана и падает между ними. Такой доверчивый, такой уставший. Вот сейчас самое время… но Птица не выходит. Сергей ласково гладит грудь Игоря. — Он сломан? — Серый всматривается в черты прекрасного лица. — Даже не надейся. Такие, как он, не ломаются быстро. Новое утро. Игорь всё так же молчалив, но сейчас он ещё и сонный. Одежду ему не предложили, и он не стал настаивать. На Олеге с Разумом только пижамные штаны. — Игорь, давай тише. Я все твои маты выучил наизусть. Словарный запас паршивый. Не знаю даже, плохо это или хорошо. — Я ничего не говорил, — Игорь вскинулся, смотря на них шокированным взглядом. — С нами тебе и не нужно говорить. Мы слышим мысли друг друга уже несколько лет. Привет от члена Птички. Побочки магической ебли. Добавки? — Поставь перед ним сковороду с этим дурацким рататуем, — Сергей зевнул в кулак, — высосал из мужика вчера все силы. Какие планы на день? Прогуляемся? В жопу нам сегодня не дадут железно, да? Болит, Игорь? — А ты послушай мои мысли, — Игорь изогнул бровь. — Проклятье, Гром! Не делай так! У Олега встало как по команде. Надо выйти из дома, и как можно скорее. Чёртов следак.