Злосчастье

Пока Иван собирался на работу, Егор, развалившийся на его спальном месте, высунув голую ногу из-под одеяла, недовольно бубнил: – Ванечка, куда тебя понесло? Сидел бы дома. У тебя законный выходной, имеешь право. И больной к тому же. – Не нуди, Егор, – отмахнулся Тарабанов. – Заболел я, между прочим, из-за тебя. И неприятности у Андрюхи разве не твоих рук дело? – Ничего себе обвинения! – возмутился Егор. – Да я про твоего Андрюху впервые слышу. С чего бы я стал вредить незнакомому мужику? – Врёшь ведь, – усомнился Иван. – Ни капельки. Я даже тебе пакостить перестал. Не заметил? Временно, до тез пор, пока не выздоровеешь. Но ты же сам себе хуже делаешь. Безотказный ты, Ваня. Добрый слишком. Доброта тебя погубит. – Ты разве не этого изначально и добивался? – Чудной ты, Ванечка. Прежних моих... кхм... подопечных что сгубило? Жадность, зависть, похоть. А тебя добьют доброта и трудолюбие. Будь ты хоть самую чуточку ленивым эгоистом. Ну, пожалуйста!.. – Егорушка, ты не за меня переживаешь, тебе самому неохота в магазин за мной тащиться. Угадал? – Так и есть, ты раскрыл мой коварный замысел, – рассмеялся Егор. – И всё равно неприлично быть слишком добрым к посторонним людям. – Андрюха не посторонний. – Да кто он тебе? Всего лишь друг. А я – часть самого тебя. Хочешь быть добрым – меня пожалей, обо мне позаботься. – Иван вдруг действительно почувствовал жалость к своему несчастному горюшку, вынужденному незримо-неощутимо всюду ему сопутствовать. Хотел предложить Егору остаться дома и отдыхать в своё удовольствие, но не стал. Подумал: Настя вернётся из своей бухгалтерии раньше, чем он сам, наткнётся на это болтливое недоразумение. Да, вчера вечером и ночью супруга неожиданного пополнения в семействе не заметила, но лишь оттого, что была обеспокоена болезнью мужа. А так – может быть, и не увидит, если Егор ей показываться не захочет, но непременно почувствует что-то неладное. Волшебница же! – Собирайся, пойдём. Нечего лениться, не ты у нас здесь больной. Егор потянулся и зевнул, всем видом показывая своё нежелание покидать уютную кроватку, но всё же через пару минут предстал готовым к выходу в люди – в бело-синем спортивном костюме, новеньких кроссовках и бейсболке козырьком назад. Ни дать, ни взять старшеклассник, сбежавший в холодный осенний день с урока физкультуры. Покрутился перед Иваном, облачившимся в чёрную куртку с надписью «Охрана», и сделался невидимым, успев шепнуть: – Не забудь зажигалку взять с собой, Ванечка. ...На работе Тарабанов поздоровался за руку и тотчас же попрощался с Андреем, который поспешил за сыновьями в детский сад, и сразу приступил к обходу магазина. Ни у касс, ни в проходах между полками с продуктами и сопутствующими товарами не было толкотни, и вообще это дежурство проходило до такой степени спокойно, что Иван нахмурился: слишком похоже было на затишье перед бурей. Чрезвычайное происшествие не заставило себя долго ждать. В магазин стремительно ворвалась компания молодёжи – трое парней и девчонка, все вертлявые, шумные и вроде бы нетрезвые. Хотя... Иван потянул воздух носом и не ощутил запаха алкоголя. Может быть, под веществами какими-нибудь были ребята? Кто их знает, нынешних!.. Компания вела себя очень развязно. Особенно усердствовала круглолицая блондинка с косичками, вкатившаяся в помещение на роликовых коньках, что было строжайше запрещено. На стеклянной двери даже картинка имелась с перечёркнутым ботинком на колёсах, но девушка и её приятели таких тонких намёков, по-видимому, не понимали. Уборщица Галина-Санна попыталась сделать замечание ошалелой «фигуристке», чей эффектный пируэт завершился неловким торможением прямо в полку с йогуртами в пластиковых стаканчиках. Кисломолочное изобилие посыпалось на пол, покрывая его белыми, розовыми и персиковыми кляксами. – Отвянь, бабка! – взвизгнула хулиганка. – Уберёшь, не переломишься. – Анфиса, – осторожно попытался утихомирить подружку худой темноволосый паренёк. – Что сразу – Анфиса? – огрызнулась та. – Между прочим, старухе деньги платят за то, что она тут шваброй по полу возит. Вот пусть и старается. А ты, Фил, не лезь с поучениями, ты мне пока не муж. Два других парня подкатили продуктовую тележку, и Анфиса взгромоздилась в неё, задрав стройные ноги в ботинках с роликами выше плеч и пристроив на голову в качестве короны схваченный в хлебном отделе и слегка надкушенный бублик. С гиканьем и хохотом они повезли «королевишну» вдоль полок с продуктами, по пути сбивая на пол и пиная ногами молочные бутылки, хватая и надкусывая шоколадные батончики. Иван с досады стукнул кулаком по дверному косяку. Эх, что же он растерялся! Пожилая Галина-Санна оказалась расторопнее охранника, которому по долгу службы полагалось выдворять чересчур буйных посетителей. От болезни у него, что ли, такая замедленная реакция? А само приключение с распоясавшейся молодёжью, конечно же, его незабвенным горюшком организовано. Ивану послышался ехидный смех невидимого Егора. – Эй, вы что творите! – Тарабанов кинулся наперерез парням, двинувшим тележку с визгливо хохочущей Анфисой к полкам с алкоголем. – Нельзя, остановитесь! Сейчас я полицию вызову. – Дядя, не надо полицию, – дёрнул его за рукав темноволосый Фил – похоже, самый здравомыслящий из этой компании. – Мы оплатим ущерб. Столько хватит? Фил протянул Ивану веером несколько купюр крупного достоинства, но охранник оттолкнул юношу и бросился останавливать тележку, готовую врезаться в бутылочные ряды. Ему удалось не допустить совсем уж варварского разгрома. Но тут Анфиса заныла, демонстрируя всем вокруг загорелую ляжку, которой слегка коснулся Иван: – Фи-и-ил, он меня ударил! Смотри, синяк будет. Ужас, да? – Тарабанов, ты что тут устроил? – прогремел голос начальника. – Пытаюсь утихомирить хулиганов, – отчитался Иван. – Слов не понимают, видимо, придётся применить силу и задержать в подсобке до приезда полиции. – Какая полиция, ты очумел? – рявкнул начальник. – Пошалили ребятишки, с кем не бывает. – Ребятишки? – задохнулся от возмущения Иван. – Разгромили половину магазина. Они не малыши, на вид совершеннолетние все. – Заткнись! - скомандовал ему начальник. А перед молодёжью залебезил. – Бегите домой, детки, мы тут разберёмся. Филипп, всего доброго! Анфисочка, папе передавай привет! – Что это значит? – опешил Иван. – А то! – прорычал начальник. – Лучших людей нашего города надо знать в лицо, Тарабанов. – Вот эта шпана – лучшие люди? – покосившись на перевёрнутую тележку, к дну которой прилип одинокий обкусанный бублик, недоверчиво пробормотал Иван. – Ты словно с луны свалился! Филипп Французов – сотрудник налоговой инспекции, а Анфиса Королькова, его девушка, дочь предпринимателя Королькова. – Чья дочь – Царя? – удивился Тарабанов. – Гордиться тут нечем, он же разорился, спился, ходил тут в наряде бомжа, деньги клянчил. – Устаревшая информация. У Анфисиного папочки дела пошли в гору, ему кто-то большой долг вернул, вот дочурка и празднует. Надо было корректно конфликт разрулить, а вы с Галей принялись орать, запугали нервную девочку. Смотрите: ещё одна жалоба, и вылетите с треском – и ты, и уборщица. Иван обернулся к Галине-Санне, которая рыдала, размазывая тряпкой по полу грязный йогурт. Рядом с туго набитым мусорным пакетом в руках стояла девчонка с ярко-красными волосами. – И ты здесь! – выдохнул Иван, узнав в ней пассажирку машины, с которой столкнулся на дороге. – Я не с этими, – уверила его дедушкина внучка. – Я тёте Гале помогаю. – Спасибо, Машенька, – всхлипнула Галина-Санна. – Идите умойтесь и отдохните, – предложил Иван, забирая тряпку из рук пожилой женщины. – Мы сами всё уберём. Верно, Маша? Девушка кивнула: – Да, отдыхайте, тётя Галя. Мы справимся. Иван нащупал в кармане зажигалку и оглянулся по сторонам, отыскивая взглядом Егора. Его не было видно, однако он определённо находился поблизости Эх, а ведь говорил, что пока Иван не выздоровеет, вредить ему не станет! Или речь шла только о квартире, а на магазин его обещание не распространялось?