Маленькие истории большого мира

Наблюдать за тщетными попытками сбежать давно надоело, но смотреть на Арсения, что всеми силами ищет выход, пусть и знает лучше всех, что на волю никак — забавляет. Антон в очередной раз приходит в его клетку. Она пестрит тёмными алыми и чёрными цветами — Шастуну нравится, а вот его ангелок чувствует себя как минимум неуютно. Демон проходит в центр комнаты, опускаясь на широкую мягкую кровать, устланую шёлком, и лениво наблюдает за замершим в углу Арсением. Тот смотрит враждебно, зло, глазами, полными ненависти. Но Антон знает, что вместе с этим мужчина испытывает ни с чем не сравнимое желание. Он желает Антона. Так сильно, что ноги подкашиваются, а живот сводит судорогой. Но терпит, ведь, передав однажды, до ужаса боится совершить новый грех. Если позволит себе коснуться добровольно демона похоти — навсегда останется здесь. — И долго ты будешь сопротивляться, мой дорогой ангел? — Антон ложится, не беспокоясь об идеально выглаженной чёрной рубашке и узких брюках, закрывает глаза. Знает, что он бесподобен в этом своём обличие. — Ты уже один раз коснулся одного из смертных грехов — похоти, так чего тебе стоит просто перейти черту? Обещаю, тебе понравится. — Замолчи, — едва слышно шипит ангел, вжимаясь в стену. Впивается ногтями в ладони, но не позволяет себе думать об этом. — Ты не получишь мою святую силу. Я лучше умру… Комната оглашается смехом. Антон садится, оборачиваясь на ангела, усмехается, обнажая клыки, и лишь от этого по телу Арсения пробегают мурашки. — Детка, мне не нужны твои силы, мне нужен ты, — хищно облизывается, медленно поднимаясь и шагая в сторону мужчины. — Видеть, как горит страстью подо мной святое существо — чистое удовольствие. И я не хочу любого ангела. Я хочу тебя. — Не… подходи… Арсений зажмуривается, когда демон встаёт вплотную, положив руки на его талию. Носом тянется к шее, вдыхая чистый аромат. У ангела ноги дрожат, и он откидывает голову назад, до крови закусывая губу, ведь не может противиться. И чёрт с ней, с натурой демона похоти, он Антону противиться не может. — Из всех, кто попадал в мои руки, в руки ада, одному тебе я подарю наслаждение заместо вечных мук, но… Я вижу, как мысли обо мне изводят тебя. Антон проводит языком по шее, толкаясь бёдрами в пах мужчины, и тот тихо и обречённо стонет, ведь понимает, что не сможет долго сопротивляться его рукам. — Пожалуйста… — Скоро ты будешь умолять меня, кричать, выгибаясь, и это будет твой личный ночной кошмар, — с улыбкой произносит Антон на ухо Арсению, спуская руки на его ягодицы, крепко сжимая. Бабочка попала в паутину, и чем сильнее она трепыхается, тем крепче опутывают её нити.