Маленькие истории большого мира

Арсений остановился у открытой двери кабинета, осторожно заглядывая внутрь. В такое время обычно в школе никого — все спешат домой. И только он один засиживается допоздна, ведь ему правда интересно торчать в своём одиночном книжном клубе, поглощая книгу за книгой. И это давно стало обыденностью, что и охранник с техничками не выгоняют. Хмыкает, поудобнее перехватывая учебник по теплофизике (и откуда он в школе?), и собирается уже уйти, как только... — Пизда, — настолько обречённо, что даже Попов замирает, с интересном возвращая взгляд на одноклассника, склонившегося над учебником. В жизни не поверит, что Шастун решил взяться за ум. Наверное, учителя вынудили. Насколько Арсений знает — а он знает, — Антон только и делает, что подкатывает яйца к старшеклассницам, шутит, раз за разом срывая урок, и бухает как не в себя, стабильно два раза в неделю приходя с дичайшим похмельем. А вот положительные стороны... Ну, если задуматься, то у него немного милая улыбка, да и кудряшки эти... Арс хмурится, собственные мысли кажутся нелогичными. Шастун и милый? Фыркает, неосознанно привлекая к себе внимание. Антон вздрагивает, поднимая голову, и тут же отчего-то заливается краской, смутившись. Сглатывает, отводя взгляд, а затем и вовсе опускает голову, поджимая губы. Арсению чуть ли не в голос смешно. Но и непонятно. — Ну, давай, смейся уже, хули тянуть, — тяжело вздыхает, вновь поднимая глаза, в которых так и плещется обида. — Над чем? — в действительности недоумивает. Вскидывает бровь, надеясь так передать всё своё удивление. Шастуна, кажется, это смущает ещё больше. Он обессиленно сжимает края учебника, краснея сильнее. — Над тем, что кто-то не может осилить учебник русского за седьмой класс, когда наш граф чуть ли не дословно цитирует словарь Даля? Арс склоняет голову на бок — а ему так интересно было, что за книга у Шастуна. Но он и не собирался насмехаться. Это низко и грязно — смеяться над тем, что кто-то хотя бы пытается учиться. Почему-то все в классе думают, что он высокомерный, самовлюблённый и антисоциальный тип, который только и делает в свободное время, что молча осуждает всех в мире надменным взглядом за их тупость. Но, нет, Арсений просто любит узнавать новое. И, если бы это было возможно, может быть, хотел бы иметь друга... — Ты же терпеть не можешь сидеть на уроках. Зачем тебе это? — кивает на учебник, подходя ближе, и так и замирает. Ему казалось, что ввести в замешательство ещё больше нельзя, вот только Антон делает это. Смотрит прямо в глаза, облизывая губы. И, не сводя взгляд, тихо произносит: — Мне очень нравится один человек, но он такой заумный и дотошный зубрила, что, боюсь, все мои подкаты пойдут по пизде. Вот я и... ну, — мнётся, — хочу хотя бы чуть-чуть соответствовать ему. — То есть, ты сам? — Арсений не глупый. Он всё понимает. И Антон понимает, что тот понимает. Криво улыбается на ухмылку Попова, но отступать, видимо, не желает. — Сам. Арсений прищуривается, хмыкая, но снимает с плеча рюкзак, пододвигая стул ближе. — Ну, давай, посмотрим, что там у тебя не получается, — и Антон расплывается в глупой, но очень довольной улыбке. А ещё очень влюблённой. Хм, и правда, улыбка Шастуна милая.