Маленькие истории большого мира

— Ты добавил слишком много воды из Омута памяти, — Арсений вздрагивает, когда над ухом раздаётся низкий голос профессора. — Если ты не хочешь весь следующий месяц восстанавливать нейронные связи в лазарете, то советую вылить ту бурду, которая у тебя получилась. Антон хмыкает, глядя на раскрасневшееся от злости лицо ученика. Арсений хорош во всём, в каждой дисциплине, лучший в исполнении заклятий, а сколько теоритических знаний хранится в его голове — уму не постижимо. Только вот… Зельеварение, которое ведёт Антон, молодой профессор, никак не поддаётся мальчишке. Вроде бы, и состав знает, и все ингредиенты с точностью до свойств в их сочетании, но каждый раз, когда дело доходит до практики, проваливается на банальностях, когда в трёх из десяти случаях поджигает или взрывает лабораторию. Антон уже и не знает, как справиться с ним… Вздыхает, забирая котелок из рук Попова. — Арсений, я не знаю, что с тобой делать, — смотрит на пустой класс, ведь все давно сдали лабораторную и разошлись по домам. — Может попробуешь под руководством Дмитрия Тимуровича, если я не могу научить тебя… — Нет! — Антон даже отшатывается от столь неожиданного заявления. — Антон Андреевич, пожалуйста! Я буду очень-очень стараться, хорошо? Только позвольте остаться. Мужчина смотрит в умоляющие голубые глаза мальчишки, раздумывая над его словами, и совершенно не понимает такой реакции. Неужели ему не надоело до поздна засиживаться с Антоном в классе, замешивая очередную порцию бальзама от фей? Антон, если бы знал, что это хотя бы как-то поможет, сидел бы с ним и до утра, ведь это Арсений… Такой живой, настоящий, с блестящими интересом глазами, яркой улыбкой и непередаваемыми эмоциями. Он хочет учиться, узнавать новое, и Антон сравнивает себя с этим неповторимым мальчишкой. Профессор уже давно признал, что Арсений особенный для него. Один. — Пожалуйста… Я больше не допущу ни одной ошибки. Антон прищуривается, обходя стол ученика и, сложив руки на груди, опирается бёдрами о соседний. — Какую ошибку ты допустил в этот раз? — Я добавил Ведьмины ягоды, а нужен был только сок, и настой из полыни нужно было смешать с черемшой, чтобы снизить психогенное воздействие, — облизнув пересохшие губы, выпаливает подросток, не задумываясь. Антон сдерживает улыбку. — Почему с твоей вчерашней настойки цвет гортензий в саду изменился на лиловый? — Я добавил больше Паучьего экстракта, не положив при этом Эризу. — Что будет, если в снадобье номер пять добавить лепестки Дьявольского цветка? — Антон отрывается от парты, делая шаг к подростку. — Раствор приобретёт алый цвет, а свойства изменятся, вызывая у животных частичный паралич и слепоту. — Почему ты специально путаешь рецепты? — Чтобы дольше быть с вами… Арсений вздрагивает, понимая, что сболтнул лишнего, и закусывает губу, выдерживая удивлённый взгляд зелёных глаз. — Ты поэтому всё портишь, чтобы после занятий я, растрачивая нервы, пытался объяснить тебе то, что ты и так знаешь лучше всех? — Шастун прикладывает руку к лицу, пряча беззвучный смех, когда мальчишка отвечает тихим согласием. Вот же глупый. — Простите… Так вы не переведёте меня? — с надеждой в голосе спрашивает Арсений, кусая губы. — Я не допущу ни одной ошибки. — Я прощу тебя, если на выходных сходишь со мной на Лимбию, — усмехается Антон, но тон его остаётся серьёзным. Глаза Арсения расширяются, когда до него доходит смысл сказанного. Профессор приглашает его в выходные на магический футбол. И если бы кто сказал такое Попову днём ранее, тот бы лишь наколдовал безумцу неделю невезения и продолжил бы дальше думать, как испортить домашку по зельеварению, не убив никого. А теперь… — Это свидание? Улыбка профессора становится лишь шире. — Несомненно.