После конца: Пепел и Надежда

Холодный радиационный ветер жёг даже через плотную ткань защитного костюма. Солнце то появлялось, то вновь исчезало за плотными тучами. Зима близко, поэтому на поверхности и начались бури. Они как… сезон дождей — перед началом холодного времени года появляются и в конце, перед весной. Недавно даже первый снег выпал, но сразу же примëрз и стал походить на лёд.       Антенна для связи снова сломалась, возможно упала или согнулась, из-за сильных порывов ветра. Артёма, на пару с Павлом, отправили чинить её в который раз. Но хоть сегодня он не один. Металл уже успел покрыться холодной коркой, на ней легко поскользнуться, а лететь вниз высоко. Несколько десятков метров здесь точно есть.       Облачка пара выходили из фильтров противогазов, что говорило о минусовой температуре снаружи.       — Ну хоть демонов нет, — весело отозвался майор, бывший. — Эти крылатые суки здорово бы нам подпортили всё.       — Мы с этим и сами справляемся.       Парни рассмеялись, затем Паша взглянул на Артёма. Его взгляд был серьёзным, с нотками игривости, загадки и томности. Тёмные синяки, появившиеся из-за недосыпа, контрастировали с ясной голубизной самих глаз, а шрам над левой бровью, кажется, был с самого рождения мужчины, он стал таким родным. Его лицо стало родным. После всех этих пройдённых испытаний.       Плен, побег, знакомство. Ещё тогда рейнджер впервые чуть не утонул в прозрачном море. Каждый шаг они сделали бок о бок, всё время присматривая друг за другом. Опасности сильно сблизили, а холодные, словно лёд Антарктиды, глаза Павла перестали жечь, оставив лёгкое и приятное покалывание по всему телу. Артём всегда ими поражался. Он ещё ни разу в жизни не видел столь чистых «зеркал души», в них отражалось буквально всё. Сердце всегда начинало беспокойно биться, когда Паша обращался к пареньку напрямую, повернувшись лицом.       Они замораживали.       Сейчас, когда они вместе, хочется забыться и снова прочувствовать на себе мороз первой встречи. Маленькие кристаллики игриво мерцали, приглашали прыгнуть с головой. В общем-то, Артём никогда и не отказывался от этой идеи.       «Зеркало души?» — подумал Артём и начал анализировать личность Паши.       Они служили своеобразным маяком в тумане вечных сомнений Артёма, всегда подсказывали, куда следует идти. В каком направлении думать. Они принадлежали безусловному лидеру, так что сами вдохновляли и мотивировали.       Этот холод мог быть страшным. Ужасно тревожно было смотреть на Пашу на «Театральной», зная об «особенности» своих глаз показывать его честные намерения и эмоции, майор сидел с опущенной головой. Тогда Артём не видел его взгляда, чего и испугался. Однако в тот самый момент отключки ощутил на себе холод, на своих губах. Он знал, кому тот принадлежал, и от этого становилось ещё больнее.       Красная площадь полностью изменила их отношения. Рейнджер собирался отомстить за себя, смерти невинных, а в итоге сам чуть не погиб, практически захлебнувшись в синем море. Артём никогда не забудет, с каким огромным сожалением посмотрел на него тогда Павел. То ли из-за стекла противогаза, то ли от слëз в них, голубые глаза сверкали, подобно двум самым дорогим и чистым алмазам. Кристаллы поглощали смертельным холодным цветом, но душа у них была настолько тепла, что смогла прожечь и защиту самого рейнджера «Спарты». В тот момент Артём не смог убить Пашу. Наклонившись к нему поближе, он тихо пробубнил, стараясь вложить в тон своего голоса уверенность.       — Твои глаза — это самое лучшее, что я видел в своей жизни…       — Артём… Артём.       Антенна то может и была починена, но мужчинам нужно ещё и слезть как-нибудь, при этом не убившись.       — Я, конечно, поражён и смущён такими словами, но висеть на обломанной лестнице мне не нравится… может, ты лучше придумаешь, как нам обратно на крышу взобраться, а иначе мы рискуем сорваться вниз, дорогой мой?       — Держись за меня, сейчас я нас вытащу отсюда.