я обещаю, что не вспомню

Кровать под Сашей скрипит, когда та медленно переворачивается с бока на спину, поправляя тонкое одеяло и снимая очки, прикрывает глаза. Вика, сидя за столом, пытается быстро дописать задачу по геометрии и, начертив неровную окружность, пыхтит, кидая в рюкзак первые попавшиеся на столе тетради. — Как ты? — Гита смотрит в сторону лежащей на кровати Саши, возясь с заедающим замком своего старого рюкзака. — Хуёво, — хрипит младшая и, шмыгнув носом, приподнимается на кровати, оглядывая румяную сестру. Лохматая Саша щурится, брызгая горло неизвестным лекарством, которое нашла в аптечке. Знает, что не поможет, но все равно брызгает, кривясь от горькости. Младшая перестаёт возиться с рюкзаком, откидывает его на пол, аккуратно садясь на край Сашиной кровати. Она тянет руки к лицу сестры и, убирая с лица старшей ее растрепавшиеся пряди, заправляет их за уши. Зита сглатывает, болезненно жмурясь от боли в горле. — Опоздаешь ведь, уже без пятнадцати, — Панова старшая указывает пальцем на настенные часы, кашлянув. — Да плевать, я не хочу на физику, — Вика не убирает свои руки, нежно поглаживая горящие щёки сестры. Старшая ухмыляется, смотрит в родные глаза напротив, лишь немного улыбаясь на улыбку Гиты. В доме так тихо, что слышно лишь размеренное дыхание Вики, покашливания Саши и мерное тиканье часов. Вике не хочется в ненавистную школу, ей хочется остаться с сестрой, выпивая с ней горький сироп от кашля. Как в детстве - за компанию. За компанию плакать, когда та плачет. За компанию заплетать такие же неровные косички, какие заплетает Саша. За компанию смеяться. За компанию курить дешевые ворованные сигареты. За компанию любить. В комнате горит лампа на тумбочке и ещё верхний свет — люстра из шести рожков. Вика кладёт холодную руку на лоб старшей, обжигаясь жаром. — Ты горячущая, — шепчет та, слегка пугаясь. Саша в подтверждение слабо кивает, облизывая сухие губы. — Пойду поищу какую-нибудь хрень от температуры. Младшая ступает по холодному полу в сторону шкафа, шарит по полкам, находя потрепанную коробку со сваленными в хаосе лекарствами. Быстро читает применения на коробках, кидая на пол неподходящие. — О, вот, — наконец находит хоть что-то, похожее на жаропонижающее и, доставая таблетку, даёт ее сестре, смотря, как та проглатывает найденное лекарство, запивая его водой. Саша обратно откидывается на подушку, закрывая глаза, а после, слыша шуршание одежды, медленно приоткрывает один глаз, видя почти нагую сестру, даже не удивляясь увиденному. Очки младшей оказываются лежащими на тумбочке рядом с очками Зиты. Слегка подрагивающее от комнатной прохлады тело Вики ложится рядом с той, что двигается на кровати, освобождая место на белой хлопковой простыне. Место нагрето. Нагрето диким жаром старшей.

Вика раздевается будто не до гола, а до сердца, что бьется быстрее рядом с Сашей.

Младшая смотрит в потолок, который бесспорно нуждается в капитальном ремонте, улыбаясь от разливающегося по всему телу тепла. Тепла от того, что Саша рядом, хоть и сухо кашляет, хоть и горит огнем от температуры, она — рядом. Самая родная Саша, та, что зеркало не только ее внешности, но и души. — Саш, — тихо зовет Гита, накрывая руку сестры своей. Та вопросительно мычит, сжав руку, что накрыла младшая, в кулак. — Скажи честно, сестренка, — волосы дыбом встают на затылке старшей от протянутого на выдохе «сестренка», ведь Вика никогда так ее не называет. — Не будь я сестрой, ты бы поцеловала меня? — На хрена ты задаешь такие вопросы? — в идеальном варианте Саша так бы и ответила, резко отрезала от себя близняшку, окинув ее колючим взглядом со словами: «Ну и мерзость, что вообще в твоей голове происходит?» Но она не ответила, подавилась фразой целиком, и Вика сделала вывод − да, у них же все через зад. И Вика поворачивает голову в сторону сестры, приподнимается на локтях, а после - привстает, нависая над старшей. Лицом к лицу. Губами к губам. Холодными губами прикасается к приоткрытым сухим сестринским губам, нежно задержавшись на верхней. Жар тела старшей обжигает теперь голую грудь Вики, что соприкасается с грудью Саши. Гита целует губы сестры, как в последний раз, прекрасно зная, что он не последний, пока никто не видит. Она пока никто не видит с упоением впивается в податливые мягкие губы пацанки, проходится языком по ряду ее зубов, изредко покусывая потрескавшиеся губы Зиты. Плевать, что они друг для друга - табу. Плевать, что так нельзя. И плевать на то, что Вика завтра уляжется в койку с жаром.

— Я обещаю, что не вспомню, — шепчет Саша прямо в ее губы, притягивая сестру ближе к себе за шею. Прогулянная физика точно стоит тогда этих поцелуев. Она точно стоит этих двух прижимающихся друг к другу тел.