Познав вкус счастья, не избавиться от горечи утрат

Огромный диск луны висел высоко на черном бархате ночного неба, заливая своим светом благословенную Богами и наводненную духами долину. Она не была большой, но и маленьким этот процветающий край назвать было нельзя. В нем, помимо нетронутого человеком леса, располагалась целая сеть озер и рек, чистые воды которых, в данный момент, казалось, состояли из жидкого серебра. Сияя и переливаясь холодным бледно-голубым цветом, они ослепляли, заставляя любого поверить в то, что это место священно. И на то, помимо невероятной красоты долины, были свои причины… Испокон веков, среди людского племени ходило множество мифов и легенд, которые рассказывали о прекрасных и коварных русалках, быстрых и пугливых лесных огоньках, а также о грозных и свирепых драконах, но больше всего историй посвящалось могучему и властному Хозяину рек и озер. По слухам, это Божество управляло не только водами, но и могло подарить неслыханную удачу и богатство. Именно поэтому люди из окрестных деревень поставили на берегу самого крупного водоема алтарь, а в качестве подношений использовали фрукты и рис. Взамен же, Хозяин позволял своим почитателям спокойно приходить в долину и ловить рыбу или даже доставать со дна крупный речной жемчуг. Смертные высоко ценили этот дар и ежегодно, возвращали спокойным водам часть добытого, ссыпая мелкие или неровные жемчужины в воду. Естественно, это могло показаться оскорблением или величайшей дерзостью, но Божество не злилось, ведь то, что люди считали драгоценностью, для него было лишь красивой безделушкой, которая встречалась повсюду, а потому он не собирался рушить устоявшийся мир. Благодаря этому мудрому решению долина процветала, и оттого становилась все более и более заселенной. Создания стекались к этому месту, мечтая получить одобрение Хозяина и обрести дом, но далеко не каждому удавалось сделать это, ведь Божество не отличалось особым гостеприимством и, чаще всего, просто избегало тех, кто так отчаянно его искал. Особенно трудно было найти Владыку в те светлые ночи, когда полная луна тонула в воде, но даже это не могло остановить тех, кого вели вперед упорство и острая нужда. Одним из таких существ был крайне невезучий русал, который медленно плыл по течению реки, с любопытством оглядываясь по сторонам. Теплая, нагретая за длинный солнечный день, вода омывала его покрытый жемчужно-белой чешуей хвост и ласкала обнаженный торс, отчего создание чувствовало щекотку и небывалый покой. Выкинув руку вперёд, оно перевернулось на спину, и с лёгкой, полной умиротворения, улыбкой, посмотрело на усыпанное звёздами небо. Длинные чёрные волосы тут же заструились вдоль тела, не только подчеркивая стройную, не лишенную мускулатуры, жилистую фигуру, но и делая мягкую, блестящую из-за тонкой водной пленки, кожу белоснежной и полупрозрачной. — А слухи не врали, тут, действительно, так красиво … Смахнув с ресниц мешающие обзору капельки, русал полной грудью вдохнул пахнущий цветами воздух и, расслабившись, позволил течению нести себя, искренне надеясь на то, что оно само приведет его к Хозяину. Да, надежды на это было крайне мало, но мужчине ничего другого больше и не оставалось. Он прибыл в долину около недели назад и сразу же начал свои поиски, которые до сих пор не увенчались успехом. Все это время созданию казалось, что известное Божество было совсем рядом и стоило лишь протянуть руку, как он точно бы его поймал, но, всякий раз, когда мысль об этом появлялась в голове, странное чувство покидало его, оставляя после себя печаль и пустоту. Вновь ощутив эти неприятные эмоции внутри, существо положило руку на центр своей груди и, ощущая под пальцами быструю пульсацию, медленно выдохнуло. Практически сразу его тело погрузилось в водную толщу и покой прогнал прочь непонятно откуда взявшиеся тревогу и волнение. Здесь, в объятиях реки, не было слышно ни стрекота сверчков, ни игры ветра, запутавшегося в высоких изумрудных кронах, но зато это с лихвой компенсировалось тихой, но бесконечно нежной и ласковой песнью воды. — Ха-а… Сорвавшийся с губ русала стон облегчения обратился несколькими серебристыми пузырьками воздуха, которые тут же побежали вверх, стремясь к поверхности. Однако, когда они уже почти достигли своей цели, то по воде прошлась сильная рябь и создание, подхваченное не пойми откуда взявшимся течением, было отброшено прочь к истоку реки. Несколько раз крутанувшись, русал едва не ударился спиной о песчанное дно, но его реакция не только помогла избежать травмы, но и позволила ускользнуть от ещё одной атаки. Почувствовав, как течение вновь усиливается, напирая, он, махнув сильным хвостом, ринулся вверх. Разорвав едва ли не бурлящую поверхность воды, создание подпрыгнуло и, изогнувшись в полете дугой, перемахнуло через волну. Чешуя ярко сверкнула в холодном белом свете звезд, а множество мелких брызг засияли, подобно россыпи драгоценных камней, поражая красочностью момента. Если бы сейчас кто-нибудь увидел этот «полет», то он, наверняка, запомнил бы его, как самое прекрасное зрелище в его жизни, но что до русала, то он вовсе не стремился покрасоваться. Упав обратно в воду, он быстро вынырнул и принялся осматриваться, выискивая своего врага. Однако, никого поблизости не было, и только странное волнение реки указывало на то что на создание, явно, кто-то напал. Не понимая, что происходит, мужчина снова двинулся вниз по течению, но стоило ему пересечь какую-то незримую границу, как успокоившаяся было гладь, вновь вскипала и оттесняла его прочь, будто сама река запрещала созданию идти дальше. Это было действительно странно… как, собственно, и тот факт, что поблизости не было видно других духов природы или даже обычных животных. Немного покопавшись в воспоминаниях, русал неожиданно вспомнил один разговор, который вели местные жители. Кажется, они обсуждали опасность, которая опускалась на долину в полнолуние и удручённо сетовали на то, что Хозяин рек и озер все никак не хотел разбираться с этой проблемой, пуская такое страшное явление на самотёк. Подняв голову к небу, мужчина посмотрел на круглое, словно жемчужина, светило и невольно напрягся. Он прекрасно понимал, что нападение на него не могло быть просто совпадением, а потому в его голове тут же родилось предположение, которое он задумчиво озвучил: — Неужели нечисть пользуется отсутствием Божества и проворачивает свои грязные делишки? Это нужно проверить… Изящно изогнутые брови русала сошлись на высокой переносице, придавая ему несколько воинственный вид. Решив, во что бы то ни стало, докопаться до истины, он поджал тонкие губы и двинулся вперёд, собираясь сражаться до последнего. Как только он пересёк черту, река мгновенно повернулась вспять, изменяя направление течения, и бурлящий поток тут же устремился вперёд, намереваясь ударить создание в грудь и, тем самым, отбить у него желание двигаться вперёд. Однако, русал не был изнеженной рыбешкой, которая всю жизнь провела в неге и комфорте, он не раз сталкивался с трудностями и опасностями, а потому привык бороться. Выпрыгивая из воды и ловко уходя от больших, будто обезумевших, волн, существо стремительно продвигалось вперёд, подозревая, что враг был совсем рядом. Это предположение также подтверждал яростный рев, который слышался из большого озера, которое питала река. С трудом ускользнув от особенно сильной атаки, уже порядком подуставший, русал решил немного передохнуть, а заодно и оценить масштабы неприятностей, в которые он самолично угодил. Подобравшись к поросшему травой берегу, он подтянулся и выбрался наружу. Сев на самый край, создание подняло вверх хвост и стоило длинным полупрозрачным плавникам покинуть воду, как река тут же успокоилась и снова стала тихой. — Барьер… кто-то явно не хочет, чтобы ему мешали. Повернув голову к озеру, мужчина присмотрелся и удивлённо ахнул. Сначала он подумал, что водоем был таким неспокойным из-за того, что он нарушил границы заклинания, но как оказалось причина была в другом. Нечто огромное бесновалось в глубине, заставляя воды бурлить так сильно, что они помутнели от пены и поднявшегося со дна ила. Это точно был демон или злой дух! Не тратя время попусту, предельно серьезный русал соскользнул обратно в реку и, нырнув на самое дно, быстро попал в озеро. Однако, стоило ему оказаться совсем рядом с нечистью, как странное томление поглотило его душу. Пытаясь понять его причину, создание попыталось осмотреться, но вокруг была лишь плотная завеса, через которую невозможно было увидеть даже кончики собственных пальцев на вытянутой руке. Осознавая, что иного выхода нет, русал вынырнул на поверхность, но прежде чем он смог даже сделать вдох, его чуть не сшиб гигантский, покрытый красно-черной чешуей, хвост, на конце которого была большая алая кисточка. — Дракон?! Не веря своим глазам, мужчина на всякий случай отплыл чуть подальше, но стоило одному единственному слову сорваться с его уст, как воды всколыхнулись и с грохотом разверзлись, выпуская наружу одно из самых опаснейших существ в мире. Мощное длинное тело, взмыв в воздух, стало извиваться кольцами, а сильные когтистые лапы рассекали поверхность озера с такой яростью, будто это была плоть заклятого врага. Подняв крупную голову, украшенную ветвистыми рогами, дракон посмотрел пылающими, подобно раскаленным углям, глазами на незваного гостя и издал хриплый низкий рык, который, по какой-то причине, больше походил, на полный муки, стон. Ощущая, как по коже пробежались волны мурашек, русал судорожно сглотнул и попытался унять благоговейный страх. Еще никогда в своей жизни он не видел такого величественного и прекрасного существа, а потому просто не мог оторвать восхищенного взгляда. — Ха-ха… Нервно рассмеявшись, мужчина протянул руку, будто желая коснуться удивительного зверя, но тут произошло нечто, действительно, неожиданное. Заметив жест со стороны создания, которое потревожило его покой, дракон вздрогнул и его тело свело судорогой, которая со стороны казалась весьма болезненной. С явным трудом переждав мучительный припадок, могучий ящер, захрипел, а затем, опустив оскаленную морду, резко нырнул. Раздался треск и озеро вновь всколыхнулось, затопив при этом берега. Русалу не нужно было нырять, чтобы понять, чем именно занимался дракон. Он, окончательно обезумев, принялся биться головой и телом о дно, тем самым нанося себе раны. Создание не знало, делал ли зверь это специально, чтобы боль отрезвила его, или же его сознание уже поглотили злые духи и теперь они, просто-напросто, медленно, но верно убивали его, но мужчина знал одно — он не мог позволить дракону погибнуть вот так. Приняв решение, русал поплыл прямиком к ящеру, намереваясь пробудить его от кошмара. По мере приближения к своей цели, ему приходилось все труднее и труднее. Сначала проблема заключалась в том, что из-за взвившейся мути, мужчина совершенно не видел куда плыть, но, прислушиваясь к грохоту и треску, который все никак не стихал, он не терял направления, потом же создание ощутило другую, более существенную проблему. Вода на дне была очень горячей и едва не кипела. Причиной данного феномена послужила большая трещина, которая, с каждым ударом дракона о дно, становилась все больше. Она, сияя опасным красным светом, выглядела как врата в преисподнюю, и испускала неприятный запах серы. Испугавшись не на шутку, русал ускорился и, опасаясь того, что это величественное и прекрасное создание просто сварится, не раздумывая налетел на него. Вцепившись руками в ветвистые красивые рога, мужчина прижался к шее зверя своим телом и, заглянув в кроваво-красные глаза с узким, будто тонкая нить зрачком, произнес: — Очнись! Конечно, под водой речь была сильно искажена, но, очевидно, зверь смог уловить смысл слов, ведь в следующий момент он, клацнув острыми зубами, задрожал и, схватив русала за узкую талию передними лапами, резко направился на поверхность. Его тело, подобно окропленной кровью черной ленте, изогнулось, а длинный хвост, ударив по дну, поднял гору ила и песка, которая, опустившись на трещину, начала засыпать ее. Подобное зрелище не могло не впечатлять и русал, широко распахнув глаза, смотрел на то, как алое сияние медленно тускнеет и блекнет. Однако, увидеть, как разлом закрылся до конца, создание так и не смогло, ведь в следующий момент его, до некоторых пор надежно удерживаемого драконом, подкинули вверх, отправляя в полет. Не ожидавший подобного, мужчина судорожно глотнул напоенный ароматом кувшинок воздух и на миг прикоснувшись к черному бархату ночного неба, полетел вниз. Существо осознавало, что, рухнув с такой высоты, простыми синяками и ушибами было не отделаться, а потому, сгруппировавшись, намеревался как можно плавнее войти в воду, но как оказалось все опасения мужчины были напрасными, ведь в следующий момент пара сильных крепких рук подхватила его и, прижав к широкой мокрой груди, плавно опустила вниз. — Ах-х…что? Повернув голову, встревоженный мужчина посмотрел на своего спасителя и тут же его лицо вспыхнуло, становясь таким же розовым, как и лепестки персика. Причина смущения создания была проста и заключалась в том, что его благодетелем оказался все тот же дракон, который изначально и подкинул его. Вот только теперь он не был зверем, а если точнее, то его место занял красивый мужчина, чьи черты лица были острыми и резкими, однако, при всем при этом, сохраняли в себе благородство и утонченность. Кожа ящера была бледна, отчего контраст между ней и длинными, находящимися в легком беспорядке, волосами, был очень сильным, но далеко не это пленило взор создания. Это сделала пара пронзительных, затуманенных из-за агонии, глаз. Увидев страдание и боль, которые горели пламенем в глубине черных нитевидных зрачков, русал просто не мог остаться безучастным, ведь в его душе все сильнее и сильнее нарастала странная тяга к этому существу. Она, отдаваясь сильной пульсацией по всему телу, сосредотачивалась в центре груди, где в данный момент тревожно и радостно билось сердце, узнавая мужчину, которого само создание видело впервые в жизни. Поймав слегка дрожащими руками горячее лицо дракона, русал погладил кончиками пальцев высокие скулы и ощутил, как медленно оборачивающееся вокруг него тело ящера задрожало. Шумно выдохнув, зверь, будто на миг ощутив облегчение, прикрыл глаза и, накрыв ладонь создания своей, едва слышно, пробормотал: — Так хорошо… но… ты должен уйти. Сейчас не время и не место, чтобы мы снова стали единым целым. Слишком опасно и… ха… как же хорошо вновь чувствовать твои прикосновения и запах… я схожу с ума… гэгэ, жить без тебя так больно… но, я готов ждать вечно… и… терпеть… Ха-а-а… Русал мало что мог понять из сбивчивой и нечеткой речи мужчины, однако, эти слова внезапно оказали на него какой-то магический эффект. Они, подобно сильнейшему заклинанию, удерживали создание на месте, напрочь убивая в нем любые мысли о сопротивлении или же побеге. И, более того, стоило существу услышать только одно это «гэгэ», как боль и тоска, сжавшие грудь стальными ободами, подталкивали его поскорее утешить страдающего дракона. Не в силах сопротивляться своим же желаниям, русал ещё теснее прижался к обнаженной груди ящера и, положив голову на его плечо, позволил рукам соскользнуть вниз, обвив талию зверя. Он ощутил под своими ладонями гладкую, как осколок пустой раковины, чешую. Хоть с первого взгляда она и была похожа на его собственную, но, как оказалось, все же имелись весьма существенные отличия. Хвост русала покрывали мягкие полупрозрачные пластинки, размером чуть больше монетки, тело же дракона защищала прочная броня, которая берегла его от ран, полученных во время столкновений с нечистью или же со своими же сородичами. Она совершенно не была тонкой и так плотно прилегала к телу, что русал, даже при всем желании, не смог бы подцепить прочные черно-красные пластины, а потому он просто поглаживал их, нежно лаская подушечками длинных пальцев гладкую горячую поверхность. — Не понимаю, о чем ты говоришь, но я не уйду. У тебя жар и в таком состоянии нельзя быть одному, так что, просто позволь мне позаботиться о тебе сегодня, а завтра, если ты все ещё будешь этого хотеть, то я покину долину. Согласен? Дракон издал низкий гортанный стон, а затем медленно, словно нехотя, кивнул. Крайне довольный таким ответом, русал поцеловал плечо создания и, ощущая странное родство, потерся о влажную кожу, лицом. — Хороший мальчик…. Ох… Осознав то, какую бестактность он только что произнес, мужчина, будто очнувшись от глубокого транса, постарался немного отодвинуться, а заодно развеять неловкость, возникшую по его вине. Убрав руки с талии зверя, он положил их на его грудь и, густо краснея, пробормотал: — Прости, я не знаю, что на меня нашло… это… хах… меня зовут Се Лянь и я… не мог бы ты меня отпустить? Низко заурчавший дракон, поймав подбородок русала пальцами, поднял его лицо вверх и, глядя в карие, с дивными, будто медовыми, переливами, глаза, томно выдохнул: — Я знаю… С особой осторожностью коснувшись большим пальцем полной нижней губы мужчины, ящер задрожал ещё сильнее, а его гибкое змеевидное тело, кольцами обвивающее Се Ляня, неожиданно пришло в движение. Медленно и плавно скользя по перламутровой чешуе, создание переплело свой, с алой кисточкой, хвост с плавником русала, а затем, нависнув над ним, прошептало: — Я знаю о тебе все. Твоё имя, характер, тело, запах… даже то насколько сладкими могут быть твои поцелуи… гэгэ, я так долго ждал… ты обещал, что вернёшься ко мне в следующей жизни и только после этого я смог отпустить тебя, но сменилось восемь поколений… я даже сейчас не уверен, что мне не мерещится твой образ… гэгэ, я ведь не сошел с ума? Это действительно ты? В расширенных, слегка покрасневших глазах дракона пылала безумная надежда, а горячая влага, что срывалась с его длинных ресниц, падала прямиком на лицо русала. Последний не мог выносить подобное зрелище, которое, буквально, разрывало его грудь и ломало кости, а потому, поддавшись порыву, потянулся вверх и с жаром прижался своими губами к губам дракона. Этот поцелуй был крайне неумелым и неловким, но он послужил той самой искрой, которая воспламенила обоих мужчин. Чуть надавив пальцем на подбородок Се Ляня, ящер приоткрыл его рот и тут же проник в него своим длинным языком. Мгновенно две плоти переплелись и, хотя сначала русал, явно, находился в растерянности и позволял созданию вести, но вскоре он быстро привык к темпу и даже начал отвечать с тем же пылом и страстью, которые переполняли дракона. Полностью растворяясь в приятных, неизвестных до некоторых пор, ощущениях, существо вдохнуло свежий аромат тела дракона и, прикрыв глаза, провалилось в чьи-то воспоминания. *** Озорное летнее солнце играючи бросало на поверхность озера свой свет, отчего он, рассыпаясь на сотни тысяч ярких бликов, прыгал то тут, то там, то щекоча кожу наследного принца королевства русалов, а то и вовсе — ослепляя его. Однако, юноша не злился на проделки светила, напротив, он встречал их с тёплой нежной улыбкой и, сидя на берегу, спокойно доплетал венок из кувшинок и растущих повсюду душистый трав, который хотел преподнести своей матушке. Уже предвкушая восторг любимого человека, юноша, внимательно осмотрев почти законченный подарок, довольно кивнул и, подумав, что пора бы уже возвращаться, принялся ловко перевязывать белой лентой концы своего творения. Однако, занятый своим делом, юноша не заметил, как все очарование тёплого летнего дня рассыпалось, сменяясь мрачностью, от которой веяло железным запахом крови. Некогда прозрачная вода, ласкающая плавник русала, сначала стала бледно розовой, а потом и вовсе, загустев, окрасилась в алый. Все ещё любуясь венком, Его Высочество соскользнул в озеро и неожиданно очутился в кошмаре. В одно мгновение все его тело, вплоть до подбородка, стало красным и липким, а невыносимое зловоние, ударив по рецепторам, заставило голову пойти кругом. Застигнутый врасплох, юноша машинально попытался очистить свою кожу, но крови в воде было так много, что все старания русала были тщетны. Осознав, что своими же руками он только сильнее пачкал себя, юноша осторожно надел венок на голову и поплыл вперёд, намереваясь выяснить причину такого странного явления. Как оказалось, ему не нужно было долго плыть. На противоположном берегу, в густых зарослях, лежал огромный дракон. Мёртвый дракон. Его тело было сплошь покрыто язвами и наростами, а морда, искаженная в гримасе ужаса и боли, едва не касалась воды. Сквозь белые клыки струями текла свежая кровь, что свидетельствовало о недавней кончине величественного создания. — Какая жалость… но, хотя бы ты избавился от мук. Покойся с миром, могучий и гордый зверь. Развернувшись, опечаленный наследный принц намеревался уплыть, но в этот самый момент услышал тихий жалобный стон. Немного удивленный, русал повернулся к трупу дракона, но тот наверняка не мог издавать каких-либо звуков, а потому в голове юноши родилась догадка. Торопливо подплыв к зарослям тростника, Его Высочество стал руками раздвигать высокие упругие стебли, при этом прислушиваясь. Не прошло и секунды, как тихий всхлип повторится и растения слева, начали колыхаться. То, что там пряталось, пыталось сбежать, но получалось у неизвестного создания из рук вон плохо, а потому русал довольно быстро нашел его. Как оказалось, в зарослях прятался маленький израненный дракон. Ему едва ли можно было дать больше пяти лет и только богам было известно, как эта кроха вообще осталась в живых, ведь на его длинном тельце не было живого места, а в некоторых местах, где плоть была рассечена особенно глубоко, виднелись белые участки кости. — Ох… Дракончик посмотрел на русала с каким-то несвойственным для детёныша равнодушием и, хрипло фыркнув, прикрыл большие алые глаза. Наследный принц тут же ринулся вперёд и, упав на живот, поднял на руки тельце малыша. Приложив ухо к его боку, создание попыталось определить: жива ли кроха? Когда же он услышал слабое сердцебиение, то облегченный вздох сам собой сорвался с губ. — Сейчас, малыш, потерпи немного. Я тебе помогу… только не сдавайся… живи… Детёныш слабо пошевелился и, с трудом приоткрыв один глазик, едва слышно выдохнул: — Ради… чего? Удивившись такому осмысленному вопросу, Его Высочество, держа малыша выше уровня воды, поторопился поскорее унести его туда, где он мог помочь дракончику, а потому, чтобы хоть немного отвлечь едва живое существо от боли, принялся предлагать самые разные варианты: — Ради матушки или отца? Дракончик слабо покачал головой, а его мордашка стала очень печальной. Осознав, что сам того не понимая, он разбередил раны малыша, наследный принц, поджал губы и попытался снова: — А если ради сладостей и игрушек? Мне кажется все дети именно ради этого и живут… ха-ха… На этот раз детёныш ничего не ответил, а его тело обмякло. Испугавшись, что кроха, действительно, умер, русал остановился и осторожно прижав тельце к груди, через всхлип произнес: — Не знаешь ради чего жить? Хорошо… подожди… тогда… тогда просто живи ради меня, а я буду жить ради тебя? Хорошо? *** Се Лянь, задыхаясь, резко поднял голову вверх, и разорвав этот сладко-горький поцелуй, отчаянно глотнул, показавшийся ему ледяным, воздух. Как только губы мужчин прекратили долгий и чувственный танец, наваждение, сопровождающееся мгновениями из чужой жизни, тут же исчезло… Вот только чувства и эмоции, которые испытывал наследный принц проникли внутрь русала и, подобно живительной родниковой воде, наполнили иссушенную душу, отчего существо внезапно осознало, что все это время оно было неполноценным. Подняв влажные глаза на тяжело дышащего дракона, Се Лянь сам потянулся к его губам и, обвив сильную шею руками, снова очутился в совершенно другом месте. *** Теплый вечер опустился на долину, погружая её в приятную прохладу, а заодно вызывая чувство облегчения у принца. Он, расположившись неподалеку от берега, ушёл под воду с головой, позволяя смуглой, слегка воспаленной из-за долгого пребывания на солнце, коже немного остыть. Однако, он не мог долго наслаждаться нежными, успокаивающими объятиями озера, ведь ему нужно было приглядывать за крохой, которая, к слову, довольно быстро шла на поправку. Изначально, из-за критического состояния маленького дракона, Его Высочество не осмелился нести его в свое поселение, а потому, обнаружив поблизости место, где росли нужные целебные травы и водоросли, он принялся лечить детёныша самостоятельно. Русал не знал: было ли тому виной его, брошенное в минуты отчаяния, нелепое предложение жить ради совершенно незнакомого существа, или же дело было в том, что молодой организм, с помощью нехитрого снадобья, сам прекрасно справлялся, но, спустя неделю, страшные раны, которые заставляли даже повидавшего всякое наследного принца дрожать, затянулись, оставляя после себя только покрытые коркой рубцы, но вскоре и они должны были зажить, становясь серебристо-белыми шрамами. К сожалению, Его Высочество мало, что знал о драконах, а потому не мог точно сказать: отрастет ли на пострадавших местах чешуя или нет, но это не мешало ему, поглаживая тихого и очень смышленого малыша, уверять его в том, что он обязательно выздоровеет и станет могучим и сильным зверем, которому не будет равных ни на земле, ни на небе. Крохе настолько нравились эти моменты, что он, забывая про боль, внимательно слушал русала, а иногда даже довольно фыркал и, потираясь еще округлой мордочкой о жемчужно-белый хвост, тихо обещал, что всю свою жизнь посвятит «гэгэ». Наследный принц, не воспринимая клятвы маленького ребёнка всерьёз, радостно соглашался, а в качестве благодарности — чесал на голове дракончика маленькие, только-только пробившиеся, рожки. — Гэгэ… Услышав приглушенный из-за воды зов, русал тут же вынырнул и с беспокойством стал искать малыша. Он, как оказалось, находился на берегу и, опустив длинный, с маленькой кисточкой, хвост в озеро, играл с белоснежной кувшинкой. Осмотрев детёныша, Его Высочество понял, что ничего страшного не произошло и, улыбнувшись, подплыл к нему. — Я же говорил, что тебе пока нельзя мочить раны, иначе они могут воспалиться. Подожди ещё немного и тогда я отведу тебя туда, где есть много таких же озорников, как ты. Уверен, ты быстро со всеми подружишься и так увлечешься играми, что позабудешь обо мне. Желая прогнать кислое выражение, которое было на мордашке крохи, наследный принц решил немного пошутить, но, неожиданно, его слова восприняли отнюдь не положительно. Нахмурившись, детёныш раздраженно шлёпнул по воде хвостиком, подняв при этом тучу брызг, и проворчал себе под нос: — Не хочу никуда идти… мне хорошо тут, с тобой. Что мог ответить на это русал? Ощутив, как душу наполняет нежность, он поймал на руки чересчур серьезного малыша и, откинувшись на спину, положил его на свой живот. Детёныш, помня о наставлениях своего спасителя, тут же свернулся в несколько колец и, внимательно следя за тем, чтобы вода не коснулась ран, притих. Его Высочество, в очередной раз удивившись благоразумию малыша, тихо рассмеялся и поплыл, медленно двигая хвостом. Через несколько наполненных радостью и весельем дней, как и обещал, Его Высочество отправился в путь с дракончиком, намереваясь познакомить его со всеми друзьями и родственниками. По пути, юноша много рассказывал о своих родителях, а в особенности о матушке, которой снова приготовил венок, только на этот раз его нес не он сам, а милый кроха, который с благоговением и восторгом смотрел на цветы, боясь даже прикоснуться к ним коготком. Когда они уже подплывали к высоким, возвышающимся над водой, воротам, дракончик наконец-то не выдержал и, бросив сияющий будто алые искры в костре, взгляд на русала, пискнул: — Я… я был бы очень счастлив, если бы… смог получить в подарок… что-то сделанное твоими руками! Наследный принц, улыбаясь так радостно, что это ослепляло, погладил спинку малыша и произнес — Ты мог попросить раньше, и я бы сплёл тебе столько венков, сколько ты захочешь, но теперь придётся немного подождать. Такие белые кувшинки растут только в одном озере, так что я обязательно сделаю еще, но немного позже… О, смотри, вот уже показались первые дома! Дракончик не хотел смотреть на что-то столь скучное, а потому он неотрывно следил за выражением лица русала и именно поэтому уловил тот момент, когда радостная улыбка дрогнула и сменилась потрясением и ужасом. Дрожащие руки наследного принца ослабли и он, сам того не желая, уронил малыша, бережно сжимающего в лапках венок, прямо в воду. — Нет! Позабыв обо всем от охватившего его душу страха, русал бросился вперед. Когда же он добрался до центра поселения, то перед ним предстала поистине пугающая картина. Все вокруг было завалено трупами. По всей видимости, они умерли уже довольно давно, ведь тела родных, друзей и знакомых раздулись до такой степени, что опознать их личность было практически невозможно. К тому же, их посеревшая, покрытия уже знакомыми язвами и наростами кожа, начала слезать с плоти, отчего воздух наполнили гнилостные зловония. Принц застыл и уставился на полностью вымершее родное поселение пустым, немигающим взглядом. Он не чувствовал боли или скорби, ведь его душа пребывала в оцепенении и только высокий голосок, который едва-едва пробивался сквозь пульсирующий шум крови, пытался вернуть его в реальность. — Гэгэ… гэгэ… гэгэ… *** — Гэгэ, ах… Услышав тихий стон дракона, Се Лянь вздрогнул и, ошеломленный из-за резкого скачка от воспоминаний к реальности, задрожал. По спине пробежались волны мурашек, а перед глазами все расплылось из-за появившихся из ниоткуда слез. Хотя увиденное созданием произошло давным-давно и, по сути, лично к нему не имело никакого отношения, по какой-то причине русал не мог просто так отбросить горе и утрату, которые разъедали его грудь, подобно яду. Тихо всхлипнув, Се Лянь закрыл глаза, позволяя мокрым ресницам спрятать всю бурю, царившую внутри и, не желая больше смотреть видения, в которых была только смерть, накрыл свой рот ладонью. Однако, как оказалось, дракон пока и не намеревался целовать мужчину в губы. Вместо этого он, вынудив русала красиво изогнуться в спине, принялся слизывать капельки воды с его горла и ключиц. Иногда острые клыки задевали тонкую, полупрозрачную кожу, но не причиняли хрупкому созданию вреда, а только лишь заставляли его судорожно втягивать в легкие воздух, содрогаясь от волнения и… нетерпения? Лицо мужчины покраснело, а его выражение приобрело чувственную томность, которая едва не сводила дракона с ума. Пройдясь кончиками когтей по линии позвоночника русала, он склонил голову ниже и, едва не умирая от охватившего его душу и тело желания, провел языком по напряжённой бледно-розовой вершинке соска. — Ах-х… Создание вскинуло руку и, схватившись за один из красивых рогов дракона, ещё сильнее прижало его горячий влажный рот к своей груди. Мгновенно отзываясь на поощрение, ящер тут же сжал напряженное тело русала в кольцах и, мечтая исполнить любое желание любимого, обхватил чуть покрасневший ореол губами. Посасывая и лаская чувствительное местечко, зверь позволил себе проявить немного свойственной ему дикости, время от времени, прикусывая плоть. Каждый раз, когда острые зубы смыкались, Се Лянь хрипло вскрикивал и, выгибаясь еще сильнее, теснее прижимался к дракону нижней частью тела. Несколько заинтересованный этим странным маневром, зверь неохотно оторвался от припухшего, влажно поблескивающего соска и посмотрел вниз, туда где перламутровая и черно-красная чешуя плавно потиралась друг о друга. — Гэгэ, ты пытаешься что-то от меня скрыть? Слизнув с губ слюну, ящер попытался отстраниться, но две сильные руки тут же схватили его за рога и потянули вверх, вынуждая поднять голову. Посмотрев в смущенное и, одновременно, испуганное лицо напротив, зверь шумно выдохнул и, не в силах сдержать порыв, с голодом вновь приник к губам русала. *** Его Высочество сидел на берегу и задумчиво смотрел на ровную водную гладь. Она, подобно зеркалу, отражала уже не милого красивого юношу, лицо которого все еще сохраняло округлость, а статного и спокойного мужчину с мягкими и утонченными чертами и выразительными карими глазами, в которых даже в поздний час можно было разглядеть золотые искры. — Даже не верится, что это я. Отец был прав, время, действительно, скоротечно… Мужчина с водной глади, повторяя за наследным принцем, грустно улыбнулся и, тяжело вздохнув, отвел взгляд. Его Высочество легко мог понять чувства своего «двойника», а потому, желая прогнать неприятные для них обоих чувства, хлопнул по воде хвостом. Отражение тут же расплылось из-за ряби и, явно обидевшись, решило не предупреждать русала о том, что позади него неожиданно кто-то появился. — Ну и что? Лучше пусть оно летит скорее. Услышав знакомый голос, с едва заметными нотками веселья, наследный принц тут же забыл о всем плохом и с нежной улыбкой повернулся к подкравшемуся негоднику. Им, конечно же, оказался дракон, вот только из крошечного милого детёныша он вырос в высокого и крепкого юношу, который в свои шестнадцать лет был, неожиданно, выше мужчины, а потому, последнему всегда приходилось запрокидывать голову во время разговора. В очередной раз испытывая досаду по этому поводу, Его Высочество решил не утруждать себя и просто лёг на мягкую траву. Задорно сощурившись, он, сорвал щекочущую его лицо тростинку и, прикусив её зубами, пробормотал: — Конечно, для тебя это так. Все дети хотят поскорее вырасти, а их родители жгут благовония и молятся о том, чтобы время остановилось. Юный дракон вздернул одну бровь и опустился на землю рядом с русалом, положив на него свой хвост. Руки принца дрогнули и, будто действуя сами по себе, хотели поймать алую кисточку, чтобы хорошенько ее приласкать. Раньше Его Высочество постоянно так развлекался, но, в последнее время, его мысли крутились в опасном направлении, которое заставляло взрослого мужчину чувствовать стыд и вину перед невинным драконом. Нехотя скинув со своего живота такую притягательную кисточку, русал закрыл предплечьем свое внезапно покрасневшее лицо и несколько нервно рассмеялся. — Ты уже такой большой, а продолжаешь липнуть ко мне, как малыш. Пора бы уже найти другие игры… На самом деле, наследный принц не хотел, чтобы это все прекращалось, но, с недавних пор, его сны стали тревожными и наполненными одиночеством, а все от того, что в них его дракон ушёл к сородичам и навсегда позабыл о том существе, которое когда-то давно нашло его в зарослях тростника. Мужчина не знал сколько ночей он провел без сна, уверяя себя, что так будет правильно, но чем больше он находил аргументов «за», тем сильнее крепло нежелание русала отпускать своего воспитанника. Да, как ни забавно, но именно после этих снов, наследный принц заметил, каким же красивым и обаятельный стал дракон. Его кожа была такой же бледной, как и луна, а чешуя, глаза и тонкие губы по цвету походили на свежую кровь, но больше всего внимания и восхищения заслуживало длинное и мощное тело ящера. Оно, как и у всех драконов, было очень крупным, с хорошо развитой мускулатурой, а сила, что таилась в руках этого, пока ещё, юноши, действительно ужасала. Однако, Его Высочество нисколько не боялся ее, напротив, только в своих мечтах он мог позволить себе представить каково же было бы ощутить объятия этого негодника, как и вкусить сладость его… — Гэгэ, тебе, кажется, нужно поскорее попасть в воду. Ты весь красный и потный… Рука дракона легла на грудь русала и последний, испугавшись, резко вскочил и ошалело соскользнул в прохладное озеро, поднимая при этом тучу брызг. Несколько минут Его Высочество просидел на самом дне, приводя мысли в порядок и успокаивая сердце. Когда же страсти, бушевавшие в его теле, улеглись, русал вынырнул и, принялся тереть лицо ладонями, при этом едва слышно бормоча себе под нос: — Мне плохо… очень плохо. Нельзя думать о подобном, ведь это низко…что он подумает… а что скажет… — Гэгэ… — Нет и нет, лучше уж пойти ко дну и больше не показываться ему на глаза…. Какой стыд… Устав от причитаний вконец запутавшегося наследного принца, ящер спрыгнул в воду и, убрав руки от лица русала, подался вперёд, мягко поцеловав его. — … Его Высочество широко распахнул глаза и непонимающе уставился на подростка, который накрыл его губы своими. Что этот мальчишка собирался сделать?! Разве он не знал, что прикасаться друг к другу подобным образом могут только супруги?! А что если ему все же был известен этот факт? Тогда… тогда… Ресницы русала затрепетали, подобно крыльям бабочки, а затем медленно опустились вниз, тем самым обозначая момент, когда мужчина позволил себе хоть на краткий миг насладиться неожиданно свалившимся на него счастьем. Да, вероятнее всего, его воспитанник просто ошибся или же неверно истолковал свои чувства, но, разве наследный принц мог быть привередливым? С недавних пор, симпатия к маленькому несмышленому детёнышу, переросла в пылкую любовь к юноше, ласковый взгляд которого заставлял сердце мужчины подпрыгивать в груди и так сильно биться, что казалось: ещё немного и оно, проломив грудную клетку, унесётся прочь. Хотя это и было неправильно, но что Его Высочество мог поделать с собой? Чуть приоткрыв рот, русал провел языком по напряженным губам дракона, отчего по телу юноши прошла дрожь, а хвост, который всегда честно выражал эмоции своего владельца, взволнованно заметался из стороны в сторону, пока в конечном итоге не обвил плавник наследного принца. — Гэгэ, я… Не позволяя сказать большего, Его Высочество запустил руку в слегка растрепанные угольно-чёрные волосы и с глухим стоном проник языком в рот взволнованного юноши. Пройдясь по острым клыкам и как следует вкусив всю сладость невинности, мужчина, сам не понимая, как так вышло, неожиданно прижал ящера к берегу, нависая над ним. Карие глаза с голодом смотрели на красивое, залитое ярким румянцем лицо. Молодой дракон не был напуган или зол, нет. Казалось, ему безумно нравится происходящее, отчего его, обычно узкие, как рисовое зернышко, зрачки расширились и залили чернотой почти всю радужку. Не дожидаясь, пока наваждение схлынет, юноша сам обвил руками шею наследного принца и притянул к себе, вновь разделяя страсть и накопившиеся за долгое время желание на двоих. Когда же их губы вновь разомкнулись, то, тихо простонав, ящер чуть выгнулся в спине и, потираясь о живот Его Высочества возбужденной плотью, принялся умолять: — Гэгэ, я хочу… ах… пожалуйста сделай это… гэгэ, сейчас… мгх… Опьяненный, доведенный до края, русал неожиданно нежно провел ладонью по горячей щеке юноши и, крепко обхватив его за талию второй рукой, хрипло прошептал: — Так нельзя… это неправильно. Я говорил тебе, что только любящие друг друга создания могут делать такое… любящие не так, как родственники, а как… Неожиданно ладонь дракона прошлась по широкой груди Его Высочества, а затем, слегка задев сосок, скользнула вниз, где обхватила толстое основание члена русала. Погладив влажную от смазки пульсирующую плоть, негодник чуть приподнялся и, уткнувшись лбом в лоб мужчины, предельно серьезно произнес: — Как любовники. Гэгэ, я знаю и слишком долго ждал, чтобы ты, наконец, перестал смотреть на меня, как на ребёнка и взглянул, как на своего мужчину. Я люблю тебя… всегда любил, так что, просто сделай то, чего мы оба так желаем. Я не могу больше терпеть… и, кажется, сейчас умру, если не почувствую тебя внутри… Смелые и одновременно дерзкие слова дракона отозвались в наследном принце сильнейшей дрожью и он, покоряясь воле двух влюблённых сердец, медленно и крайне осторожно двинулся вперёд, проникая в жаркий плен юного тела. — Ха-а… Я тоже… *** — … люблю тебя, Сань Лан… Дракон резко поднял голову и влажными от слез глазами посмотрел на крайне смущенного Се Ляня, хотя, правильнее было бы сказать, на переродившегося Его Высочество наследного принца. — Ты… вспомнил? Вопрос, который задал уже давно не юный ящер, рассмешил русала, но он, решив, что сейчас была не самая подходящая атмосфера для смеха, решил отложить выяснение отношений и, с нетерпением, потерся своей возбужденной плотью о плоть бывшего воспитанника. — Кажется, ты все ещё продолжаешь расти… не уверен, что у меня получится принять его так же легко, как и раньше, но ты же мне поможешь, да, Сань Лан…? Или же мне теперь стоит звать Вас «могучим Хозяином рек и озер Хуа Чэном»? Дрожа из-за поддразниваний любовника, дракон запрокинул голову и издал низкий гортанный рык, который прошёлся по его сильному телу вибрацией. Теперь ящер совершенно не сомневался в том, что перед ним был его супруг, который более чем восемьсот лет назад почил в преклонном возрасте. Тогда, чтобы Его Высочество смог легче его найти после перерождения, а также сохранил все воспоминания, ящер разделил свою душу на две половины. Одну он оставил себе, вторую же связал с духом любимого. Конечно же, это не могло не сказаться на Хуа Чэне и он был вынужден испытывать сильнейшую боль в каждое полнолуние, ожидая, пока его супруг вернется, тем самым избавив его от мук. Но сейчас, держа в руках Се Ляня он нисколько не жалел о своём выборе. — Гэгэ, ты можешь звать меня, как тебе угодно, но не думаю, что у тебя получится сказать хоть слово, ведь остаток ночи ты сможешь только стонать… Изнывая под голодным взглядом потерянного и вновь обретенного любовника, принц улыбнулся и, скромно опустив глаза, погладил кончиками пальцев его член. Податливая и гибкая плоть тут же задрожала, а из маленького отверстия на самой вершинке выступило несколько беловатых вязких капель. Собрав их на подушечки, мужчина, с задумчивый видом, посмотрел на них и неторопливо слизнул. Знакомый терпкий вкус всколыхнул его память, подкидывая десятки, если не сотни картин, когда русал и дракон делили постель. — Сань Лан, не я же один буду стонать. Помнится, ты тоже весьма охотно принимал мою любовь и молил о том, чтобы я не останавливался. Видимо за эти годы твоя память ухудшилась… Ловко играя словами, Се Лянь позволил своей руке вновь опуститься вниз, правда, на этот раз, мужчина не стал трогать возбужденную, истекающую смазкой, плоть, а прикоснулся к небольшому, скрытому за продолговатой чешуйкой, местечку. Слегка погладив, русал надавил на него и фаланги двух пальцев мягко вошли внутрь, растягивая. — Ха… Гэгэ… Дрожа от ласк любовника, Хуа Чэн, нетерпеливо облизал пересохшие губы и, прекрасно понимая, что в подобные игры можно играть вдвоём, принялся действовать. Обогнув своим членом напряженную длину русала, дракон стал медленно водить пальцами вверх-вниз по узкому входу. Из-за когтей ящер не мог вставить их, но так было даже лучше, ведь его возбужденный наследный принц никогда не отличался терпением или сдержанностью. Не прошло и минуты, как заветное местечко затрепетало, а напряженная плоть стала ещё больше и твёрже. Хуа Чэн отчётливо ощущал, как она интенсивно пульсировала, выдавая то, насколько близко Се Лянь был к оргазму. Однако, и сам Его Высочество не собирался оставаться в долгу перед драконом. Не испытывая и капли стыда, мужчина добавил ещё один палец и, протолкнув их глубже, развёл в стороны. С губ дракона вырвался хриплый стон и он, не в силах больше оттягивать сладостный момент воссоединения, схватил запястье русала. — Гэгэ, я хочу войти в тебя… Наследный принц, который из-за ласк ящера и сам едва сдерживал потребность в разрядке, поднял голову и, слизнув с уголка рта соленую капельку пота, томно выдохнул: — Сань Лан, а я хочу войти в тебя… что же нам делать? Отлично понимая к чему клонит любовник, Хуа Чэн клыкасто улыбнулся и склонившись, нежно коснулся изогнутых в мягкой улыбке губ. — Хорошо, только обхвати меня за шею руками и не отпускай. Быстро кивнув, Се Лянь выполнил просьбу дракона и, положив голову на его широкую грудь, принялся слушать быстрый стук любимого сердца. В это же время, Сань Лан, освободив член русала, направил его ко входу в свое тело и чуть надавил, позволяя крупной головке медленно проскользнуть внутрь. Слабое жжение и боль тут же нахлынули на дракона, но он принял их подобно благословению, невольно вспоминая тот прекрасный момент, когда Его Высочество впервые взял его. Подождав несколько долгих секунд и тем самым дав себе небольшую передышку, Хуа Чэн, обогнув член русала сбоку, опустил свою плоть к небольшой продолговатой прорези в его теле и плавно вошёл. Естественно, из-за того, что мужчины принадлежали к разным видам, их строение отличалось. Напряженная длина Се Ляня была твердой и толстой, а член дракона, не только имел другую, конусовидную, форму, но и, учитывая специфику его «змеиного» происхождения, являлся весьма гибким и подвижным, а потому мужчины не раз позволяли себе насладиться «взаимной» любовью, одновременно овладевая друг другом. И пусть у этого способа были свои недостатки, но супруги предпочитали не обращать на них внимания, ведь в эти моменты они чувствовали себя единым целым. — Сань Л-лан… п-подожди немного… Ха-а-а… ха-а-а… это… это тело невинно, а потому… мгх… Сжавшись, Се Лянь задрожал и, жалобно всхлипнув, поерзал. Дракон в этот момент, особенно остро ощущая движения любовника, застонал и, уткнувшись носом в его влажные волосы, положил подрагивающие руки на его поясницу. — Гэгэ… в последний раз… я… занимался. этим… ха-а… восемьсот с лишним лет назад. Так что… Боже, почему ты… стал больше…? Г-р-р, не могу терпеть… Стиснув зубы, Хуа Чэн резко надавил на хвост русала, отчего его член одним махом полностью вошёл в дракона, наполняя его нутро до такой степени, что на худом животе появилась небольшая выпуклость. — А-АХ! Не в силах сделать и вдоха, зверь зажмурился и, не дожидаясь пока его гэгэ отойдёт от внезапно нахлынувшего удовольствия, также двинув тазом, насколько было возможно проник внутрь. — Сань… Лан… так… так… Уронив голову, Се Лянь сипло и рвано задышал, а его напряженные плечи подрагивали, будто он рыдал. Беспокойство тут же отрезвило дракона и он, замерев на месте, тихо спросил: — Так больно? Гэгэ? Русал затрясся ещё сильнее, а его тело сжало находящуюся внутри плоть Хуа Чэна, да так, что он невольно поморщился от лёгкой боли. Медленно подняв голову, Се Лянь мутными, сияющими из-за дрожащей в них влаги, глазами посмотрел на любовника и, слизывая с уголка рта слюну, отрывисто бросил: — Нет… так… хорошо… Простонав, Сань Лан нетерпеливо приник к таким соблазнительным губам наследного принца и принялся двигаться. Сперва, он осторожно подался назад, позволяя обоим членам выйти наполовину, а затем, так же медленно, двинулся вперёд, вновь заполняя невыносимую для любовников пустоту. Удовольствие тут же накрыло мужчин, прогоняя дискомфорт и побуждая действовать еще смелее. Жарко переплетаясь языками и телами, они стали двигаться. Хотя, поначалу, создания делали все медленно и часто сбивались с общего темпа, отчего возбужденная плоть выскальзывала наружу и терлась о чешую, но не прошло и пары минут, как их союз стал поистине совершенным. Дракон и русал, то одновременно подавались вперед, наполняя друг друга, то, напротив, чередовали толчки, отчего чувствовали наслаждения ещё и оттого, что их налитые кровью члены соприкасались в том месте где создания соединялись телами. Обнаженная влажная грудь одного скользила по груди другого, отчего соски мужчин так же терлись и, наливаясь соблазнительной краснотой, твердели. Особенно тяжело пришлось Его Высочеству, ведь его ранее подвергшиеся ласкам вершинки, были особенно чувствительными и оттого, стоило Сань Лану даже слегка задеть их, как волны мурашек бежали по порозовевшей коже русала, поднимая каждый волосок, а член, скользящий внутри любимого, пульсировал, выделяя ещё больше смазки. Густой, мутноватой из-за содержащейся в ней семени, жидкости было так много, что она сильно облегчала проникновение и, каждый раз, когда сплетение тел приподнималось над уровнем воды, с хлюпаньем вытекала наружу. — Ах… Дрожа и изнывая от удовольствия, дракон склонил свою, увенчанную крупными рогами голову и, скользнув губами по влажной щеке наследного принца, прикусил кончик слегка заостренного ушка. Томный стон любовника был Хуа Чэну наградой, от которой его гибкое длинное тело пришло в движение, щекоча своей жёсткой чешуей мягкие полупрозрачные пластинки Се Ляня. Схватившись за шипастые наросты на плечах ящера, наследный принц немного отстранился и, запрокинув голову, посмотрел на хищное, преобразившееся от наслаждения лицо супруга. Оно было таким красивым, что дух Его Высочества затрепетал от благоговения и любви, а тело пало под напором неописуемого счастья. По гибкому телу русала прошла волна и он, проникнув в своего бывшего воспитанника особенно глубоко, позволил напряжению, копившемуся с самого начала их любовной игры, выплеснуться наружу, наполняя мгновенно замершего дракона. Ощутив разрядку русала, Сань Лана еще крепче сжал его своими кольцами и, погладив сведенную судорогой спину кисточкой хвоста, поцеловал. Естественно, после подобного, он не мог больше терпеть, ведь изголодавшийся по любви ящер, с самого начала едва мог сдерживаться, а потому столь желанная кульминация настигла его практически сразу после оргазма Се Ляня. Хриплые выкрики смешались с плеском воды и судорожными вздохами, которые, казалось, были настолько громкими, что их могли услышать в любом конце долины. Но, по правде говоря, ни русалу, ни уж, тем более, дракону до этого не было никакого дела. Обессиленные и крайне довольные, они все так же обнимались и пытались выровнять дыхание. Первым пришел в себя Хуа Чэн. Его лапы, которые по-прежнему стояли на дне и удерживали на себе вес двух мужчин, дрожали от перенапряжения, а потому ящер решил немного отдохнуть и сделал несколько шагов назад. Когда уровень воды упал до бёдер, зверь сначала сел, а потом и вовсе лег на заросший травой берег, при этом ощущая, как внутри его живота разливается что-то горячее. Завороженный этим почти забытым чувством, Сань Лан не хотел, чтобы оно прекращалось. К счастью, русал также испытывал нечто подобное, а потому, с молчаливого согласия обоих, создания не двигались и просто наслаждались долгожданным покоем. Незаметно для пары, тёмное ночное небо начало светлеть, а звонкие песни ранних птиц, оповестили задремавших в объятиях друг друга любовников о наступившем утре. С трудом разлепив глаза, Се Лянь медленно поднял голову с широкой груди дракона и, сонно посмотрев на Сань Лана, который с лёгкой полуулыбкой поглаживал кончиками пальцев его спину, хрипло произнес: — Уже утро… Счастливый зверь слегка приподнялся и, поцеловав тяжёлые веки русала, потянул его голову обратно, укладывая того поудобнее. После прошлой ночи все тело Его Высочества ныло и болело, а потому он решил не отказываться от заботы и покорно её принял, наслаждаясь нежными ласками и приятным ароматом, исходящим от возлюбленного. — Ещё слишком рано, а тебе нужно отдохнуть перед церемонией. Пребывая на границе между сном и явью, наследный принц, широко зевнул и, пытаясь осмыслить значение слов дракона, заторможено пробормотал: — Церемония… какая церемония? Мы разве уже не женаты? Зачем тебе ещё одна… мгх… хр-р-р… Слушая сонное ворчание любимого, Хуа Чэн тихо рассмеялся и, осторожно убрав с лица вновь уснувшего мужчины, пряди волос, тихо прошептал: — В этой жизни ещё нет, но скоро мы обязательно вновь станем супругами, а затем снова и снова, снова и снова, пока сам мир не исчезнет, но даже тогда я обязательно найду способ чтобы мы вновь встретились, гэгэ. Я же обещал, а драконы всегда держат свое слово.