Знойные вечера

Под ними шепталась трава. Армин опустил руку, чувствуя, как её обволакивает онемелость. А далеко внизу поскрипывали в туфлях пальцы ног. Жан сидел рядом и вдыхал аромат полевых цветов. В раковинах ушей вздыхал ветер, а солнце осколками лимонного стекла кололо глаза. Соседский мальчишка, с которым Армин сдружился в последнее время, заливисто смеялся не пойми чему, да оно, на самом деле, и не так важно. Рука Жана часто хлопала то по плечу, то по отросшим светлым волосам. Когда пришло время расставаться, они обнялись и Жан стиснул его руками так, что стало трудно дышать. Голубые глаза Армина провожали его до самого поворота. Ещё одним знойным вечером, кто-то пытался тренькать на пианино с пожелтевшими клавишами. Чиркали спички, первые тарелки падали с бульканьем в пенистую воду и, звякая, занимали свои места на стенных стеллажах, откуда слабо доносились звуки патефона. Они сидели за деревом, прячась ото всех, крепко сплетая руки и думая про летние беззаботные дни. Рука Жана выпуталась и пробежалась до предплечья Армина, перешла на подбородок, и он, приподнимая голову и заглядывая в глаза, нагнулся за поцелуем. Легко, невесомо прошёлся по губам и отстранился — На сегодня, думаю, хватит, — и лучезарно улыбнулся, заменяя солнце. Привалился обратно спиной к дереву и переплел пальцы с Армином. Армин сидел возле окна, всматриваясь в несущуюся на него черноту, которая выглядела вполне безобидно, словно неподвижно застыла. Посреди глубокой ночи, они с Жаном наслаждались мороженым, которое сам Кирштейн незаметно стащил, пока никто не видел. Они прислушивались к ночи, подавленные каждым окном, дверью и полной тишиной, потому что батарейка в радиоприемнике подсела, а все пластинки были заезжены донельзя. Жан сидел на дощатом полу, облокачиваясь на москитную сетку, пока кончик носа не оказался испещрен крошечными тёмными квадратиками. Где-то вдали, сверкнув фарами, проплыл автомобиль. Вокруг царили полнейшая безжизненность, кромешная тьма и оцепенение. Позади то тут, то там, где еще не спали, маячили квадратики света. Но в большинстве домов уже погасили свет и уснули, оставались несколько затемненных мест, где обитатели жилищ вели приглушенные ночные разговоры на верандах. — Ты же не против видеться каждый день? — Жан, видно, боясь посмотреть на Армина, отвернулся и принялся есть очередную ложку мороженого. Вид оцепененный, прислушивается ко всем звукам и ждет хоть слово от друга. — Всегда только за. Жан повернулся с заметным шоком на лице и порозовевшими щеками, — Да? ответом послужили руки Армина, стиснувшие его в объятиях.