Дорога домой

Слишком эгоистично с его стороны было бы думать, что Алетта жива, разве можно было столько ответственности возложить на плечи маленькой, хотя для него здесь все люди — маленькие, слабые и разбитые, Алетты, которую он знал с рождения? Разве можно было потерять последнего друга здесь — в этом разрушенном мире и остаться в одиночестве? И куда ему идти? Здесь нет дорог и Ивер бы так и остался смотреть на пустырь, если мог, но отчего-то в груди щемило и он каждый раз разворачивался. Он не чувствовал душераздирающую боль от потери, он не чувствовал гнева, лишь чувство вины пульсировало где-то в висках и он бы многое отдал чтобы все исправить, глухая печаль поселилась в его сердце: выкопала яму и вцепилась туда когтями. Разве правда он был готов к такой потере, когда просил Юнону взять его с собой? Он её не защитил и она сейчас с Руком, может, так лучше, может хуже, да и есть ли сейчас разница? Ведь теперь у Ивера в душе клеймо позора за невыполненное обещание, пусть теперь жуёт землю и плюётся грязью, проклиная мир. Глухо стучится к нему рассвет и он его не пускает, прячась в холодных синих тенях камней и наблюдая за снующими туда-сюда людьми. Больно. Что хочется часами лежать в сырой земле. Но варлы так не скорбят, лучше уж он выпьет и сходит к плато из черного камня. Посмотрит на серый пепел — то, что от него осталось, хоть и принадлежит трупам. Нет, мир ему больше не улыбнётся, но все же он не будет отворачиваться от его холодного взора. Так лучше.