Страдалец и скиталец

Мехмед поглаживает нежно в покоях своих ту, Что желал, как самую заветную мечту, Но та противится ему, Потому Мехмед «дал слово» душегубу своему: Я помню вкус лукума на губах И твой легкоуловимый страх. Ах этот взгляд, вечно мыслить готов я о твоих глазах, И мечтаю вновь увидеть себя в твоих очах, Забыв о поскудах и сволочах, Позабыв о всяких мелочах. Хотел бы запечатлеть в уме своём навек Как смотрела на меня ты из-под полуприкрытых век. О мой лукум, помню твой дивный аромат, Лишь вспоминать его уже я рад! Не нужно более похвал и наград, Лишь бы птичка моя певчая Была в окружении золотых оград. Голова кружится уж, Засыпает твой будущий муж… И уснул султан на подушках, Оставив ноги свои на сидушках. Но вот пробудилась настоящая его сторона – Истинный наследник Мехмед, В том же теле, господа: Ох, Лале, сестрёнка, должна ты верить мне! Всегда я заботился лишь о тебе, И мыслить я не мог о той судьбе, Что мой демон предписал тебе! Таится он во мне с самого раннего детства, Ещё с нашего тесного соседства, И не могу в своём же теле найти я места, Словно бы душа моя слеплена из теста. Твоим взором одарённый, Был я тогда как окрылённый, Но скинул меня и затоптал копытами зверь подлый, Возненавидел я тогда навек смрад конный! Прошу, не бойся, в узде пока его я держу, И кажется цепи эти крепкие вот-вот отпущу, Но не бойся, сестрица, я его задержу, Причинить тебе вред ему не допущу! Беги же, беги, и без меня счастливой будь! О прежней жизни прошу позабудь, От конюшен наших как можно скорее отбудь, И не смей оставаться ещё на чуть-чуть! И стоило скрыться деве, Как вновь стал преобладать демон В мехмедовом теле. Господин, вы у меня такой один, Который ведёт себя как простолюдин. А матерью своей ты был так любим, Что теперь лежат почти все из семьи твоей в могилах: Айше, Хасан, Хюма, Ибрагим… Неужели сей грех отцу мы так просто простим? И вновь Мехмед над собою взял верх, Накинув платок сестрицы своей шеи поверх: Коль за счастье моё цена жизнь Лале Уж лучше помру вновь, Задушив тебя в петле. Не она сия проблема, не виновата Лале! Не смей перечить её ты судьбе! И демон скинул шарф умело, Вывернул в пользу свою обречённое тело: А коль не помнишь ты, хозяин, картины всей, То вспомни-ка ты про друзей! Давай же, дружок, не робей, Мысль точно не слово, не воробей! Да, спасти её пытался ты, Спас её от участи черноты! Но с коня, спасатель, пал. Друг мой, с коня из-за неё тогда ты упал! И Мехмед, вырываясь, ему отвечал: И пусть! Не верю я, таким как ты, сволочам! Лале так просто не отдам! Срок на жизнь всего один ей дан, Не должна она знать, что всё существо её – обман! Нет вины её в трагедии той, Я лишь повелевал тогда судьбой И, что самое главное, самим собой, И защитил то, что дорого мне, любой ценой. Молю тебя, чудище, её пощади! Трожь кого хочешь, но её отпусти! Дай шанс ей своё место найти И счастье в стране другой обрести. Демон не противился И, наконец, успокоился: Да будет так, господин, Но знай, что не будешь ты один. Мехмед вновь ослаб, От сопротивлений он ужасно устал. И узнал он демона коварный план, Только когда вскрылся его обман: В жертву царский род до конца был отдан, Чтоб в новых жизнях шанс на встречу с любимой Господину был дан. И вот Мехмед, охваченный безудержной тоской, Не стал по-новой рваться в бой, А остался наедине с самим собой, Пока демон его под разными именами Занимался ужасной игрой. И вот Мехмеда совсем не узнать, Хотя, возможно, уж знаете вы истории этой часть: Брошена была из колоды карт масть, На поле битвы всегда горела победным знаменем Его порочная страсть; Демон души съедал и в себе их хранил, Даже после того, как Влад брата второго своего похоронил, И все те, кого он так любил, Были теперь мужчиной одним. Да, был то демон Мехмеда, Что для злодеев стал слоганом слова «победа», И все чествовали его до обеда, А к полуночи познавали ужас своего обета. Все знавали демона сего под именами разными, Кто-то Господином нарекал, А он тех на служение верное и вечное обрекал И всё же по-детски он лукум и печенье в чай макал, И даму сердца своего он верно ожидал. Разноглазый сосуд с демоном сим у руля, Одним лишь видом своим кричал: «Он – беда, Отравлена для тебя всегда его еда, Беги, пока не сгинула вновь твоя красота, Иначе вновь случится беда!» Но дева внемлет его речам, Его прекрасным манерам, плечам, И хочется верить его знакомым чертам, Хоть и видно, «любил» он много разных дам. И откуда она знает его думает Лайя, Но вот противится догадкам неустным её Душа его злая, И всё на белом свете вновь проклиная, Ноэ Локид тащит деву, В прекрасный капкан свой зазывая.