dirty jest

Гарри устал. Смертельно устал. Мало ему Волан-де-Морта с его чёртовыми крестражами, так теперь и «мирную» жизнь ему хотели затереть, испортить, подвести под черту, чтобы его существование омрачилось бытовыми проблемами, от которых он успешно открещивался большую часть времени. Сюрреалистичный цирк на выезде, где главным джокером был он, а артистами и лицедеями — его друзья, развернул свои шатры. Готовилось главное представление века: Гарри Поттер и Принц-Полукровка. Рон, Джинни и Гермиона сверлили его многообещающими взглядами за обедом, и всё, что хотел сделать Гарри — это провалиться куда-нибудь к чёртовой матери. Был вариант как-нибудь связаться с Волан-де-Мортом, через тот же шрам, выполняющий роль радио-приёмника, и с избитым позывным «первый-первый, я второй» попросить его забрать из этого дурдома, вот только Волан-де-Морт никогда не отличался особым милосердием: он бы присоединился и, даже никого не убив, полюбовался бы грядущим цирком на выезде, подкармливая свою змеиную подружку лягушачьими лапками вместо попкорна. Да и вообще, он бы использовал метод «Штирлиц, это полный провал» и поскорее сбежал на своих двоих. Возможно, угнал бы собственную метлу и отправился бы ведьминым автостопом ловить симпатичных ирландских дальнобойщиков, чтобы вручную доплыть до Исландии и схорониться в приморских скалах. Всё, что угодно, чтобы не делать того, что его попросили. Приказали, заставили, уломали, да как угодно! Однажды в прошлом, уже подстёршимся и когда-то слывшим настоящим, разумная Распределяющая Шляпа предложила ему отправиться на Слизерин. Иди, мальчик, не беспокойся о своём будущем. До мозгов Рейнквело ты не дотягиваешь, но у змей приживёшься, я тебе гарантирую. Но у Гарри отец потомственный гриффиндорец, мама тоже застряла на факультете самых благородных. Гриффиндорство в крови, как и умение влипать во всякие неприятности. Поэтому он от любезного предложения отказался и по доброй воле сунулся в пекло. Вместо слизеринской изворотливости и холодного расчёта он обучился пылкости и гриффиндорской дурости, что его и выручала (силами Гермионы, которой уж точно нужно было валить на пресловутый Рейнквело), и подводила под эшафот. В данный момент в лице Снейпа, который явно чувствовал, что затевается что-то с его участием. Уж больно он недовольно сверлил вполне конкретный растрёпанный затылок. Джинни толкнула его в бок и многозначительно посмотрела назад, сталкиваясь взглядом со Снейпом, о чём она сразу сообщила Гарри, поближе наклонившись к его уху. Двадцать первое апреля запомнят и внесут в книгу Хогвартса, станут отмечать и молиться на этот день. Гарри мысленно застонал. Может всё-таки ещё не поздно сдаться Волан-де-Морту на расправу?.. Тому такой подарочек однозначно понравится, он просто описается от восторга, что засранец-Поттер, выпивший столько крови и уничтоживший колоссальное количество нервных клеток самолично заявился с сердечной просьбой «прикончи меня пожалуйста» по старой дружбе и, фактически, по кровному родству, пускай и вынужденному. Воскресный обед превратится в Ледовое побоище, Гарри Поттер падёт смертью самых безмозглых и храбрых. Малфой будет с воодушевлением рассказывать своим детям о школьном враге, который вместо того, чтобы спасти мир, как ему было предначертано Трелони и хересом, полёг в схватке, проиграв здравому смыслу. — Давай, Гарри, не медли, — Джинни подтолкнула его локтём. — По-моему это даже как-то жестоко, — подала голос Гермиона, и Гарри был готов кинуться ей в ноги. Мерлин в свидетели, как он радовался, что весь коллективный разум собрался именно в её голове! — Может он хотя бы не в губы, а в руку или щёку? Воодушевление тут же сдуло ветром. Рон покачал головой, кашляя, чтобы сдержать рвущийся наружу смешок. — Гарри как сказал: «Я Принца-Полукровку от души расцелую, как увижу его, за все ценные советы!». Вон, сидит твой Принц, без коня, правда. Иди, Гарри, целуй. Зря мы что ли с Гермионой всю библиотеку перелопатили и анализ почерка проводили. — Так расцеловать не означает в губы, — Гермиона вмешалась снова прежде, чем Гарри успел что-то сказать в своё оправдание Рону. Тот назидательно поднял указательный палец: — То, что оговаривается в спальне для мальчиков, остаётся в спальне для мальчиков. Лучше тебе не знать, в каких местах Гарри готов расцеловать своего принца, ты спать нормально не сможешь. — Рон! — Гарри вспыхнул и попытался съежиться. У него и в помине таких мыслей не было, но завуалированный подтекст угадать было попросту невозможно. — Ой, ладно, Гарри, — Джинни задорно, но не без досады, хлопнула его по спине. — Вся Нора в курсе, что ты разговариваешь во сне. «Ах, Принц, м-м-м, Принц!». Так что не прикидывайся идиотом, а выполняй обещанное. И не пытайся снова отнекиваться своим «Я ж не серьезно, я ж не думал». Мы это уже всё обсуждали и, поверь, подойти и поцеловать Снейпа — меньшее из всех зол, что тебе доводилось испытывать. — Я предпочту заживо свариться в котле, из которого возродился Волан-де-Морт, — вздохнул Гарри, отлично понимая, что эта перспектива на деле сулит ему больше милосердия, чем реакция Снейпа на то, что ему необходимо сделать. Даже мысль о том, что он разговаривает во сне, или ему придётся терпеть пересуды относительно своих «тайных желаний» не вызывали в нём столько ужаса. Под гигиканье своих любимейших предателей он решительно поднялся со скамьи из-за факультетского стола. Он сделал глубокий вдох, выдох, потрепал собственную шевелюру и бросил последний умоляющий взгляд на Гермиону, как на оплот моральной стойкости, но та только с улыбкой покачала кудрявой головой и одними губами изобразила: «Иди». Выбора, кроме как послушаться подругу, Гарри не предоставлялось. Впрочем, у него всю жизнь не было толкового выбора. Очередной глубокий вдох и выдох. Гарри стиснул и разжал кулаки, после чего резко обернулся к преподавательскому столу, скользнув по стройному ряду из отсутствующего Дамблдора, увлеченной Макгонагалл и, наконец, хмурого Снейпа, едва ли вслушивающегося в болтовню Слагхорна. Их взгляды пересеклись, и Гарри был готов поклясться, что то, что Снейп увидел в его глазах — мрачную и непоколебимую решимость, — заставило того сглотнуть. Вероятно, он решил, что Гарри хочет прилюдно на него наехать, и стремительно копил желчь, чтобы выплеснуть её сплошным потоком на самоубийцу. Гарри не менее хмуро про себя отметил, что повод однозначно будет. Шаг, ещё один, и уже всё больше студентов отрывало свои головы от воскресного пиршества и весёлого гомона. Гарри сдержал шальную мысль всё-таки приманить метлу и сбежать через витражное окно на рандеву с Волан-де-Мортом, через шрам «позвонив» оному, чтобы тот готовил ему шикарную панихиду. Всё как полагается великому и могучему герою в лице бессмертного Гарри Поттера. Парень приблизился к преподавательскому столу, спиной ощущая взгляд Малфоя меж лопаток и направленную на него волшебную камеру Криви. Что ж, решил Гарри, если он выживет после подобного, то никакой Волан-де-Морт ему совсем не страшен, даже если тот нападёт верхом на трёх драконах и с армией дементоров. Последние сами обомлеют от страха, когда увидят изуродованный труп Избранного. Снейп превратился в каменное изваяние, а Большой Зал затих, ожидая развязки, когда Гарри остановился напротив самого душного преподавателя за всю историю Хогвартса. После великолепной Амбридж, конечно же. — Мистер Поттер? — медленно осведомился Снейп, приподнимаясь над столом. Гарри механически перекрестился. Он никогда не был ни католиком, ни православным, ни протестантом — он не имел ни малейшего отношения к христианству и ни к одной из религий, но в церквушке ему доводилось присутствовать и жест вышел против воли, отчасти, Гарри уповал, что хотя бы один из богов смилостивится над ним. Резкое движение за воротник, перевёрнутая тарелка, испачканная мантия и чужой сюртук — всё это растворилось на фоне поднявшегося гула голосов, когда прикосновение своих губ к губам преподавателя затянулось, и окружающие сумели понять, что произошло. Гриффиндорский стол зааплодировал, и очень скоро к нему стали подтягиваться остальные. Гарри, услышав овации, оторвался, красный как рак, и бегом направился прочь. Ошалевший Снейп напрочь отключился от реальности. — Как бы странно это ни звучало от меня и от реальной этики, — сказала Макгонагалл, хлопком по плечу вырывая Снейпа из глубин его чёрной души и попыток принять реальность за жуткий кошмар. Тот рукой указывал на захлопывающуюся дверь Большого Зала, имея в виду позорно сбежавшего Поттера, то на себя, булькая что-то невразумительное, — Давно пора. К счастью, Гарри этого уже не слышал. Он прикидывал, есть ли у него пятнадцать минут, чтобы упаковаться в подарочную коробку и отправиться к Дурслям экспресс-доставкой (не к Волан-де-Морту же действительно!). Там и вроде какая-то кровная защита, поди, убережет… Всё-таки, поцеловать Северуса Снейпа на глазах у всей школы определенно не было его самым разумным решением.