Во всём виноват этот розовый заяц

      Ханджи стояла в центре столовой, уперев руки в бока. Она широко улыбалась и дурашливо раздавала команды.       — Так, детки мои! Жан, Микаса, Имир, вперёд за выпивкой! — энергичный взмах руки в сторону подвала. — Саша, Конни, Эрен, протираем столы, накрываем нашу поляну! Живее-живее!       Не прошло и получаса, а в столовой уже стояли несколько ящиков спиртного с таким расчётом, что каждому из присутствующих досталась хотя бы одна бутылка. Но пить разрешалось только в этом помещении. Не хотелось бы видеть в городе пьяных, шатающихся разведчиков, заливающихся алкоголем. И если ещё в начале этой импровизируемой пирушки кто-то пытался спрятать за пазухой и унести пару склянок с собой, то после милой показательной беседы с кулаками Леви об этом никто и думать себе не позволял.       Казалось, в теплоту, витавшую в воздухе, можно было завернуться словно в одеяло, лучше всего с близким человеком. Как, например, Криста и Имир, шептавшая что-то на ушко своей девочке, отчего та забавно краснела, улыбаясь, и отводила взгляд. Или Райнер и Бертольд — два неразлучных друга, отношения между которыми уже давно перешли черту дружеских, их взгляды слишком многое выдают. Или те же Саша и Конни, которые, скорее всего, захотев вспомнить некую дворянскую традицию, переплели руки в локтях и одновременно выпили содержимое своих кружек, а после неловко столкнулись губами. Кажется, это называлось «брудершафт» или как-то подобно. Эрен наблюдал за этим, улыбаясь, но в груди ненависть к титанам распалялась со страшной силой и мучительным зудом терзало сердце. Почему это происходит с ними? Смогут ли они победить?..       «Я смогу… Я уничтожу…»       — Всех этих тварей я истреблю!       — Эрен? — Микаса аккуратно дотронулась до его плеча. — Всё в порядке?       Привычный голос сестры успокаивал, этого хватило для того, чтобы вырвать мальчишку из пучины унылых, горьких мыслей, тянувших на самое дно отчаяния.       — Прости. Да, я в норме, не беспокойся, — Эрен смог растянуть губы в слабой улыбке.       — Держи, — Микаса протянула ему бутылку, — тебе следует отдохнуть, расслабиться. Ну же, бери.       — Спасибо.       Алкоголь приятным теплом разливался по телу. Голова тяжелела, а движения становились ленивыми и рассеянными. Где-то вдали прозвучал неприятно пронзительный голос Ханджи.       — Так-так, зайчики, — Зоэ озорно подмигнула Леви, — а не сыграть ли нам в игру? Просто так бухать не интересно!       По восторженным возгласам можно было предположить, что идею поддержали на ура.       — Во что, майор?       Ханджи задумчиво прикусила губу. Она перевела взгляд на бутыль в своей руке, потом на Леви, затем снова на бутыль. В её глазах на секунду блеснул огонек безумия, а губы растянулись в улыбке, явно не сулящей ничего хорошего. Алкоголь исчез в одно мгновенье, а пустая склянка с глухим звуком стукнулась об пол.       — В бутылочку!       — Тебе не обязательно было опустошать именно эту, алкоголичка. У нас полно пустых бутылок.       — Ой, не начинай, Леви-засранец. Так чего ждём? Играем?       Желающих оказалось не так много, всё-таки играть с офицерами было несколько неловко.       — Да ла-а-адно. Че вы такие скучные? Эрен, дуй сюда играть! Жан, Микаса, это и к вам относиться! Что как не родные!       Эрен торопливо уселся в круг, боясь перечить этой странной женщине, и настороженно шепнул сестре:       — Ханджи уже пьяная в стельку? Или мне кажется?       — Не кажется, — мрачно ответила       — Так! — Ханджи вложила в голос всё своё недовольство. — А где Леви? Не расходимся, сейчас я его притащу.       Неуклюже поднявшись, не без помощи рядом стоящих солдат, Зоэ побрела искать капрала.       — Леви! Вот ты где, пойдём веселиться!       — Нет, — кратко, ясно, всё по делу.       — Пфф, ответ неверный!       Ханджи, слишком ловко для пьяницы, перехватила Леви за талию и закинула на плечо.       — Придурошная, верни меня на место!       — Мы и идём к месту, зайчик мой. К месту игры.       Наблюдавшие за разворачивающимся действом солдаты сдерживали рвущиеся наружу смешки и похихикивания и стыдливо отводили глаза в сторону. Не каждый день увидишь сильнейшего воина человечества на плече у пьяной женщины.       На полу Леви очутился так же внезапно, как и оказался в воздухе несколько минут назад. Зоэ потянула его вниз, прошептав на ухо нечто такое, из-за чего Аккерман, к удивлению окружающих, присмирел и спокойно, с таким видом, будто делает большое одолжение присутствующим, сел рядом.       Игру начала Криста, бутылка сделала три полных круга и остановилась на Райнере. Очень сложно описать словами лицо Имир во время поцелуя, задержись Райнер у губ Кристы чуть дольше, ничего бы уже не спасло его от гнева девушки, не отпускавшей руку Кристы ни на секунду.       — Ю-ху! Вот это страсти! — Ханджи определённо было весело. — Жан, крути теперь ты!       Непринуждённо хмыкнув, парень потянулся к бутылочке и крутанул её, подмигнув Микасе. Почти девять с половиной оборотов. Стоп.       Сука.       — Я не буду с конем целоваться! — Эрен зло вскинул голову. почему горлышко направлено именно на него?       — Думаешь, я горю желанием с тобой целоваться? Но это игра, так что давай. Или ты струсил?       Лицо Жана слишком близко, не отвертеться. Противно, но откажешься, — сочтут трусом. Эрен резко подался вперёд и брезгливо коснулся чужих губ, но как только он подался назад, Жан неожиданно схватил его за волосы на затылке. От удивления рот мальчишки-титана слегка приоткрылся и язык Кирштейна проник внутрь, жёстко прошёлся по зубам и деснам, ткнулся в щеку. Эрен был в растерянности, он позволял целовать себя на протяжении долгих десяти секунд, а после непроизвольно сжал челюсти, когда ощутил, как язык Жана переплетается с его собственным.       — Оу, мальчики, это было горячо…       — Ебанулся? — Эрен постепенно приходил в себя и злость медленно растекалась по телу, смешиваясь с алкоголем в крови. — Нахера ты меня так целовал?!       — Мы просто играем, не кипятись, — ехидно ответил Жан, облизав губы. — Да и ты был не сильно против. Спасибо за поцелуй, сладкий, мне понравилось. Приходи ночью ко мне, продолжим.       — Рот закрой, сука.       — Ох, только если твоим членом, милый.       — Жан, хватит, — вступилась Микаса, не желая продолжения ссоры.       Кирштейн недовольно мотнул головой, в этот момент действительно напоминая коня, встал и ушёл не оборачиваясь.       — Не-е-ет, — печально протянула Ханджи, будто бы не заметив неразгоревшейся войны. — Эрен, из-за тебя у нас на одного человека меньше. Как дети малые! Ладно. Леви, теперь ты!       Аккерман с деланным возмущением небрежно крутанул бутылку. Тревога охватила играющих. Это ведь не просто солдат, это — капрал Леви. Сильнейший воин человечества, на него некоторые смотреть боялись, не то что целовать.       «Ох, пусть укажет на меня, пусть укажет… — Эрен с замиранием сердца наблюдал за поворотами склянки. — О чём я думаю? Нет-нет-нет. Только не на меня. Я совсем не хочу целовать эти манящие, тонкие губы, не хочу ощущать его дыхание, не хочу, не хочу…»       — Как ты сегодня популярен!       — Что?       Эрен зажмурился, не в силах поверить в такое уникальное стечение обстоятельств, а когда открыл глаза, на него всё также было обращено узкое горлышко.       «Блять».       — Иди сюда, Эрен, — безмятежно бросил Леви, наклонив голову в сторону.       Сердце раненой птицей рвалось из груди, дыхание сбилось. Эрен медленно опустился на колени перед сидящим капралом и, бережно положив ладонь на его щеку, приблизился к столь желанным губам, опаляя их своим дыханием. И как только Леви коснулся его рта, земля вдруг ушла из-под ног, и теплота окружила со всех сторон, лишая воли. Мальчишка почувствовал, как сильные руки сжимают его плечи, прижимают к горячему, стройному телу. Этот поцелуй совсем не напоминал то лобызание с Жаном. Поцелуй с Леви был чувственным, волнующим и на удивление правильным. Аккерман обхватил нижнюю губу, слегка прикусив её, и проник языком в рот, очерчивая контур зубов. Отрываться не хотелось, но действо и так затянулось на неприлично долгое время.       — А я смотрю между вами уже нет неловкости! — Ханджи… Как она некстати… — Ну да, вы же уже целовались.       Тишина стремительно ворвалась в небольшой круг играющих.       — Что?       — Не слушайте её. Она пиздец какая пьяная, поэтому и несёт несусветную чушь, — безразлично бросил Леви, отворачиваясь.       — Неправда, вы же… А-ай, ла-адно, мне же всё равно никто не поверит, — Ханджи как-то дурашливо улыбнулась и посмотрела на Эрена своим странным изучающим взглядом.       — Мне надо… отойти, — пробормотал Йегер.       — Эрен, мне пойти с тобой?       — Спасибо, Микаса, но я один пройдусь.       Ему просто нужно на свежий воздух. Проветрить голову. Всего на несколько минут оказаться подальше от Леви.       Снаружи не было никого.       «Его губы… Ох, не думать о нём, не думать. Дерево! Красивое зелёное дерево! Трава… Он так приятно пахнет… Блять…»       Эрен прижался лбом к толстому стволу и провёл ладонью по шершавой коре. Он относительно долго простоял в таком положении, — не меньше десяти минут, — и уже подумывал о возвращении в замок, как вдруг со спины его обхватили чьи-то длинные руки, а в щёку ткнулись влажные губы и цепочкой лёгких поцелуев-укусов спускались ниже к шее. Йегер подался назад, теснее прижимаясь к человеку, дарившему ласку.       «Неужели Леви? — на секунду промелькнула в сознании мысль. — Нет… Слишком высокий…»       — Йегер, сучка такая, что же ты со мной творишь? — пробормотали около уха и шершавый язык очертил контур.       — Жан?!       Эрен задышал чаще и попытался вырваться, но его попытку пресекли мгновенно. Слишком сильная хватка.       — Прекрати, Жан! Что ты делаешь?       — Господи, Эрен, помолчи, — шёпот с раздражёнными интонациями.       — Жан, хватит! — крикнул мальчишка, извиваясь всем телом.       — Знаешь, а ты ведь мне нравишься, дурак, — рука обхватывает заднюю часть шеи, а чужое тело прижимается всё теснее. — Я места не нахожу, — Жан выцеловывает шею, облизывает языком. — Ненавижу, — теперь обе руки перебрались на грудь, растягивают пуговицы на рубашке. — Себя и тебя ненавижу.       — Жан, не надо!       Ладонь снова перемещается на шею, вдавливая в ствол дерева, на щеке остаются царапины от коры.       — Я, сука, хочу тебя, понял! Дай мне побыть с тобой хотя бы сегодня! Просто помолчи…       Кирштейн разворачивает Эрена лицом к себе и, не давая себе времени на размышления, бьет коленом в живот. Боль… Сил сопротивляться нет, выпитый алкоголь, видимо, решил дать о себе знать именно сейчас. Йегер пропустил момент, когда с него стянули штаны с бельем, а сам он оказался на животе, лежащим на грязной притоптанной траве, сверкая голым задом.       — Жан! Не надо! Прекрати! Прекрати!       Кажется, новоявленному насильнику надоели его вопли, он бесцеремонно просунул палец в сжатую дырку. На сухую, без смазки. Эрен подавился хрипом, голос будто отказал, всё, что мальчишка мог делать, — это открывать и закрывать рот в немом крике. Из глаз покатились крупные слёзы отчаяния и физической боли.       — Ты пиздец какой узкий, Эрен, — приговаривал Жан. — Только сегодня, слышишь, только сегодня. А завтра — хоть ад, хоть пасть титанов.       Сознание словно в тумане, слова не разобрать. И боль… Нет сил терпеть. Никто не придёт. Не поможет. Почему?