Перелом

      — Зачем ты всё разболтала Шерифу?! — прошипела Лив, прожигая Дикси тяжёлым, колким взглядом.       — О-о чём ты? — перепугалась Дикси и невинно похлопала ресницами.       — О том, что я видела в лесу Чарли!       Кошки брели от своего убежища по тёмному переулку, который был завален мусором. Лив, при этом, обиженно шагала впереди, а Дикси, опустив уши от стыда, неуклюже семенила за ней на своих коротких лапках.       — Я… мне просто стало так страшно! Да и ты была в полном ужасе! Мы никогда ничего подобного не видели!       — Поправочка — я видела, а ты — нет! И тебе показалось, что такое пугающее и необычное событие стоит рассказать такому попугаю, как Шериф?! — Лив остановилась и тяжело вздохнула. — Я понимаю, что он тебе нравится до потери сознания… Ещё и, видимо, до потери сознательности! Но ты меня подставила!       Дикси нервно затрясла головой.       — Шериф обещал, что он никому…       — Шериф — последнее трепло! — Лив повысила голос и злобно дёрнула хвостом. — И, если честно, Дикс, он не заслуживает твоей любви. Он даже шерстинки твоей не стоит! Лезет под каждый кошачий хвост, а ты и не замечаешь! Нагло врёт тебе, так ещё и в скором времени сделает твою подругу сумасшедшей в глазах остальных! Эта слава принесёт нам только проблемы, всей нашей Семье! Думала ли ты об этом, когда открывала рот рядом с этим помойным псом?!       Дикси обречённо застыла на месте. В её янтарных глазах читалась боль от острых слов подруги, от собственной наивности, от искренней любви к коту, который этого, как правильно заметила Лив, не заслуживал. Горькая правда обожгла горло и вьюном сдавила хрупкое сердечко Дикси.       — Прости меня… — только и выдавила она, не в силах пошевелиться. — Я понимаю, что этого недостаточно, чтобы всё исправить…       Лив опять горько вздохнула и покачала головой.       — Ну, уже ничего не сделаешь…       — Нет, Лив! Ты должна бежать! Ты же не хочешь стать второй Шторм, которая сошла с ума и умерла?!       — Ага, и оставить Семью? Чтобы вас всех перебили? Мы итак едва отбиваемся от непрошенных гостей, которые суют носы в наше убежище, а без меня вам станет ещё труднее.       — Мы справимся, обещаю!       Лив скептически посмотрела на Дикси сверху вниз: на её небольшие лапки, щуплый силуэт и нездоровый блеск в глазах, — и поняла, что они точно не справятся.       — Иногда нужно подумать о себе, а не о других.       — Предлагаешь платить за собственное спокойствие жизнями своих товарищей? — Лив с отвращением дёрнулась. — Я, пожалуй, откажусь.       Дикси уставилась на Лив, словно увидела её впервые.       — Ты только что сказала почти так же, как… тот племенной кот, который бывал на нашей территории.       Светло-рыжая кошка нахмурилась.       — Племенной? Из леса, что ли? — её злость на подругу немного поутихла, оставив место любопытству.       — Да. Это случилось ещё до твоего рождения.       — Ах, да. Смотря на тебя, совершенно забываю, что ты старше.       — Так вот, — нетерпеливо принялась рассказывать Дикси, взбираясь вслед за Лив на металлический забор. — Он рассуждал примерно так же. Племя для него было важнее собственной жизни. Это так необычно звучит. Но так благородно! А как он выглядел… О-ох! Держите меня семеро! Крупный, плечистый, белоснежный, ну словно с луны спустился! Красавчик! Ещё и голубоглазый!       — Ох, Дикс, опять ты за своё, — цокнула подруга, закатив глаза.       — Нравятся мне светлые коты, это моя слабость… Да ещё такие мужественные, ах! Он вообще-то жизнь Кирпичу спас!       — Самому́ Кирпичу?! — Лив едва не соскользнула с забора от удивления.       — Да, только тс-с-с! Об этом не принято говорить. Чтобы Кирпич был чьим-то должником — это чудо какое-то! Если б своими глазами не видела, своими ушами не слышала, не поверила бы!       — П-постой, ты же не шутишь? Я не перегрелась на солнце? Кирпич и он… Что этому твоему красавчику в лесу-то не сиделось?       Дикси грустно улыбнулась своим мыслям.       — Не знаю, но… Что-то здесь с его приходом изменилось. Правда, он уже давно не приходит и, думаю, не собирается. А может, умер уже. Кто знает? Его звали…или зовут Снежногрив.       — Ну и имечко! Значит, точно племенной. И почему я о нём ничего не слышала?       — Опять же, из-за Кирпича. Стараются не болтать.       — Нда, стараются не болтать, говоришь? — Лив намекнула, что всё ещё злится, несмотря на то, что разговор зашёл в другое русло.       Дикси поняла намёк, но, к сожалению, ей нечего было возразить. У Лив было полное право сердиться. Кошки продолжили свой путь в поисках еды.

***

      Черешенка была настолько поглощена разборкой трав, что не заметила тихого прихода Снежнозвёзда. С их последнего разговора прошло около пяти дней. Перед вошедшим открылась следующая картина: каменный пол целительской пещеры был устелен сушеными травами, сформированными в аккуратные кучки. Над ними суетилась целительница, бормоча себе что-то под нос. При этом, между зубами она держала стебелёк с фиолетовым цветком, который смешно болтался из стороны в сторону. Пришлось подать голос, чтобы отвлечь кошку.       — Здравствуй, Черешенка.       Уши Черешенки вздрогнули, она обернулась и выронила цветок из пасти. Большие зелёные глаза удивлённо встретили предводителя. Снежнозвёзд чуть не засмеялся, но сумел сохранить невозмутимость в лице.       — Ох, прости, Снежнозвёзд, что-то я крепко задумалась. Хочется хорошо подготовиться к сезону Листопада.       — Всё хорошо, не переживай, — кот улыбнулся ей, а после серьёзно спросил. — Всё ли у тебя нормально?       Черешенка растерянно похлопала ресницами.       — В каком плане? — и даже насторожилась.       — В плане целительства, разумеется.       — Ах, не переживай, — кошка заметно расслабилась. — У меня всё хорошо.       — Не было ли после нашей встречи конфликтов с Галькой?       — Она стала чуточку спокойнее, помалкивает.       — А в целом, всё ли устраивает? Может, нужна помощь в чём-то?       Пришлось хорошенько подумать над ответом. Перебрав все ситуации в голове, Черешенка покачала головой.       — Если мне понадобится помощь, я обязательно сообщу. Спасибо тебе за заботу.       — Это правильный подход, а то некоторые, почему-то, молчат, хотя надо говорить.       — Оу, правда? Разве не очевидно, что по всем вопросам нужно к тебе обращаться? Или к твоему глашатаю Водопаду.       — Видимо, не очевидно. Я вчера случайно узнал, что в палатке воителей в крыше есть щель, и во время дождя капли капают только на Бурогрива, прямо ему на голову! А он терпит!       Черешенка не удержалась от того, чтобы хихикнуть.       — А остальные что?       — А остальные просто тихонько над ним посмеиваются. И даже уже придумали пару-тройку шуток между собой. Вот поэтому приходится ходить по племени и узнавать, вдруг от меня что-то посерьёзнее мокрой головы скрывается.       — Странно, а почему же никто не встал на защиту Бурогрива? Почему он сам не пошёл к тебе? Почему бы просто не заделать эту щель самим?       — Вероятно, смена власти так влияет. Племя привыкает ко мне, а я привыкаю его возглавлять. Не все меня одобряют, не все хотят ко мне идти. Мне нужно заслужить авторитет у соплеменников в качестве предводителя, что я каждый день и стараюсь делать.       — А как связана смена власти и многострадальная голова Бурогрива?       — Даже за такое маленькое дело, как починка крыши, должен кто-то взяться. Всё организовать, понести ответственность за результат.       — А как же Водопад? Он же спит с ними в одной палатке. Осадил бы и приказал крышу чинить!       — Он об этом даже не знал, — Снежнозвёзд усмехнулся. — В палатку Водопад заходит только, чтобы коснуться подстилки и сразу же захрапеть! Тоже привыкает к должности глашатая и ужасно устаёт.       — Да, весело у вас… — усмехнулась в ответ Черешенка и покачала головой. Ей нужно было возвращаться к раскладке трав.       — У тебя точно больше ничего нет? Претензий, предложений после моего рассказа?       — Ха-ха, протекшей крыши, например? Хвала предкам, с этим всё в порядке!       — Может быть, есть что-то личное?       Улыбка сошла с лица Черешенки.       — Кхм, я понимаю, ты хочешь, как лучше, хочешь, чтобы мы говорили на разные темы, но… Прости, я для себя решила, что не хочу говорить о чём-то личном. Про сны ещё могу рассказать. Про Полыневую… Немного. Про ученичество. А в остальном, вся моя жизнь умещается в служении племени, поэтому давай отныне мы не будем это как-то разделять? — её голос стал непривычно резок, глаза холодны́, и все движения выдавали нежелание продолжать разговор. Предводитель даже растерялся от такой перемены настроения, но настаивать ни на чём не стал. Лишь понял для себя, что сказал что-то не то.       — Конечно, я уважаю твоё мнение. Спасибо, что уделила время, — он поклонился ей и вышел из палатки. — Удачного дня.       «А чего ты ожидал? — шепнул ему на ухо червь сомнения. — Она целительница. И зная это, ты её донимаешь. Заведомо проигрышная стратегия. Почему ты выбираешь сложные пути?! Узнал бы Звездный Вихрь, хвост бы тебе открутил!».       Черешенка украдкой проследила за уходящим Снежнозвёздом и прижала уши в немом сожалении.       «Так будет лучше. Никаких больше долгих и откровенных разговоров. Только целительство», — жёстко подумала она и едва не разрыдалась от этих мыслей. Ей хотелось догнать Снежнозвёзда, извиниться и пройтись с ним наедине, излив ему всю душу.       «Он был так открыт со мной, а я его прогнала… Какая мышеголовая! Вдруг ему после этого не захочется ни чем со мной делиться?».       Но узнавать этого она не хотела. Три дня после этого находилась всякая работа, чтобы не пересекаться с предводителем. Правда, у судьбы своё чувство юмора…

***

      Ветер не щадил деревья, раскачивая их так сильно, что они ревели и гнулись к земле. Дождь молотил в разные стороны крупными каплями. Черешенка высунула нос из палатки, услышав крики и возню, а потом и вовсе выскочила в лапы непогоде, когда промокший отряд принялся заносить в лагерь измученного болью Снежнозвёзда. Она неверящим взглядом проследила за тем, как мимо неё проносят его крупное белое тело. Разве такое могло случиться с предводителем? Крупный, как лев — теперь, под дождём он выглядел не лучше дряхлого старейшины.       К отряду, что столпился в палатке целителя, уже подбежал Водопад, чтобы допросить воинов о том, что случилось. Лопух вызвался отвечать за всех, хоть голос у него дрожал от волнения.       — Мы пришли к лагерю племени Теней, но разговор по поводу их набегов на нашу территорию так и не состоялся: начался этот чудовищный ливень, задул ветер, — глаза Лопуха расширились от страха. — Мы поспешили обратно домой. Никто не хотел пережидать непогоду в чужом лагере. На нашем пути на меня едва не упало дерево. Снежнозвёзд среагировал сразу: своим телом оттолкнул меня в сторону, но сам подскользнулся на грязи и кувырком укатился со склона в яму.       Черешенка едва не расплакалась, представляя, как Снежнозвёзд падает. Он лежал у её лап на боку, смотрел на толпу, но ничего не видел, жмурясь от боли.       А Лопух продолжал:       — Мы кое-как вытащили его из ямы. Оказалось, задняя лапа сломана. Так и шли всю дорогу, удерживая его на своих плечах. У остальных тоже есть ранения, — теперь он обращался только к целительнице. — Но, вроде, не такие серьёзные.       Черешенка поблагодарила воина за внимательность и принесла из дальнего угла кладовой две крепкие сухие палки, вьюн и маленькие комочки мха. Лисобока и Лопух вызвались ей помогать накладывать шину.       — Остальные, отойдите, пожалуйста, в сторону, не загораживайте свет в пещеру!       Целительница положила свою лапу на переднюю часть бедра Снежнозвёзда и осторожно надавила в направлении хвоста. Лапа выпрямилась. Кот зашипел от боли.       — Потерпи, мой хороший, — Черешенка сочувствующе погладила его по голове. — Дайте ему палку в зубы.       Кошка засунула в щели между пальцев Снежнозвёзда комочки мха, чтобы когти не впились ему в соседние пальцы при наложении шины; обмотала лапу вьюном и на эту подложку положила по разные стороны две палки, закрепила их с помощниками ещё одним витком вьюна.       Снежнозвёзд весь дрожал от холода: шерсть была тяжёлой от воды. На такой случай в кладовой лежала целая стопка сухой травы. Конечно, она предназначалась для смены подстилок, но целительница без какой-либо жалости выгребла всё, что когда-то насобирала.       В это время Лисобока зачем-то склонилась над предводителем с высунутым языком. Это поставило Черешенку, подошедшую с травой, в тупик.       — Ты что делаешь?       — Я хочу его вылизать, чтобы он не мёрз, — ответила Лисобока.       — Не надо, — отрезала целительница и отодвинула воительницу в сторону.       — Да, это было бы лишним, — согласился Снежнозвёзд осипшим голосом. — Я ещё не настолько беспомощный. Это всего лишь лапа.       — Так, лежи смирно, не шевелись. Сейчас согреешься, — сухая трава толстым слоем накрыла тело кота. — Дам тебе маковых зёрен, успокоишься и поспишь.       Черешенка прогнала зевак из палатки, осмотрела других воинов из отряда. Вправила вывих, почистила под дождевой водой все царапины, наложила мази, дала каждому по маковому зёрнышку на ночь и отправила котов по палаткам.       И когда ночь подкрадывалась к лесу, они остались со Снежнозвёздом в палатке одни. Это было похоже на сон. Вот он, лежит в её палатке, под травяным одеялом, мерно дышит и иногда хмурится в беспокойном сне из-за боли в лапе.       Черешенка осторожно присела к его подстилке, и кот открыл сияющие в темноте глаза. Даже грязный и мокрый, он казался ей таким красивым, а теперь ещё и уязвимым.       — Всё серьезно? — спросил Снежнозвёзд.       — Тебе придётся какое-то время не двигаться и тем более вставать. Нужно, чтобы кость правильно срослась.       — И насколько это?       — М-м, около луны, — прикинула Черешенка.       Предводителя эта новость не обрадовала. Он был не из тех котов, кому удаётся усидеть на месте: его разум постоянно требовал какой-то деятельности.       — На носу Совет, холода… столько дел, как не вовремя этот дурацкий перелом! — сейчас Снежнозвёзд был похож на котенка, которому запретили играть из-за болезни. На упрямого капризного котёнка.       — Тише-тише, не дёргайся, ты же хочешь, чтобы кость правильно срослась? Если этого не случится…. Ты уже никогда не сможешь нормально ходить. Что выберешь: потерпеть луну или сожалеть всю жизнь?       — Да… ты права, прости. Сразу вспомнил слова Звёздного Вихря, что порой мне не хватает терпения, — Снежнозвёзд обречённо уронил голову на подстилку и глубоко вздохнул.       — Как себя чувствуешь?       — Терпимо.       — Тепло?       — Тепло. Спасибо огромное. Честно, в лесу стало так страшно и больно, когда упал в яму. Казалось, что всё, это конец.       — Зато теперь всё позади. Твои воины просто замечательные. Они пронесли тебя через такую непогоду.       — Да, мои воины… и ты. Меня пробивает на слезу от благодарности всем вам.       — У тебя будет шанс всех их отблагодарить, но чуть позже, — Черешенка улыбнулась одними глазами. — Принести тебе поесть?       — Нет, есть совсем не хочется.       — Посидеть с тобой? — это вырвалось у неё случайно.       — Да, — чуть громче сказал Снежнозвёзд, но осёкся и повторил уже сдержаннее. — Да, если тебе не трудно.       Луна поднялась на небо и осветила пустую поляну.       — Так красиво и спокойно, — шумно выдохнул кот. — Если бы не боль, уснул бы, как новорожденный котёнок.       Черешенка сочувствующе промолчала. Для неё возможность вот так поухаживать за своим предводителем, посидеть с ним совсем рядом, чувствуя тепло его тела, была подарком судьбы. Ей не следовало радоваться перелому, но не получалось сдерживать ликование.       Правда, кажется, не она одна так думала. На следующий день к Снежнозвёзду, помимо Водопала и прочих соплеменников, пришла ещё и Лисобока. Её визит разительно отличался от остальных. Она принесла предводителю поесть, села поудобнее и принялась без умолку болтать.       Рассказывала про патруль, про то, кто из воинов что говорил и что делал. При этом, её глаза странно поблескивали, она готова была на Снежнозвёзде дыру прожечь этим взглядом. Черешенку это насторожило, и она попросила воительницу уйти, потому что её раздражение росло с каждой секундой.       Трава для подстилок была снова собрана и утрамбована, так же целительница пополнила запасы крапивы, календулы и тысячелистника.       Всё это время Снежнозвёзд боролся с желанием подняться, перевернуться и изнывал от скуки. Тело без движения затекало, поэтому Черешенка делала ему массаж в перерывах между другой работой. И так несколько дней подряд. Каждый раз целительница с раздражением встречала на пороге рыжую Лисобоку, каждый раз делала массажи и накладывала мазь на перелом из крапивы и окопника, чередуя это с припарками из ракитника.

***

      — Ты хотела встретиться со мной? — уже знакомый шёпот прозвучал у самого уха, заставив шерсть встать дыбом.       От этого голоса похолодело в груди, и Черешенка поняла, что это сон. Она открыла глаза и оказалась совсем близко с виновницей своих кошмаров, которая расплылась в довольной ухмылке, прищурив разноцветные глаза. Вокруг не было ничего, только пустое белое пространство. Кошки словно находились везде и нигде одновременно.       «Словно между мирами», — догадалась Черешенка и вдруг поймала себя на мысли, что ни с кем не делилась желанием пообщаться с покойницей.       — Откуда ты знаешь? — закономерно спросила она и даже испугалась, что эта кошка способна забираться в голову.       Шторм будто ждала этого вопроса и с охотой ответила:       — Когда сестрёнка рассказывала обо мне, ты прямо засветилась любопытством.       Целительница отметила про себя, что взгляды у сестёр были одинаково дерзкими, прожигающими, так что в родстве сомневаться не приходилось.       — Ты следишь за мной?       — За всеми, дорогая. За всеми… Я могу проникнуть на любую территорию безнаказанно и узнать обо всём, что делают живые. Могу путешествовать по чужим снам… У смерти есть свои плюсы.       — Радуешься смерти? — нахмурилась Черешенка.       — Нет, я не радуюсь, а всего лишь принимаю её. А это не одно и то же. Я знала, что мне недолго осталось.       — Да, ты ведь умела предсказывать… — понимающе кивнула Черешенка, подхватывая чужую мысль. Её голос был наполнен искренним сожалением.       — Хах, мои способности тут не при чём. Достаточно было хорошо знать убийцу. Но мне приятно знать, что мой дар кто-то принимает, не считая сумасшедшей. Приятно знать, что я сделаю хоть что-то хорошее. Не думала, правда, что моей собеседницей станет дикарка.       — Кто-то? — целительница подняла бровь.       — Репутация у вас среди моих… не самая лучшая. Для шаек, живущих бок о бок с вами, вы — лесные, странные со своими устоями, вот и прозвали вас дикарями. Правда, теперь я понимаю, что это мы дикари, по сравнению с вами.       Черешенке не было, с чем сравнить и что на этот ответить. Мир бродячих был ей неведом. Но зато она отчётливо чувствовала одиночество от покойной души, и её словоохотливость об этом говорила.       — Неспокоен твой дух, — неуверенно начала Черешенка. — Ты помогаешь, но словно сама просишь помощи…       Шторм помолчала, а после мрачно кивнула. В её глазах не осталось прежнего озорства, только глубокая печаль от воспоминаний о своей жизни.       — Думаю, мы сможем помочь друг другу, если я узнаю хотя бы что-то…       — Спрашивай, — перебила Шторм.       — Почему пророчество пришло от тебя, а не от Звёздного племени?       — Вероятно, потому что оно связано с моей сестрой. К тому же, ты и сама знаешь, что ваши предки не всесильны, не могут знать всего. Часть истины передалась мне. Другая часть истины — им. Это то, что увидел Снежнозвёзд. И вы двое верно начали мыслить, что оба пророчества — часть одной большой картины. Как же это всё-таки приятно, — Шторм приблизилась к Черешенке с хищной гордостью в глазах. — Мои бродячие товарищи до такого бы не додумались. Из вас хорошая команда.              От последних слов целительница смутилась, а покойница словно этого и добивалась.       — Мечешься, пташка? — спросила она, не скрывая насмешки. — От чувств бежишь. Легче из племени уйти, чем перестать его любить.       — Давай не будем об этом…       Но Шторм оказалась за спиной и склонилась над ухом целительницы:       — От себя не убежишь. От судьбы тоже. И от смерти… тоже, — покойница перешла на зловещий шёпот. — Она плетётся за тобой хвостом, но ты пока не видишь. Только когда над тобой нависнут кроны деревьев, наблюдающие за твоей болью, ты увидишь её воочию. Смерть…       Черешенка оторвала голову от подстилки, а потусторонний шёпот продолжал эхом в голове повторять: «Смерть, смерть, смерть!». Живот неприятно скрутило, во рту пересохло. Со своей подстилки поднял голову Снежнозвёзд, услышав шорох.       — Кошмар? — спросил он с тревогой, прекрасно зная ответ.       Черешенка выпила остатки дождевой воды из мха и только потом мрачно кивнула. Ей удалось пригладить вздыбившуюся шерсть и, превозмогая дрожь в лапах, дойти до подстилки предводителя. Она тряслась так, словно её окунули в ледяную реку.       — Я видела Шторм… — и пересказала всё, что узнала, умолчав только о последних словах бродяги.       — Что тогда тебя испугало? — спросил проницательный предводитель после её рассказа.       — Она… сама по себе пугающая, вот и всё, — соврала Черешенка.       Скрыть ложь у неё не получилось, но голубые глаза лишь задумчиво скользнули по ней. Что бы там ни было, у кошки явно были свои причины молчать. Снежнозвёзд только тяжело вздохнул.       Они оба замолчали, уставившись на спящий лагерь, и каждый думал о своём. Белоснежный кот то и дело украдкой поглядывал снизу вверх на Черешенку. Она, почувствовав это кожей, поймала его взгляд, и чтобы не было неловко обоим, спросила:       — А… ты вообще спал?       — Нет, — Снежнозвёзд опустил взгляд и расплылся в дурацкой улыбке.       — Что такое?       — Нет, ничего. Сам не знаю, — и издал тихий смешок.       Смотря на него, Черешенка и сама не смогла сдержать улыбки, а потом и вовсе тихо рассмеялась. Ей вдруг стало так смешно от слов Шторм, от смерти, от травмы предводителя. Всё это казалось таким нелепым, как чья-то очень плохая шутка, в которую они оба поверили.       — Мы, как мышеголовые сейчас, — сквозь смех прошептал Снежнозвёзд. — Смотрим друг на друга, смеёмся, а над чем — и сами не знаем!       — Это, наверно, истерика, аха-ха… — Черешенке было приятно, как он объединил их в «Мы».       — Уж лучше смех, чем плач!       — Согласна! Ух, аж живот свело! Аха-х, — кошка немного успокоилась и отдышалась, но смущаться и глупо улыбаться своим мыслям не перестала. Как и Снежнозвёзд…       Приятное тепло окатило с головы до лап. Сладкое, манящее чувство, от которого тело становится лёгким, как пёрышко… Шторм оказалась права: легче было уйти из племени, чем забыть его. Взгляд целительницы невольно потеплел и заискрился.       — Ну ладно, я пойду отдыхать… — поспешила она подняться, чтобы не привлекать внимания к своему состоянию.       — Погоди, тебе хоть стало лучше?       — Да, мне стало гораздо спокойнее, правда. Каждая такая наша беседа по поводу снов и знаков очень помогает, — сказала Черешенка, пребывая в лёгкой эйфории, заставляющей её сердце бешено колотиться.       — Я очень рад это слышать. Правда.       И только Черешенка со спокойной душой хотела лечь на подстилку, одна мысль, острая, как шип, заставила её спуститься с небес на землю. Одна ма-а-аленькая неприятность, не дающая покоя.       — Ах да, Снежнозвёзд… кхм, — она не знала, можно ли вообще о таком просить, и очень боялась себя выдать. — Можешь поговорить с Лисобокой о том, чтобы она не ошивалась здесь подолгу?       Предводитель молчал, ожидая, что она скажет дальше.       — Её болтовня мне… мешает работать. Я предпочитаю, чтобы в моей палатке стояла тишина. Это не место, куда можно прийти и устраивать посиделки. Я же вижу, как она обижается, стоит мне сделать ей замечание. Как будто у неё есть особое право так себя вести.       — Я тебя понял, Черешенка. Сам намеревался с ней поговорить.       — Правда?       — Да, её походы ко мне стали частыми и двусмысленными…       — Ну конечно, и ежу понятно, зачем она приходит! — недовольно пробурчала целительница и едва не пнула свою подстилку. — И что ты ей скажешь?       — Сначала выясню, что она подразумевает под этими визитами. А потом скажу, что сам об этом думаю.       У Черешенки земля ушла из-под лап. С её стороны было бы некрасиво напирать на дальнейшем расспросе. Да и не было в неё такого права! Поэтому пришлось прикусить язык, сухо пожелать спокойной ночи и уткнуться мордой в подстилку. Сердце обливалось кровью от страха. А что если Лисобока ему тоже нравится? Тогда существование с ним под одной крышей превратится в ещё бо́льшую пытку!

***

      На следующий день Черешенка тактично выскользнула из палаты, стоило Лисобоке показаться в зоне видимости. Рыжая воительница бодро приближалась с добычей в пасти к лежачему предводителю, который уже дожидался её.       — Спасибо тебе за угощение, Лисобока.       — Сама поймала! — гордо выпятив грудь, сказала кошка. — Жирненькая попалась мышка, решила отнести её сразу тебе!       — Ещё раз спасибо… Слушай… Я заметил, ты чаще других приходишь меня навестить.       — А что в этом такого? Мы же пара!       — Пара? — Снежнозвёзд растерянно изогнул бровь. — Но мы, вроде, не обсуждали с тобой этого. И не было взаимного признания в чувствах.       — Нужно признание? Хорошо, — Лисобока села перед ним, обвив хвостом лапы. — Ты мне нравишься. Теперь твоя очередь.       — Погоди-погоди, — предводитель поперхнулся от её напористости и чуть не рассмеялся. Казалось, эту кошку вообще ничего не смущало. — Не всё так просто. Мы не можем быть парой.       — Почему это?       Коту стало даже не по себе от её строгого и упрямого взгляда. Казалось, если он ответит неправильно, она его располосует.       — Потому что у меня нет романтического интереса к тебе.       Воительница отшатнулась от него и уставилась непонимающе, словно он ударил её без причины.       — Но как же так?! А как же все твои намёки?       — Мои намёки?       — Ты брал несколько раз меня в патруль, болтал и шутил по пути.       — Да, но я шутил и общался со всеми…       — А как смотрел на меня… думаешь, я не заметила?       — Я… даже не могу припомнить, когда это могло произойти, — ситуация становилась всё абсурднее.       — А помнишь, мы общались у кучи с добычей?       — Но это было один раз и то…       — А ещё, — его перебили. — Ты пропускал меня вперёд в ежевичный лаз! И улыбался.       — Я всегда кошек пропускаю первыми…       — Ты так же охотно принимаешь мою помощь и добычу от меня, выслушиваешь мои рассказы.       — Да, я искренне благодарен за твою помощь и общение, но не подразумевал чего-то… такого.       — То есть… Не было никаких намёков?       — Нет. Прости, если заставил тебя так думать.       Лисобоку это сильно задело, по её сердцу полоснули когтями. Она с презрением посмотрела вглубь целительской пещеры.       — Ах, ну конечно, зачем нужна подруга, когда за тобой ухаживает такая красивая и милая Черешенка!       — Причём здесь целительница, которая делает всё, чтобы я смог нормально ходить?       — А почему тогда ты не хочешь быть со мной?       — Неужели слов «Нет любви» недостаточно? — их диалог начал Снежнозвёзда раздражать.       — Для меня недостаточно. Кого тогда ты любишь?       — Никого! А даже если бы и любил, это бы не касалось никого, кроме меня!       — Врёшь.       Предводитель устало опустил голову.       — Хорошо. Ладно. Ты меня раскусила. Я не то что бы влюбился… Просто меня преследует её образ. Когда патрулировал границу, увидел незнакомую кошку. Она мне сразу понравилась, — Снежнозвёзд с самым серьезным видом умел пудрить мозги.       — И что это за кошка?       — Без понятия, она стояла далеко. К сожалению, больше я её не видел. Да и наш союз был бы невозможен, сама понимаешь.       Лисобока облегчённо уселась на землю и коварно улыбнулась.       — Раз её больше не видели, может, стоит забыть о ней в компании заинтересованной соплеменницы?       — Нет, прости, я не хочу использовать твои чувства таким образом. Ты не заслуживаешь быть просто подружкой для утешения. Я сейчас всё объясняю, потому что уважаю тебя, понимаешь? А не чтобы унизить.       Лисобока глубоко задумалась, не понимая, как ей реагировать. С одной стороны, он был прав, а с другой стороны это несправедливо! Она столько для него сделала, а он любил какую-то незнакомку, которая на него просто посмотрела! Поэтому воительница не придумала ничего лучше, чем сухо попрощаться и забрать свою мышку, чтобы положить обратно в кучу с добычей.       «Вот пускай тогда эта незнакомка ему еду и таскает! Правильно: я что себя, на помойке нашла?!» — подумала отвергнутая кошка по пути, высоко задрав нос.       Черешенка вскоре вернулась из леса. Ей было так приятно думать, что возвращается она не в пустую пещеру, что там лежит и Снежнозвёзд и ждёт её.       — Ну что? Как поговорили?       Предводитель приподнялся на передних лапах и посмотрел на Черешенку в полном недоумении, которое осталось после странного разговора.       — Она подумала, что я её друг. Точнее, искренне поверила в это. Но это не так. И после открытой ей правды, она обиделась, ушла и даже мышку с собой забрала.       Черешенка удивлённо вздёрнула брови и рассмеялась.       — Хоть бы мышку оставила, уж она-то точно ничего не сделала! Аха-ха! — бурая кошка покачала головой. — Как это грубо с её стороны. Ну ничего, не переживай, я принесу тебе поесть.       Перед Снежнозвёздом упал дрозд, и белоснежный кот довольно заурчал, так как птиц он любил даже больше, чем мышей и землероек. А Черешенка об этом прекрасно знала, потому что однажды случайно подслушала их с Водопадом разговор на эту тему.       — Большое спасибо, Черешенка. — предводитель явно хотел продолжить делиться впечатлениями, даже во время трапезы. — Хах, ты бы просто слышала Лисобоку. Не поверила мне, что я никого не люблю. Ну и пришлось наплести, что у меня есть образ какой-то бродячей кошки, который мне тяжело забыть. Не признаешься же, что нравится целительница! Это же для неё такой… — Снежнозвёзд слишком поздно осознал, что ляпнул. — … позор.       Черешенка уронила всё, что держала в лапах.