rainy day

В комнате Второй очень редко бывает тихо. Почти никогда. Разве что, если все ушли в столовую или еще куда. Хотя даже в пустующей комнате слышно эхо голосов и отзвуки слишком громко играющих плееров, будто крысы оставляют тут частичку всегда приследующего их шума после ухода. Сегодня тихо. Крысята, весь день резвившиеся во дворе впитывая живительную влагу после месяца под знойным небом, устало лежат на спальниках или просто на липком полу. Кто-то спит, кто-то воткнул наушники и утонул в мечтательной полудрёме. Те, у кого еще есть силы пошли доблестно грабить столовую. Мертвец курит на подоконнике, прислонившись к холодному стеклу, а Рыжий умостившись на единственной кровати лениво перебирает гитарные струны, напевая  колыбельную. Голос вожака, вместе со взглядом черных, бездонных глаз из-под дрожащих ресниц, не закрытых зелеными стеклами, действовал убаюкивающе даже на Мертвеца. Но уснуть сейчас — было бы упущением. Не понаблюдать за Рыжим, в кои-то веки прекратившим свою клоунаду, таким спокойным и задумчивым Рыжим, без очков, в растегнутой мокрой рубашке на голое тело, нежно обнимающим гитару с воткнутой в гриф сигаретой, было бы самым большим упущением в жизни. Дождь снова возобновился, превращаясь в ливень с грозой. Из дырки в окне знатно поддувало, заставляя Мертвеца невольно ежиться и сильнее закутываться в черный кардиган с порваным рукавом. Рыжий взглянул на него сквозь сигаретный дым и почти родительским жестом пригласил на кровать, где еще и укрыл пледом, тешась возмущением скорпиона. — Научить? — он вопросительно кивнул в сторону гитары. — Давай, — под предлогом того, что нужно будет держать инструмент, Мертвец скинул плед на пол, где тот сразу же утонул в грязных носках, окурках и пустых бутылках. Рыжий уложил гитару на колено друга и принялся выставлять его пальцы на струны, что-то спешно объясняя. Ветер снова дунул в щель с удвоенной силой, заставляя снявшего кардиган Мертвеца густо задрожать. — Если ты еще раз попытаешься укутать меня я прибью тебя, Рыжий. — Ну, я знаю и другие способы согревать людей. Вожак лучезарно улыбнулся и притянул к себе за шею не успевшего ничего сообразить Мертвеца и напористо поцеловал, зарываясь рукой в синие косички. Ведомый гипнотическим взглядом он приоткрыл рот, отвечая и позволяя Рыжему проникнуть языком между пожелтевших зубов. Поцелуй был долгим и теплым. А когда он прекратился Мертвеца утянули на кровать, небрежно отодвинув гитару. — Ну что? Теперь теплее? Или пледом укрыть? — нагло усмехнулся крыс. — Заткнись, — Мертвец накрыл усмешку губами и вжал Рыжего в грязную простынь.