Кровавая любовь

В старой избе, средь зимы, в лихорадке, Мечется дева, жаром горит, Мать взгляд на окно бросает украдкой, Зная, что ночь опасность таит. Девушка тихо шепчет губами: «Матушка, шире открой же окно, Он будет взбешен, раз не впустим мы сами, А коли захочет — войдет все равно». Мать же топор сильнее сжимает, Сквозь слезы глядит на хворую дочь. «Пусть же мой гнев на себя принимает, Коль видя меня не бросится прочь». Дева сквозь слезы шепчет молитву, А тело пылает, тело горит, Слышит — вот кто-то шагнул за калитку, И тело вдруг странным огнем полонит. «Мама, я слышу, его лошадь шагает, Сам-то идет не касаясь земли, В истоме сердечко мое замирает, Мученья мои, прошу оборви. Он каждую ночь меня навещает, И каждую ночь я подвластна ему, Он вечную жизнь вместе с ним обещает, Клянется вовек не отдаст никому. От страха дрожу в его я объятьях, Сильных тех рук, что мешают бежать, Он взглядом своим насылает заклятье, Ему так желанно меня целовать… От тех поцелуев на шее имею Две мелкие ранки. О, мама, не плачь, От взгляда его будто вся каменею, Он мне и спаситель, он мне и палач. Мама, прошу, прерви же мученья, Без власти над телом я жить не хочу, И может тебя терзают сомнения, Но жизнь я свою лишь тебе отдаю». В окне заблестели два огненных глаза, Мать же подходит к дочке своей, Она, замахнувшись, покончила разом И с дочкой, а после и с жизнью своей.