Кровь не пахнет

      Обучаться у Чонина было сравнимо с плаванием в открытом море, когда до этого доводилось погружаться в воду только в ванной. Сам Чонин занимался охотой с младшего подросткового возраста — в двенадцать его уже брали помощником на важные задания, а к шестнадцати стали отпускать одного. Чонин был закалён опасностью и выращен в угрозах. Его стойкость и стальной нрав были по душам прочим охотникам, но точно не тем, кого Чонину поручили учить. В число этих счастливчиков угодил и Сынмин.       Будучи на год старше своего наставника, Сынмин ощущал себя рядом с ним ребёнком, только научившимся ползать. Вместе с ним на первом занятии на тренировочном полигоне оказались ещё двое. Чонин оглядел юношей несколько раз и тяжело вздохнул. Команда собралась до отчаянного бесполезная.       Сынмин родился в паре охотников и с самого детства знал: его будущая профессия давно определена. Вырываться из оков семейного дела он и не пытался: бесполезное занятие. Какая радость человеку, знающему о поджидающей на каждом углу нечисти, выходить в общество несведущих и до конца дней скрывать свою осведомлённость, чтобы не сеять суматоху? Смог бы он не опасаться за жизнь и доверять хоть кому-нибудь? Проще было оставаться с союзниками и знать, что с тыла его прикроют.       Однако лезть в драку Сынмин тоже не спешил. Всевозможными способами уворачиваясь от наставлений родителей, он откладывал тренировки неприлично долго. К совершеннолетию опекать бесполезного отпрыска всем надоело. И отец, прознав о том, что лидер общины заставил выдающегося для своих лет охотника Ян Чонина поделиться навыками со своими сверстниками, тут же отправил Сынмина на обучение, не пожелав выслушать ни единого писка возражений.       Ещё один из троицы новоиспечённых учеников был Сынмину хорошо знаком, так как их семьи близко дружили. Сынмин переглянулся с Хёнджином, и оба с тоской подумали о том, что кто-то из их родителей разболтал другим об этой пыточной, именуемой "уроки Ян Чонина".       Хёнджин к девятнадцати годам научился чуть большему: он уверенно владел арбалетом, который, к слову, уже давно никто не использовал, а так же был неплохим картографом. Чонина же это нисколько не впечатлило.       И только третий из команды подавал хоть какие-то надежды. Хан Джисон, с большой опаской поглядывая на любое огнестрельное оружие, был славным разведчиком. Невысокого роста и с успехами в спорте. Самым выдающимся его качеством Чонин счёл молчаливость. Пока Хёнджин без конца тараторил что-то о своей несчастной судьбе, а Сынмин ныл от усталости, Джисон только переминался с ноги на ногу и ждал указаний.       Чонин коротко объяснил основы: стрелять в призраков бесполезно, шкуру оборотня чёрта с два пробьёт что-то слабее автоматической винтовки, а вампиры первостепенно будут пытаться кусать за запястья. На этом информационный поток оборвался. Чонин всучил каждому по пистолету и отошёл на двадцать шагов, устанавливая мишень. Он ещё раз взглянул на учеников и убрался подальше от цели, явно не питая надежд, что хоть один из них не промахнётся.

***

      После нескольких выстрелов то в землю, то в глубину леса Чонин обошёл незадачливых бойцов по кругу и объявил о том, что безопасный этап окончен. Самым высокомерным, насколько только представлялось возможным, тоном он сказал:       — Нельзя постичь искусство боя без настоящего противника.       Сынмин лениво подумал, что Чонин решил устроить какой-нибудь спарринг, но надежды его рухнули очень быстро.       — Я сделал всё, что мог, — заявил Чонин. — Дальше я отведу вас к собственному наставнику, и пойдёте на первую охоту.       Под испуганные перешёптывания они направились к Со Чанбину, который только скептически цокнул языком и принял решение, от которого даже Чонин подавился воздухом.       Чонин был на двести процентов одиночным бойцом. И лишь от упоминания о том, что ему предстояло самому вести на задание мало что соображающих в охоте подростков, лицо Чонина скривилось так, словно он боролся с приступом невыносимо мучительной боли.       Джисон громко рассмеялся, и Сынмин уловил, как Чанбин хитро подмигнул Хану. То ли они уже были знакомы, то ли оба просто радовались возможности поиздеваться над Чонином.       Когда истерика Джисона успокоилась и всеобщее настроение пришло в равновесие, Сынмин задумался над более удручающей стороной ситуации.       — Мы только что стали отрядом смертников? — шёпотом спросил Сынмин у Хёнджина.       — Вне всяких сомнений, — ответил он.

***

      Поняв, что ему самому придётся бок о бок с Сынмином, Джисоном и Хёнджином противостоять нечисти, Чонин всё-таки снизошёл до какого-никакого обучения. Он добросовестно научил их целиться из винтовки, объяснил, как определять уровень опасности врага, и показал несколько жестов для переговоров на расстоянии.       Сынмин плохо запомнил некоторые жесты. Уяснил только, что если Чонин покажет пальцем себе за левое плечо, то нужно делать ноги. По лицам остальных было заметно, что и для них эта информация стала самой важной.       Чонин выбрал для их первой вылазки не слишком уж сложное задание. Потом ещё немного попричитал о том, что у него дел по горло, а он вынужден возиться с детьми. Чонин был младшим во всём отряде, но никто даже не подумал оскорбиться.

***

      Единственная проблема в поставленной миссии была в том, что до логова укрывшегося в сумеречной тени одинокого оборотня путь лежал длинный и тернистый. Сынмин в уме прикинул, что два дня пешего похода в одну сторону сильно ударят по его психике. Тем более, когда окружение его не блистало доброжелательностью.       — Боишься? — спросил Джисон, пока Чонин перебирал содержимое их рюкзаков в попытке найти и выкинуть что-нибудь очень ценное.       — Немного, — Сынмин с удивлением заметил, как подрагивали кончики собственных пальцев.       — Я слышал, туда никто не ходил только потому, что это займёт много времени, а так всё просто. Всё пройдёт гладко.       Голос Джисона был спокойным и утешающим. Сынмин вздохнул и коротко обнял Хана за плечи. В конце концов, не стали бы их в самом деле отправлять на верную смерть, не так ли?

***

      Уже в самом походе выяснилось несколько интересных обстоятельств.       Во-первых, Сынмин отметил, что оказался, должно быть, самым безрассудным из отряда. Стоило ему только отойти на несколько сотен метров от поселения, как весь страх резко испарился. Он знал, что не умрёт. Но чувство, что он уже стоял одной ногой в могиле, отлично прижилось глубоко внутри. И потому опасность стала безразлична.       Во-вторых, стоило признать, что охотники вроде Хёнджина ныне были в дефиците. Боящийся каждого шороха Хван Хёнджин был крайне внимателен. Словно заяц, бегущий из горящего леса, он всегда верно указывал путь к отступлению. Правда, делал это настолько стремительно, что остальные едва ли замечали его исчезновение.       В-третьих, Хан Джисон обладал на редкость скудным желанием говорить. На любой вопрос Чонина он отвечал либо "да", либо "нет". Нелепый диалог, который каждые несколько минут начинал Хёнджин, чтобы справиться с тревогой, он поддерживал единственным способом — просил умолкнуть.       К ночи ничего так и не произошло. Отряд дошёл до более-менее приемлемой для привала поляны, и Чонин отдал указание ставить палатки, коих было две.       Хёнджин наотрез отказался быть далеко от Чонина. Несмотря на то, что командир не стремился расположить к себе сокомандников, все заранее знали одну вещь: нет безопаснее места, чем плечом к плечу с Чонином. Нехотя Ян согласился и, угрюмо анонсировав подъём с рассветом, улёгся спать рядом с Хёнджином.       Джисон в это время бережно поправлял брезент у другой палатки и старался так, будто намеревался провести в этом укрытии по меньшей мере полжизни. Сынмин улыбнулся такой мысли и аккуратно забрался в палатку, где сразу стал залезать в спальный мешок.

***

      Сынмин проснулся от того, что ему было сложно дышать. Он в панике открыл глаза и пустым взглядом уставился в темноту.       — У нас гости, — едва различимым шёпотом произнёс Джисон, и тревога Сынмина немного поутихла. Это не была проблема, это был всего лишь Джисон. — Я слышал шорохи снаружи.       В полной темноте они не видели лиц друг друга, но Сынмин был уверен, что Джисон находился на грани панической атаки. Хан держал обе ладони на лице Сынмина, боясь, видимо, что тот закричит или ещё как-нибудь привлечёт внимание.       Сынмин коротко погладил Джисона по плечу и медленно снял с себя его руки, не издав ни звука.       — Нужно как-то разбудить Чонина, но не попасться этой твари, — просипел Джисон.       Сынмин, ещё не до конца отошедший от пробуждения, не понимал, о какой твари шла речь. Если Чонин и тварь в речи Джисона были разными существами, то его единственная версия рассыпалась на кусочки.       Сынмин подтянул к себе рюкзак и развязал на нём шнуровку, пока Джисон рядом только прерывисто дышал и поворачивался из стороны в сторону.       Оружием они были снабжены до зубов. Чонин в начале похода, конечно, высказал опасения, что они случайно перестреляют друг друга в ходе задания, но всё же оставил при них ножи и пистолеты. И свой пистолет Сынмин бережно извлёк из рюкзака, а после снова коснулся Джисона.       — Как думаешь, что оно такое?       Успокаивал и тот факт, что, представляй это нечто из себя действительную угрозу, Чонин бы уже точно встал и без всякой помощи.       — Посмотрим? — несмело предложил Джисон, и они аккуратно вылезли из палатки, оглядываясь в слабом лунном свете.       Маленькое существо, стоявшее прямо у их ног, было похоже на цыплёнка, вымазанного в грязи. Сынмин не сдержал нервного смеха, уставившись на птицу, бегающую по поляне в полной растерянности.       — Сынмин, — Джисон приблизился к его уху и прошептал: — Такие милашки были в моём пособии. Эта дрянь не охотится в одиночку.       Широкая тень от листьев окружающих их деревьев резко всколыхнулась на ветру, и на мгновение Сынмину показалось, что цыплёнок улыбнулся.       — Его можно убить одним плевком, — с сомнением произнёс Сынмин, уже не стараясь понизить громкость голоса. — Не думаю, что нужно стрелять.       — Нельзя стрелять, — согласился Джисон. — Тут должна быть поблизости его стая, они услышат.       — Что в них вообще опасного?       — Ничего особенного, — произнёс Джисон, и Сынмин невольно удивился от того, насколько его голос сильно дрожал. — Просто нападают кучкой из сотни таких птенчиков и сжирают заживо.       Сынмин присел на корточки и взял птицу в руки. Существо не стало сопротивляться, но, только почувствовав тепло человеческого тела, тут же вцепилось в руку Сынмина. Он не успел даже сообразить, что произошло, когда Джисон приблизился и быстро свернул птице шею. Взгляд Хана блеснул, когда он увидел оставленную клювом существа кровоточащую точку на чужой ладони. Сынмин не знал точно, как интерпретировать это, но понадеялся, что таков был у Джисона защитный механизм. Может быть, его злило, что нечто ранило его сокомандника?       — Нам стоит ждать остальных? — опасливо уточнил Сынмин, смотря на свою кожу, по которой медленно текла струя крови.       — Определённо стоит, — послышался за спинами Сынмина и Джисона хриплый голос проснувшегося Чонина. — Миленько, что вы решили пораниться и позволить всем нас обнаружить по запаху крови.       — Кровь не пахнет, — возразил Сынмин.       — Это для тебя она не пахнет, — прошептал Джисон.       Сынмин сильнее перехватил рукоять пистолета, словно он был спасением от всех бед.       В окружавших поляну кустах начали раздаваться подозрительные звуки. Чонин напряжённо поджал губы и шикнул на всех, чтобы прислушаться. И в этот момент Сынмин ощутил, как пальцы Джисона сжались на его ладони. Хан схватил Сынмина за руку и придвинулся так близко, как только смог.       Шум становился громче и всё больше напоминал стрекотание кузнечиков. Чонин поднял с земли небольшой камень и, прицелившись в открытую палатку, бросил его внутрь, после чего оттуда вылетел напуганный до полусмерти Хёнджин.       Они вчетвером встали рядом, и Чонин устало вздохнул.       — Приготовьтесь устроить месиво из утят. Если вдруг решите, что они слишком милые, чтобы их убивать, они обглодают ваши кости, — предупредил Чонин.       — У нас не хватит патронов на них всех, — немного помедлив, сказал Сынмин.       — Даже не думай стрелять, — прошипел Чонин. — Засучите рукава. Я сбегаю за ножом.       С этими словами Чонин в пару шагов пересёк поляну и залез в палатку, вытянув из неё рюкзак.       Джисон тут же ринулся и за своим рюкзаком, неосознанно потащив за собой Сынмина. Ким не успел среагировать и запнулся о первую же ветку, валяющуюся на траве, после чего полетел лицом вниз. Джисон всё так же судорожно сжимал его руку, а потому мгновенно упал рядом. Не прошло и нескольких секунд, как кровожадные птенцы налетели на своих жертв сверху.       В попытке отбиться Джисон выпустил Сынмина из своей хватки и перекатился на спину, тем самым переломав кости нескольким существам.       Чонин и Хёнджин стояли чуть поодаль спиной к спине и активно перерезали глотки маленьким птичкам. В этот раз Сынмин отчётливо почувствовал запах крови. Он ощущал, как впивались клювы и крохотные когти в его спину и ноги, и внезапно словно стал абсолютно скован в движениях.       — Не может же быть, чтобы их надо было просто резать, — отчаянно прокричал он, кое-как отмахиваясь от окруживших его существ. Сынмин надеялся, что его слова достигнут слуха Чонина, который точно не впервые сталкивался с таким. — Как избавиться от всех разом?       Джисон, заметив, что Сынмин находится в бедственном положении, пришёл на помощь. И его руки, которыми он активно откидывал птичек, вскоре прекратились в сущий кошмар.       — Боятся яркого света! — крикнул в ответ Чонин. — Надо что-то поджечь!       Джисон, пошатываясь, всё же поднялся на ноги и обезображенной рукой схватил Сынмина за шиворот, потягивая на себя. Сынмин чувствовал боль во всём теле, а стекающие по коже струи крови заставляли его соображать куда медленнее, чем хотелось бы. Поднявшись, он оказался втолкнут в палатку, куда до него уже успели забраться и птички. Но кое-что Сынмин понял. Сдерживая болезненные стоны, он схватил рюкзак за нижнюю подкладку и вытряхнул его содержимое. В темноте он нащупал зажигалку и, не раздумывая, поднёс огонь к спальнику.

***

      — Надо полагать, пистолет Джисона остался в огне? — спросил Чонин, смотря на пожар.       Четверо стояли вокруг горящей палатки и наблюдали за тем, как птицы разбегались по лесу, оставив их в покое.       — Да, я... он там, — кивнул Джисон.       — Классно будет, когда патроны взорвутся, — флегматично сообщил Чонин. — Надеюсь, вам, бестолочам, пара осколков угодит в глаза.       — Я иду домой, — заявил Хёнджин, услышав о возможном взрыве патронов.       Сынмин окинул взглядом Хвана, на котором не было ни царапины, а потом снова перевёл глаза на Джисона, чья одежда превратилась в лохмотья. Рукой Джисон зажимал рану на своём боку. Сам Сынмин был испачкан в крови с головы до ног, но уже не обращал на это внимания.       — Кто куда идёт, решать мне, — грубо отрезал Чонин. — В километре к северо-востоку отсюда протекает река. Вы двое, — он повернулся на Сынмина и Джисона, — пойдёте туда и приведёте себя в порядок. А мы упакуем остатки вещей и двинемся следом. Если кто-то из вас к моменту нашего прибытия утонет, искать не будем.

***

      По дороге к реке Джисон внезапно стал куда более многословен. Должно быть, эмоции после пережитого всколыхнули в нём некоторые переживания.       За горизонтом уже поднималось солнце. И вид с берега узкой речки на рассвет был ослепительно красив.       Сынмин устало свалился на траву и вздохнул.       — Понимаю, — хмыкнул Джисон.       При свете Сынмин наконец-то смог тщательнее рассмотреть и свои травмы, и травмы Джисона.       — Думаешь, безопасно лезть в воду с открытыми ранами? — спросил Джисон, присев рядом. — Подцепим заразу.       — Думаю, мы уже что-нибудь подцепили от этих гадов.       Джисон пожал плечами и повернулся на Сынмина, который посмотрел в чужие глаза в ответ. Что-то странное плескалось в глубине его зрачков. Рассветные лучи не могли полностью искоренить во взгляде Джисона оставшуюся с ночи темноту.       — Ты не думаешь, что мы выбираем неправильную сторону? — внезапно спросил Джисон.       — В каком смысле? — не понял Сынмин, и на лице Джисона расцвела загадочная улыбка.       — Я сомневался раньше, — принялся объяснять он. — Но теперь я уверен. Выучившись на охотников, на самом деле мы станем профессиональными жертвами.       — Жертвы — обычные люди, — возразил Сынмин. — Мы должны их защитить.       — Почему должны? — не согласился Джисон. — Разве те, кого нам предлагают убивать, не достойны защиты? Почему мы по умолчанию принимаем их за абсолютное зло?       — Это природа, — Сынмин нахмурился. — У них в гены вложено стремление убивать.       — Вот видишь. Это не их выбор. Хотя, знаешь... Если бы у тебя была возможность к ним присоединиться, разве ты отказался бы?       — Типа быть укушенным вампиром? — Джисон кивнул, с интересом всё ближе и ближе придвигаясь к Сынмину. — Взамен на бессмертие вечно бояться охотников?       — А в чём разница? Вечно бояться охотников, будучи вампиром, или вечно бояться вампиров, будучи охотником? Только в одном случае ты получаешь крутые зубы и бесконечную жизнь, а в другом — ничего стоящего.       — К чему ты клонишь?       Сынмин был слишком вымотан, чтобы спорить о морали. И потому его начинала пугать настойчивость Джисона, который никак не желал отстать.       — Клоню к тому, что рад, что эти малыши тебя не заклевали до смерти, но дали мне прекрасную возможность.       — Возможность?       Джисон резко схватил Сынмина за плечи и опрокинул спиной на землю. Несколько секунд он наблюдал за ничего не понимающим лицом Сынмина, а после наклонился к его шее и широким мазком лизнул чужую кожу.       Сынмин вздрогнул, когда почувствовал, что Джисон прижался ртом к его царапине и принялся высасывать всё ещё слабо выделяющуюся кровь. Внезапное озарение пронеслось в мозгу, словно голову его прострелили. Из последних сил Сынмин поднял руку и занёс кулак над головой Джисона, но тот ловко перехватил его и оторвался от шеи.       Джисон в последний раз бросил взгляд на лицо Сынмина. И улыбка его приобрела новый мрачный оттенок, когда Сынмин заметил выступившие клыки.       Последней мыслью перед тем, как Джисон впился в сплетение вен на внутренней стороне запястья Сынмина, было то, что никто в их общине не оказался таким уж хорошим охотником, если не заметил опасности прямо перед своим носом.