Фиктивный брак... Длиною в жизнь..

      Погружаясь в размышления, Намджун понял, что нужно собрать доказательства, прежде чем делать шаги.       Вопросы о том, как их жизнь превратилась в игру чужих амбиций, повисли в воздухе, словно громовое облако, готовое обрушиться. Ответы были близки, и Намджун чувствовал это, но страх потерять Чонгука, а брат ему этого не простит, держал его в натянутом напряжении. Он не мог позволить себе быть лишь наблюдателем, когда на кону стояли их жизни.       Намджун глубоко вздохнул, прижав ладони к холодной двери. Каждый звук в коридоре казался слишком громким, а его собственные мысли — слишком хаотичными. Он знал, что время уходит, и сомнения лишь мешали. Чонгук ждал их помощи, и это знание придавало сил, даже когда страх раздирал его изнутри.       С каждой минутой напряжение нарастало, и Намджун ощущал, что недостаток информации давил на него. Он должен был действовать осторожно и стратегически; одна неверная мысль могла бы стоить им всего. Брат был не пешкой, а частью — для управления Чонгуком, и он не допустит, чтобы кто-то воспользовался их чувствами.       Сжимая кулаки, Намджун направился в свой кабинет. Убедившись, что Тэхён сейчас на встрече, он набрал номер. — Привет, Ким! Как жизнь? Не отвлекаю? У меня к тебе срочное дело. Ты ведь все еще работаешь в полиции? Прекрасно, нам нужно встретиться. Сегодня? Хорошо, до встречи. — И сбросил звонок.       Теперь ему необходимо понять, кто же этот Хосок. Что он собой представляел и на что способен. Как он связан с Чонгуком и что между ними происходило. Намджун осознавал, что должен разобраться в этом, прежде чем поговорить с братом. Вопросы терзали его: каждый ответ мог стать ключом к разгадке, и каждый промах — шагом в неизвестность. Он глубоко вздохнул и собрал всю свою решимость. Загадка Хосока ждала своего часа, а Намджун, как никогда, был готов к расследованию.       Он вышел из кабинета, плотнее закутавшись в пальто, словно это могло уберечь его от надвигающихся неприятностей. По коридорам ползли низкие шорохи, но сейчас для Намджуна это звучало как отдалённый шум. Его мысли были заняты лишь одним: чем же Хосок мог быть важен для Чонгука?       На улицах города ветер гнал листья, но внутри Намджуна бурлило волнение. Он почти физически ощущал, как тени мрачных тайн следуют за ним. Во время этой встречи с Кимом он надеялся в дальнейшем получить хотя бы крупицу информации, способной прояснить ситуацию. Оказавшись у назначенного места, Намджун остановился, поправив галстук.       Это была игра на выживание. Он знал, что рискует больше, чем просто своим спокойствием. Если Хосок был тем, кем он думал, то и Чонгук оказался в опасности. Намджун решительно шагнул внутрь. — Ким, привет снова, — произнёс Намджун с заметным волнением. — Слушай, мне нужно пробить одного человека. Не откажешь по старой дружбе? Думаю, мы сможем затем урегулировать все счета. — Давай, рассказывай, что у тебя произошло? Судя по всему, это действительно важно, раз ты решил обратиться ко мне.       Намджун подробно изложил все обстоятельства, стремясь не упустить ни одной детали. — Так что ты от меня хочешь? — Мне необходимо выяснить, кем же на самом деле является Чон Хосок. Нужно узнать о его старых знакомых, как он встретил Чонгука и что их связывало. Возможно, удастся отыскать и знакомых Чонгука. — Ладно, я постараюсь, но ничего не обещаю, — ответил Ким. — Спасибо, — с искренней благодарностью сказал Намджун. — Обязательно свяжемся.       Намджун решил пока не открывать свои мысли Тэхёну. Сначала ему следовало извлечь истину из тумана, прежде чем делиться ею с другими. Он понимал, что вся информация о Хосоке должна быть собрана и обдумана, и только затем, когда данные будут у него в руках, он сможет нажать на отца, выуживая подробности о том, зачем Хосоку так необходим Чонгук.       Секреты крылись в тени, и Намджун ощущал, как истина дразнит его, словно светлая нить, идущая сквозь мрак. Он почуял скрытые мотивы и запутанные связи, в которых переплетались судьбы людей. И в этом лабиринте вопросов, везде раздавались эхом его мысли, создавая сердцевину его стремления: узнать, наконец, что же скрывается за завесой. Только время покажет, какие ответы явят ему свет, а пока он с нетерпением будет собирать фрагменты этой сложной мозаики, чтобы восстановить целостную картину.

***

      Прошла неделя, но от Кима не поступило новостей. Намджун был словно привязан к месту, терзаемый неугасимыми мыслями. И вот, в самый разгар рабочего времени, словно по велению судьбы, телефон неожиданно зазвонил, на экране заиграла столь желанная композиция – имя, которого он так долго ждал.       Сердце заколотилось, переплетаясь с надеждой и тревогой. Чувства, затушенные рутиной, вспыхнули с новой силой. Он потянулся к телефону, готовый к любой развязке, к тому, чтобы узнать, что же в итоге принесло столь долгие дни молчания. — Да, Ким, что-нибудь нашёл? — Слушай, по Чон Хосоку никаких улик нет. Он слишком умен и аккуратен в делах. С юридической точки зрения тут не подкопаться. Либо он гениален, либо его защищают лучшие адвокаты. — Вот сука, — выругался Нам. — А дальше что? — По поводу Чонгука. Они познакомились, когда он учился на первом курсе университета. У них завязались отношения, но спустя год Чонгук просто исчез. Я нашел старого друга Чонгука. Его зовут Джин. Именно он помог Чону тогда сбежать. Я скину всю информацию о нём. Можешь встретиться с ним и узнать все подробности. — Спасибо, Ким, я в долгу перед тобой. — Не стоит благодарностей, Намджун. Когда-нибудь ты угостишь меня соджу и свининой. Этого будет вполне достаточно.

***

      В тихом кафе в небольшом районе Сеула, где Джин трудился официантом, состоялась напряженная встреча. Порог заведения пересёк Намджун. — Это вы мне звонили? — Спросил он. — Да, я Ким Намджун. Хотел поговорить о Чон Чонгуке. Ты ведь знаешь его? — Произнёс Намджун с надеждой. — Знал когда-то, — ответил Джин, издалека взвесив слова. — Можешь рассказать о нём? — Простите, вы кто для него? Почему расспрашиваете? Если вы его знаете, то почему не спросите напрямую? — Я брат Ким Тэхёна, чьë сердце принадлежит Чон Чонгуку. Джин рассмеялся: — Чонгука охмурили. Судя по всему, ваш брат сильно на него повлиял. Почему бы вам не обратиться к Чонгуку самому? — Потому что он сейчас в руках Чон Хосока. Знаешь его? Лицо Джина изменилось: сначала удивление, потом страх, и, наконец, гнев. — Хочу сказать вам, что он не по собственной воле с ним. — Именно поэтому я здесь. Хочу узнать как можно больше, чтобы помочь Чонгуку.       Джин энергично провёл рукой по волосам, пытаясь собрать мысли в единое целое. Он понимал, что эта встреча может изменить всё. Факты о Чонгуке и его нынешнем положении крутились в его голове, как вихрь. — Я слышал, что Хосок использует влияние, чтобы контролировать людей вокруг, — осторожно произнёс Джин. — Чонгук — добрый человек, но сейчас он зажат в ловушке. — Я вижу, — ответил Намджун, с надеждой глядя на Джина. — Ты можешь помочь мне? Мне нужно знать, что происходит с ним, и как мы можем его спасти.       Джин кивнул, осознавая, что принятое решение требует мужества. Он знал, что каждый шаг будет риском, но, возможно, это был единственный способ вернуть Чонгука домой. Чувства дружбы и ответственности переполняли его, и он, наконец, произнёс: — Хорошо, я расскажу, что знаю. Но будьте осторожны, Хосок не оставит вас в покое просто так.       Намджун глубоко вздохнул, ощущая, как его сердце бьётся быстрее от волнения. Он знал, что каждый миг важен, и что Хосок будет лишь ждать удобного момента, чтобы нанести удар. — Я готов на всё, — сказал он с решимостью, всматриваясь в глаза Джина, как будто там скрывался ответ.       Джин поднял взгляд на окно, уставившись на город, который, казалось, жил своей жизнью, не подозревая о том хаосе, который разразился в их мире. — Мы встретились с Чонгуком на первом курсе университета; нас объединили общие стремления и одна кафедра, и вскоре мы оказались неразлучными. Чонгук — бунтарь, украшенный пирсингами и татуировками, с искоркой жизни в глазах и жаждой знания. Несмотря на свою жизнерадостность, он усердно учился. Но однажды он случайно столкнулся с Хосоком — не нужно рассказывать, как это произошло, просто так уж вышло. Чонгук был безмерно счастлив, ведь Хосок, состоявшийся бизнесмен, окружал его вниманием и щедростью. Чонгук, стремясь к самостоятельности, редко просил о помощи, но умел принимать подарки. Он постоянно жужжал какой тот красивый, прекрасный, умный, внимательный и т. д.       Но спустя время, он стал мне лгать. То возвращался с разбитой губой, утверждая, что случайно столкнулся с косяком в темноте, то рассказывал о драке в баре. Затем на горизонте появилась разбитая бровь — якобы он споткнулся и упал. Его характер изменился: раздражительность овладела им, а в всегда ярких и весёлых сапфировых глазах стали лёгкие тени боли и страха. И вот, пришёл он с тёмным фингалом под глазом. На все мои расспросы он лишь ответил, что подрался с Хосоком, и, в конце концов, замолчал.       Однажды, когда Хосок уехал на конференцию, мы решили устроить у меня дома вечеринку вдвоём. Пиво лилось рекой, и, поддавшись на уговоры, Чонгук раскрыл свои тайны. Он вывалил на меня всё, что, оказывается, происходило с ним: бесконечные споры, обиды, страхи, затеняющие его жизнь.       Чонгук, заплетая пальцы в свои всклокоченные волосы, произнёс: «Он совсем не тот, за кого себя выдаёт». Слова вырывались из него, как будто он боялся, что покинут его навсегда, если он их не произнесёт. «Сначала он был заботливым, но сейчас…» — он не закончил фразу, но я понял, что за этим стояли не просто физические раны. Чонгук был не в себе, его голос дрожал от эмоций. Я чувствовал, как его сердце разбивалось, и не знал, чем помочь. «Он манипулирует мной, Джин», — прошептал Чонгук.       За каждый, кажется, незначительный проступок Чона тот готов был поднять руку. Сначала всё ограничивалось лишь пощечинами, но вскоре стало ещё более ужасным. Каждый его шаг, каждое неверное слово оборачивались настоящим испытанием, и давление только возрастало.       Я чувствовал, как внутри меня растёт страх и сжатие — как нельзя было предсказать, до каких пределов эта адская игра дойдёт. Оно стало невыносимым бременем, разрывающим мою душу на куски. Он мечтал о свободе, о дне, когда цепи этого унижения наконец спадут, но в каждом мускуле тела ощущалась тяжесть подавляющего контроля. Сезон трепета и боли сменялся бесконечным ожиданием, и каждый миг, проведённый рядом с ним, стал игрой со смертью. «Как же странно, — думал я, — что привязанность может принимать столь извращённые формы». «Я не знаю, как это остановить», - продолжал Чонгук, его голос дрожал от страха и боли. Чон, всегда улыбающийся и весёлый, стал тенью самого себя.       Каждый раз, когда Хосок бросал на него презрительный взгляд или произносил грубое слово, тот сжимался, как будто ожидал удара. «Он говорит, что это из любви, что я должен быть ему верен», — добавил Чонгук, не желая верить своим словам.       Но «любовь» была извращённой.       Каждый случай, когда Чон пытался сказать что-то, что могло быть воспринято как ошибка, вызывало у Хо всплеск ярости.       Я попытался успокоить его, обнял и сказал, что тут, рядом, мы могли обсудить всё, что его тревожит. Он выдохнул, и, кажется, нашёл в себе немного смелости. «Я боюсь его потерять, но не знаю, как продолжать так жить», — произнёс он с такой искренностью, что у меня перехватило дух.       Я осознал, что в этой борьбе за любовь он попал в ловушку собственного страха и зависимости. «Ты заслуживаешь счастья, — сказал я наконец. — Не позволяй ему определять, кем ты должен быть». Мы сидели молча, осознавая, что этот разговор станет поворотным моментом. Чонгук всё ещё смотрел в пол, но в его глазах зажглась надежда. «Я должен помочь ему», — подумал я, но чувство беспомощности давило, как тяжёлое одеяло. Я знал, что вмешательство может привести к ещё большему насилию, но оставаться в сторонке было невозможно.       Он пытался найти утешение в воспоминаниях о светлых моментах, когда Хосок был другим — заботливым, внимательным и полным жизни. Но эти мгновения словно ускользали от него.       И вот, в последний раз, Чонгук явился ко мне, истерзанный и избитый. Позже стало известно, что у него сломано два ребра. В тот самый миг, когда мои глаза встретились с его испуганным взглядом, я понял, что должен предложить ему спасение. «Беги от Хосока», — произнёс я, полон решимости. — «Я помогу тебе».       Эта запечатлевшаяся сцена осталась в моём сердце, как ненавистный и благословенный подарок судьбы. Он нуждался в помощи, а я был готов рискнуть всем ради дружбы и надежды. Сердце билось учащенно, и в этом мгновении, полном страха и решимости, казалось, сама Вселенная затаила дыхание, ожидая нашего решения. — В тот момент Чонгук, словно ветер, ускользнул от Хосока. Мы продолжаем поддерживать связь, но с великой осторожностью. Чонгук до сих пор испытывает страх за меня, опасаясь, что если Хо прозреет и узнает, что именно я содействовал его бегству, он может причинить мне вред. — Завершил свой рассказ Джин.       Намджун был потрясён откровением, которое только что рассказал Джин.       Получается, Чонгук уже испытывал страдания из-за Хосока, а теперь вновь оказался под его гнётом. Но что могло заставить его вернуться к этому ужасному человеку, от которого он так истомился? — Могу я задать ещё один вопрос? — обратился он к Джину. — Конечно. — Что могло подтолкнуть Чонгука, самостоятельно вернуться к Хосоку? — Хосок способен на многое. Он отлично знает Чонгука и понимает, на какие слабости можно давить. Я не могу утверждать это с полной уверенностью, но, вероятнее всего, причиной могли стать угрозы, направленные в адрес его супруга. И если Чонгук действительно любит его, он будет готов на всё ради безопасности того, кого обожает.       Намджун сжал кулаки, ощущая, как гнев накрываел его. Мысли о Хосоке, манипулирующем чувствами Чонгука, вызывали внутреннее беспокойство. — Но он ведь не должен был поддаваться на угрозы, — произнёс он тихо, отчаянно пытаясь найти хоть какую-то логику в этом. — Он должен был сопротивляться. — В такие моменты человеческая психология может сыграть злую шутку, — задумчиво произнёс Джин.       Намджун вздохнул, представляя Чонгука, снова сидящего под давлением. Это не должно было закончиться таким образом. Возможно, ему стоило вмешаться и остановить эту игру Хосока, прежде чем она зайдёт слишком далеко. Чонгук заслуживал лучшего, и Намджун был готов любыми способами поддержать его в борьбе с тёмными силами, которые пытались его поглотить. — Спасибо Джин ты мне очень помог.

***

— Тэхён, привет. Я хотел поговорить с тобой. Я кое-что узнал про Чонгука и Хосока, — произнёс Намджун, распахивая дверь кабинета и замечая брата, удобно устроившегося в кресле. — И тебе привет, но я не хочу это обсуждать. Всё и так предельно ясно. Он встретил свою бывшую любовь, и, похоже, старые чувства вновь накрыли его с головой, — вяло ответил Тэ, усталый от бесконечных размышлений. — Ты совершенно не прав, — с упорством произнёс Намджун. — Если бы ты знал, что сегодня узнал я, ты бы говорил иначе. — Я повторю, это не интересно. Каждый сделал свой выбор… — Прекрати, Тэхён, — почти закричал на него брат, в его голосе звучала настоятельная просьба. — Просто выслушай меня. Я встречался с Джином, другом Чонгука, и он рассказал очень интересные подробности.       Тэ нахмурился, но всё, же увидел в глазах Намджуна искру настойчивости. Он вздохнул и отодвинулся в кресле, позволив брату продолжить.       Он быстро пересказал разговор с Джином, не утаивая ни одной детали. Картина должна быть ясной, чтобы Тэхён мог воспринять всё в полной мере.       Лицо Тэ мерцало, словно ослепленное игрой теней: мгновения его подавленности сменялись сочувствием, затем болезненным смятением, и вскоре вспыхивали ярким пламенем страха, ненависти и злости. Эти эмоции, словно волны, захлëстывали его, выискивая выход из внутренней тьмы. Каждый оттенок его настроения становился живым отражением тех слов, которые переворачивали его мир. Мгновения замедлялись, растягиваясь в ожидании, как будто сам воздух становился тяжелее от его тревог, как будто каждый вдох напоминал о том, что истинная правда всё ещё скрыта за завесой недомолвок. Лик его переживаний наглядно возносил его к грани, где страх сталкивался с яростью, а несчастье — с надеждой. — Неужели он пожертвовал собой ради того, чтобы спасти меня? — Спустя полчаса прошептал Тэхён, отстранено глядя в окно.       В сердце его царила тишина; он больше не слышал ничего вокруг и не понимал, что происходило. Внезапно, как если бы невидимая сила толкнула его, он вылетел из кабинета. Кровь стучала в висках, а гнев пылал в груди, подгоняя к действию.       Тэхён стремглав направился в кабинет отца, словно сам ужас переполнял его. Сердце сжалось от смеси чувства. С шагами, полными решимости, он врывался в мрачный кабинет. — Как ты мог?! — С порога закричал он на отца. — О чëм ты, Тэхён? Что случилось? — Пришёл в замешательство отец, не понимая, что могло так разозлить сына. — Как ты мог так поступить с Чонгуком, отец? Ты хоть представляешь, что за человек этот Хосок? Ты в курсе, что он деспот и тиран? Знаешь ли ты, что он поднимал руку на Чонгука, избивая его так, что тому пришлось бежать, спасая свою жизнь, и скрываться целых десять лет? — Слова Тэхёна сыпались, как горные ручьи, не оставляя отцу ни единой возможности ответить. — Если Чонгук пострадает от его безжалостности, я никогда этого не прощу. — Тэхён, постой… Я не знал, — с болью в голосе закричал он в спину уходящего сына.       Тэхён остановился у двери, его гнев разрывал сердце. Он обернулся, и взгляд его метнулся к отцу, как к огню, готовому испепелить. — Ты не должен был так делать! — Произнёс он, уже не желая слушать оправдания. — И все ради чего? Ради бизнеса? Ради денег? Чонгук нуждался в защите, а не в предательстве.       Отец, потрясённый и сбитый с толку, опустил глаза. Его мир перевернулся от этих обвинений, и он долгие минуты искал слова. — Я… я не знал. Я дал шанс Хосоку исправить свои прошлые ошибки по отношению к Чонгуку, тем самым он оставил наш бизнес в покое, — выдавил он в конце концов. Он пожалел об этой ошибке, но понимал, что оправдываться теперь слишком поздно. — Шанс? — Воскликнул Тэхён, в его голосе звучала злость. — Ты дал шанс монстру! Слепая благодать не спасёт нас. Я не могу этого допустить!       Тэхён остановился на мгновение, сжимая кулаки. Внутри него бушевали эмоции — страх и предательство. Он обернулся и встретил взгляд отца, полный боли и непонимания. Эти глаза когда-то были источником уверенности, а теперь казались пустыми. — Ты считаешь, что ты всё знаешь? — Продолжал он, холодно. — Ты никогда не интересовался, что происходит у нас.       Отец медленно сделал шаг к сыну, как будто каждый его шаг был на вес золота. — Мне нужно было время, чтобы понять, — произнёс он. — Но теперь… теперь я понимаю, что ошибался. Я должен был вмешаться.       Тэхён закрыл глаза, сдерживая слëзы. Он не знал, сможет ли когда-нибудь простить отца, но сейчас ему важно было только одно — защитить Чонгука, даже если для этого придётся сразиться с собствственными страхами. — Защитить Чонгука? — Прошептал отец, его голос был полон сомнений. — Ты готов на это? Ты представляешь, что может произойти?       Тэхён стиснул зубы. Он знал, что каждый шаг в эту бурю будет опасен, но в душе уже не было места страху. — Я не позволю, чтобы его жизнь разрушили, — сказал он резко. — Он не должен страдать из-за ошибок, которые ты натворил.       Отец снова пытался подойти ближе, но Тэхён уже сделал шаг назад. — Я не хочу видеть твоё сострадание, — произнёс он холодно. — В этом нет смысла. Ты не знаешь, что значит жить с этим бременем, как у Чонгука.

***

      Тёхен сел в машину, охваченный паникой и злостью, он должен спасти Чонгука. Он должен забрать его у Хосока. Сердце колотилось в груди, как будто пыталось вырваться на свободу. Он помнил ту ночь, когда увидел, как Хосок засмеялся, держа Чонгука в своих цепких руках, словно тот всего лишь игрушка.       Тёхен включил двигатель и нажал на газ, ночь была тёмной, но в его душе горело пламя решимости. Каждая улица, которую он проезжал, казалась ему знакомой, но она скрывала опасности и испытания. Он знал, что Хосок не тот человек, с которым можно шутить; у него были свои методы, и они были ужасными. «Нет, я не позволю этому случиться», - прошептал он сквозь стиснутые зубы, вытирая пот со лба. Он снова и снова прокладывал маршрут в уме, визуализируя, как вытащит Чонгука из этого адского места. Каждый удар сердца подгонял его вперёд; он был готов на всё, чтобы вернуть мужа и вытащить его из лап тьмы.       Тёхен мчался по ухабистым улицам, не обращая внимания на сигналы светофоров. Его разум был сосредоточен на одной цели – вернуть Чонгука. «Я не дам тебе пропасть», – твердо сказал Тёхен, как будто это могло донести его решимость до Чонгука, где бы тот ни был.       Он приблизился к дому Хосока, и сердце его стучало с бешеной силой. Поднявшись на лифте до нужного этажа, он встал напротив двери, пытаясь овладеть волнением, охватившим его душу. В этом напряжённом мгновении, где время застыло, он глубоко вдохнул, собирая волю в кулак, прежде чем решительно нажать на звонок.       Звонок прозвучал резко, и эхо его разнеслось по тихому коридору. Слышались шаги внутри — то стремительные, то осторожные. Время тянулось, словно туман, окутывающий всё вокруг. Наконец, дверь приоткрылась, и перед ним предстал Хосок, с непроницаемым выражением на лице. — Тэхён? — Удивленно спросил Хо смотря на Тэхёна. — Где Чонгук? — Проговорил Тэ, заходя глубже в квартиру. — Не много ли ты себе позволяешь Ким? — Уже злился Хосок. — Я пришёл за Чонгуком и без него отсюда не уйду.       Хосок в недоумении прищурил глаза, его сердце билось быстрее от неожиданной встречи. Он помнил, как Тэхён был неразлучен с Чонгуком, но сейчас это присутствие казалось ему слишком настойчивым. — Ты не в праве здесь распоряжаться! — Вскрикнул Хо, внутренне содрогаясь от гнева, его голос дрожал от напряжения. — Чонгук сам решит… — Я спрашиваю в последний раз: где Чонгук? — Перебил его Тэ, в глазах которого пылали языки ненависти и неукротимого гнева.       Тишину разрывал тихий шорох за дверью, в воздухе витал едва уловимый шёпот. — Тэхён? — В недоумении произнёс Чон, его голос звучал как стук раненого сердца. — Да. Ты в порядке? — Нервно спросил он, охваченный ужасом, что Хосок мог причинить боль, которую тот не заслуживал. — Да, всё в порядке. Зачем ты здесь?       Неожиданный вопрос, заданный таким тоном, слегка смутил Тэ, но он быстро взял себя в руки. — Я пришёл за тобой. — Нет, Тэхён, не делай этого, — страх за Тэ сковал Чонгука; он даже не догадывался, в чьë логово пришёл.       Внутреннее напряжение заполнило пространство. Струны судьбы натянулись, готовые оборваться от одного неверного движения. Чонгука одолели смятение и страх, как если бы он стоял на краю бездны, где каждое слово могло стать решающим.       В глазах Тэ сверкнула решимость, как молния в ясном небе, и он тихо добавил: — Я не могу уйти, пока ты не будешь в безопасности.       Чонгук ощутил, как его сердце замирло, а кровь стыла в жилах. Мысли смешивались в голове, словно немой крик, пытаясь вырваться наружу. — Ты должен уйти, — произнёс Хосок с напряжением, делая несколько шагов в сторону Тэ. — Я должен… — начал Тэ, гнев его клокотал, как бурлящий кипяток. — Ты никому ничего не должен. Тем более ему. Он уже всё сказал, — нарастала тревога в голосе Хо, его сердце колотилось в груди, ведь он не представлял, как Чонгук поведёт себя. — Я должен его хотя бы увидеть, — настойчиво произнёс Тэ, отчаяние звучало в его голосе. — И тогда я уйду, — добавил он, наполняя свои слова тоской.       Хосок колебался, в его глазах читалась нервозность. — Хорошо, но это произойдёт только в моём присутствии, — решительно ответил он.       Открыв дверь, Хосок бросил взгляд на Чонгука, его недовольство явственно читалось в каждом жесте. В глазах, как будто сверкающие искры, бушевал огонь, за которым скрывалась глубокая злость. Чонгук всё понял, только по взгляду ему не было необходимости произносить все слова вслух, чтобы быть понятым. — Зачем пришел Тэхён, я всё тебе сказал, — произнёс он, и в его сапфировых глазах блеск боли смешивался со страхом. — Чон, — тихо выговорил он почти незаметно шевеля губами, — я всё знаю. Я спасу тебя.       В глазах Чонгука пробежала мимолетная искорка надежды, но его взгляд тревожно метнулся к Хосоку, как будто опасаясь, что тот уловит его мысли. — Ты не понимаешь, — тихо сказал Чон, его голос дрожал от напряжения. — Мы не можем позволить себе ошибку.       Чонгук сглотнул, пронзëнный страхом. Он вспомнил о том, что было потеряно, о том, что они поставили на кон. Тэхён, его муж — всё было под угрозой. В его сознании разразилась буря, заставляя сердце биться быстрее, пока он пытался собрать идеи в единое целое.       Их почти безмолвный диалог напугал Хосока, заставив его крепче сжать кулаки, а щёки его залились краской. В Чонгуке он уловил ту самую искорку решимости — ту, что мелькнула в его глазах перед бегством.       Страх утраты Чонгука стал одержимостью для Хосока; мысль о его потере не давала покоя. Глаза Хосока заполнились тревожной влагой, пугая Чонгука, когда тот бросил на него быстрый взгляд. — Ты должен уйти, Тэхён, и не стоило тебе приходить. Я сделал свой выбор, — произнёс Чон громко, надеясь, что Хосок не станет преследовать Тэхёна. Но в то же время, он прошептал про себя «Прости, любимый».       Тэхён остановился на мгновение, раскрыв рот, как будто собирался что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Он искал в глазах Чона надежду, понимание, но наткнулся на холодный взгляд, который разрывал его изнутри. — Ты не понимаешь… — наконец выговорил Тэхён, его голос дрожал, но уверенность покидала его. — Я не мог бы оставить тебя, даже если бы хотел. Мы вместе… это значит что-то, не так ли?       Чон отвёл взгляд, его сердце разрывалось на части. Слишком много боли, слишком много потерь. Он знал, что это решение правильное, но чем больше Тэхён говорил, тем труднее становилось ему держать дистанцию. — Любовь не всегда достаточно, — сказал он тихо, словно подводя итог неизбежному. — Иногда нужно просто отпустить.       Тэхён покачал головой, как будто этим жестом мог бы прогнать тёмные мысли. Его душа была полна воспоминаний о смехе, о невинных моментах, когда они вместе мечтали о будущем. — Неужели ты не помнишь, как это было? — Спросил Тэ, отчаяние пробивалось сквозь его слова. — Мы были друг для друга светом в тёмные времена. Разве это не имеет значения?       Чон вздохнул, его сердце колотилось в груди, как будто пытаясь высвободиться. Но боль разрывала его изнутри, и он молчал, неспособен встретить глаза Тэхёна. — Я всё помню, — наконец ответил он, его голос едва слышен в тишине ночи. — Но порой любовь — это не чудо, а бесконечная жертва. Уходи, Тэхён. — В его глазах светилась мольба о прощении, о той боли, которую пришлось причинить ради его спасения.       Тэхён остановился, его сердце забилось быстрее. Он не хотел уходить, но понимал, что каждый миг, проведённый с ним, только усугубляет ту пустоту, что между ними возникла. Он взглянул в глаза собеседника, пытаясь разглядеть в них оставшиеся искорки надежды. Но вместо этого там была лишь бесконечная глубина печали, словно дно океана, скрывающее неразгаданные тайны. — Ты прав, — произнёс он, его голос дрожал. Тэ медленно коснулся его руки, которую он держал в кармане брюк. — Но разве любовь не должна приносить радость? Разве она не может быть светом в темноте? Вместо этого мы погружаемся все глубже в тьму. — Иногда свет становится обузой, — тихо ответил тот. — Я не могу позволить тебе страдать из-за моих решений. Проживи свою жизнь, Тэхён, без этой тяжести на сердце. Я не заслуживаю твоего прощения. —Тэхен, испытывая лёгкое волнение, незаметно подбросил жучок Чонгуку, стараясь сделать это так, чтобы никто не заметил. Его план был прост: следить за действиями Чонгука, чтобы, в случае чего, вовремя отреагировать на возможные перемещения. Хосок, внезапно изменив своё поведение, мог бы принять решение спрятать Чонгука от посторонних глаз, и Тэхён хотел быть готовым к любой ситуации.       С этими словами Чон отвернулся, чтобы скрыть слëзы, которые катились по его щекам.       Тэхён, краем глаза следя за Чонгуком, чувствовал, как адреналин разгонялся в его венах. Он понимал, что поступает не совсем хорошо, но в этом мире доверие могло стать слабым звеном, способным в любой момент обернуться против них. Чонгук, не подозревая о подброшенном жучке, продолжал стоять.       Чон вдруг поднял голову, его глаза встретились с Тэхёном на короткую долю секунды, и тот невольно напрягся. Но, казалось, Чонгук ничего не заметил. Тэ вздохнул с облегчением – пока всё шло по плану, но в его душе всё ещё оставалось лёгкое беспокойство. — Я уйду, — отозвался Тэ, играя в их хрупкую игру и вышел из квартиры, под испепеляющий взгляд Хосока.

***

— Намджун, у меня всё получилось, — с трепетом в голосе произнёс Тэ, сразу же набирая номер брата. — Ты в порядке? — Уточнил Намджун, охваченный заботой о нём, ведь отправиться в логово опасного хищника было делом весьма рискованным. — Да, со мной всё хорошо. Чонгук, кажется, тоже в порядке. Но в его взгляде читались страх, повиновение и мимолётная искра надежды на спасение. — Намджуну было нестерпимо слышать Тэ в таком состоянии; он горько сглотнул, стараясь подавить дрожь в голосе. — Не переживай, брат, мы обязательно его спасём. Мне нужно позвонить Ким Сон Чхолю, чтобы он начал слежку, ведь Хосок способен на всё, и страх может заставить Чонгука исчезнуть вместе с ним. — Хорошо, я жду новостей. В этот момент поеду домой, немного отдохну, — сказал Тэ, его голос дрожал от напряжения и надежды. — Ты обязательно отдыхай, — наставительно проговорил Намджун, хотя сам чувствовал, как его собственные силы иссякают. — Мы сделаем всё возможное, чтобы вернуть его. Держись.       Тем временем, Намджун быстро набрал номер Ким Сон Чхоля, его сердце забилось чаще. Он знал, что от этого звонка зависит всё. Спасение Чонгука было теперь их общей целью, и он не собирался останавливаться, пока тот не окажется в безопасности.       Намджун, дождавшись ответа на другом конце линии, выпрямился. Он знал, что Ким Сон Чхоль был человеком, которому можно доверять. Их обсуждение детально проходило по пунктам, каждый шаг был важен. Сон Чхоль обещал быть на связи. Настало время объединить силы и действовать сообща.