Долг жизни

— Ты сделал — что?! — Джей! — Питер пытается поймать меня за плечо, но пальцы, взлетая, замирают в дюйме от рукава свитера. Петтигрю медлит и осторожно, словно боится, что я кинусь ломать ему кости, отводит руку, пряча за спину. Сириус смотрит, широко скалясь на угол рта, словно поделился хорошей шуткой. Словно мое раздражение его не касается. Словно не он все это начал. Земля вертится вокруг Солнца, Сириус, не вокруг твоей гребаной персоны! — Подумаешь, Джей, это же… Снейп! — Блэк сплевывает фамилию будто ругательство, разве что не оттирает рот как от дешевого портвейна. — Что тебе до него? Подумаешь, подерут немного… И тут я осознаю, что он действительно не понимает. Как не может взять в толк, почему после полнолуний Римус избегает даже жареной курицы, выставленной домашними эльфами на общем столе; как хмурит брови, запирая взгляд книгой, когда кто-то из нас случайно режет пальцы на зельеварении. Он не понимает. Не хочет понять. Не старается. Ему все равно. — Блять, Сириус, там ведь Рем, — мне очень хочется орать, но вместо этого я почти шепчу. В минуты истинной злости горло пережимает, а интонации становятся ласковыми, словно я отчитываю любимого первенца. Сириус хмурится: не из-за Римуса, нет, его накрывает первой волной моей ярости, он барахтается в ней как в соленом приливе, искренне пытаясь понять, что сделал не так. Серьезно?.. — Ну… подумаешь, что такого-то? — упрямо бормочет Блэк, медленно закипая. Питер, замерший по мою правую руку, переводит испуганный взгляд на него и обратно. Подбородок дрожит, словно Петтигрю собрался расплакаться как сраная трехлетка. — Ты всерьез не понимаешь, что будет с Ремом, если он, не дай Мерлин, кого-то покалечит? А всему виной твой разболтавшийся в глотке язык! Тишину, накрывшую гостиную, можно резать ножом. Я силюсь отыскать в глазах Сириуса хоть толику понимания, но все тщетно. Для него это — очередная игра; злая, детская, но вполне забавная, чтобы поделиться с друзьями. В последнее время он как-то неуловимо от моего взгляда переступил границу дозволенного, а я не заметил, что потворствую его дурацким выходкам. «— Эй, Джейми, мне та-ак скучно. — Смотри, а вон как раз Нюниус идет…» Так дальше продолжаться не может. — Да что такого может случиться, ты мне объясни! — взрывается Сириус, наступая. Я толкаю его в грудь, больно впечатывая бедрами в край стола. Блэк скалится, открывая острые белые резцы. Борюсь с желанием его ударить; злость клокочет во мне, силясь найти выход. Магия, повинуясь не мысли, одному лишь желанию, вьется вокруг, сжимая горячие кольца. Питер испуганно, совсем по-бабьи, охает и отступает к камину. — Поттер!.. — Ебало завали! — рычу я и отталкиваю его плечом, походя сдираю с кресла брошенную карту, выметаюсь из гостиной. Мы помиримся, конечно помиримся. Сириус не из тех, кто легко отпускает свое, сколь бы обиженным он сейчас не выглядел. Это все наносное, но каждый раз после наших перепалок я пребываю в глупой уверенности, что до него дойдет: положение вещей изменилось. Шахматные фигуры сдвинулись, забирая его (и всех нас) в узкое кольцо. И ферзь готовится сделать свой ход, обрушив воострый меч на головы грешников. Точка с подписью «Северус Снейп» как раз пересекает школьный дворик наискось. Мне катастрофически не хватает времени и я скатываюсь по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Сколько нужно, чтобы добежать до Ивы от гостиной гриффиндора? Минут десять если очень постараться. За десять гребаных минут Снейп уже успеет сунуться в пасть к тигру. Или в нашем случае — к волку. А ведь еще надо пробраться через узкий лаз… О. Мерлин и Моргана, я не успеваю. В какой-то момент на границе сознания мелькает мысль разбудить декана. Это — не одна из ядовитых, но в целом безобидных, наших выходок. Тревога за друга бьется под ребрами вспуганной птахой: Римус не сможет жить с осознанием, что совершил убийство, пусть и в шкуре волка. Но Макгонагалл тут не поможет, даже она не в силах аппарировать под куполом Хогвартса. А сдержать Римуса я смогу и сам, по крайней мере, я на это надеюсь. Неожиданная мысль колет висок острейшей иглой, заставляя меня сбиться с шага, едва не покатившись кубарем по ступеням крыльца: я переживаю не только за друга, но и за… Снейпа. Смогу ли я сам беззаботно наслаждаться жизнью, если он не переживет эту ночь? Ответа у меня нет, да и думать над смыслом гудящего в крови беспокойства нет времени. Ива стоит окаменевше. Я спешно сую карту за шиворот и ныряю под ее скрюченные корни в неприметный, прикрытый дерном, лаз в подземье. Тут уже кто-то прошел до меня — я знаю кто, но не желаю думать о том, что опоздал. Несусь вперед, спотыкаясь о выступающие из земли корни, напарываюсь щекой на какой-то сук, но в последний момент успеваю придержать и спасти накренившиеся очки. Впереди, в изгибе расширяющегося туннеля, мерцает магический свет. Я подтягиваюсь на руках — под ногти набивает столько земли, словно я собственноручно рыл чью-то могилу, — и буквально вываливаюсь на деревянный покрытый пылью пол Визжащей хижины. Первым я замечаю Римуса. Он уже полностью перекинулся, и я с запоздалым удивлением отмечаю, что он сильно крупнее в шкуре волка, чем я привык считать. Потом доходит — в анимагической форме и я покрупнее пятнадцатилетнего сопляка. Снейпа я нахожу не сразу, но стоит волку обернуться на шум, я вижу и его, забившегося в угол между двух ящиков с тряпьем и выставившего перед собой палочку. Острие, упертое Римусу в район живота, дрожит; тонкая белая рука ходит ходуном из стороны в сторону. Что его заклятья? Дробина против зверя в полнолуние. — Рем! — отчаянно рявкаю я, привлекая внимание волка. Римус ведет ушами и медленно поворачивает ко мне лобастую башку. — Римус, спокойно, это я — Джеймс. Прошу тебя, отойди… От размашистого удара когтистой лапы приходится отпрыгивать в сторону. Если бы не моя реакция, я бы наверняка уже собирал по полу кишки, оскальзываясь в потеках крови. Северус тоже меня замечает: его темные глаза расширяются, а на лице проступает нечитаемая эмоция. Пока Римус грузно оборачивается ко мне еще не до конца пришедший в себя после трансформации, Снейп силится встать, опираясь о стену. Я мотаю головой, шепчу одними губами: тихо! Но он слишком потрясен, чтобы слушаться дельных советов, особенно от меня. Римус наконец смотрит на меня. На первом этаже места маловато и потолки низкие, так что ему приходится клонить голову, прижимая уши. Глаза у него совсем звериные, пустые. Разговор не задался, ну что ж. Я мог бы обратиться, на это уйдут какие-то пары секунду даже без палочки, но тогда в комнате останется единственная угроза, в которую Рем тут же вцепится, забыв обо всем. А в своей анимагической форме я мало что не бесполезен ему противостоять, если он всерьез решится разодрать Снейпа ко всем чертям. Значит, действуем по старинке. Конфринго рикошетит от мощной груди, выбивая доски из стены слева, но отбрасывает Римуса прочь на пару шагов. Клубы пыли застилают взгляд. Я кашляю и ору сквозь поднявшуюся пегую муть: — Снейп! Ко мне, если хочешь жить! Он может и хочет, но настолько парализован удивлением ли, страхом ли, что вряд ли способен контролировать собственное тело. Я слышу тихий вскрик, нарастающее рычание зверя. Бритвенно острые когти проходятся в двух дюймах от моего лица, заставляя вжаться в стену. Я подаюсь вперед и со всей силы вбиваю каблук ботинка Римусу в бок. Прости друг, но завтра ты об этом даже не вспомнишь. А если вспомнишь — то скажешь спасибо. Синяки проходят, а вот убийство человека оставляет на душе неизгладимый след. Волк взвывает и отшатывается в сторону, открывая мне проход. Я проскальзываю мимо обрушившихся досок, хватаю Снейпа за плечо и на удивление легко поднимаю на ноги. — Ни звука, — шиплю сквозь зубы. Глациус Трио срывается с острия моей волшебной палочки. Это задержит Римуса, но не надолго. На волколаков магия почти не действует, это мы проверяли. Подкрепляю чары мощным оглушающим, но Рем лишь мотает лобастой башкой, медлительно переступая с лапы на лапу. Это — наш единственный шанс сбежать. Я волоку Снейпа за собой, протискиваясь мимо зверя, и с силой толкаю в лаз. Плевать, если что-то себе сломает, зато останется жив, а переломы Помфри срастит за пару ночей. Римус взрыкивает за моей спиной, наконец, приходя в себя. Я разворачиваюсь, чтобы послать в него еще одно оглушающее, но тяжелый удал лапой гнет к земле. Когти пропарывают свитер и вгрызаются в мякоть плеча. От шока и боли я даже не могу заорать, лишь подаюсь назад, снимаясь с костяных лезвий, и, оступившись, съезжаю в лаз, валясь на спину. — Запечатай, — хриплю я, на инстинктах прихватывая плечо пальцами. Горячая кровь пропитывает ткань. Я морщусь и пытаюсь нащупать рану. Снейп смотрит на меня с отупелым непониманием. Лицо у него такое бледное, что я всерьез опасаюсь, что он грохнется в обморок прямо тут. — Лаз запечатай, идиот! Но он все же вскидывает палочку ровно в тот момент, когда над нами в свете угасающего магического светильника появляется оскаленная звериная морда. Корни вырываются из земли, сплетаясь в густое полотно. Приглушенный вой разрывает ночную тишину. Я с облегчением выдыхаю, и без сил валюсь на холодную землю. Снейп падает рядом, невидящим взглядом уставившись перед собой. Его так колотит, что зубы стучат будто от холода. Я осторожно оттягиваю ворот свитера и оцениваю потери: три глубокие рваные раны рассекают плечо. Даже это может подарить мне возможность обратиться через полнолуние. Стоило ли оно того? Да, определенно стоило. Снейп переводит на меня осоловелый взгляд словно только теперь заметив присутствие чужого рядом. Глаза его расширяются, губы кривятся. Растрепанные темные волосы всклокочены и торчат за ушами — совсем как у меня. Адреналин рвется из меня смехом, который нарастает по мере того, как воспаленное тревогой сознание осмысливает ситуацию целиком. Я закрываю лицо ладонями — плечо дергает от боли, но адреналин приглушает ощущения, — пачкая щеки кровью и хохочу в голос. Грязный, окровавленный, лежащий на земляном полу рядом с убежищем беснующегося оборотня, да еще и в компании Снейпа. Ощущаю небывалую легкость, словно очередной раз поймал чертов снитч и завершил серию матчей блистательной победой. — Что такого Блэк тебе сказал, что ты поверил и поперся в Хижину? Что там долбанный единорог, готовый за бесценок поделиться с тобой кровью? — хриплю я сорванным горлом, отнимая наконец руки от лица. Снейп смотрит на меня как на умалишенного. Да уж, а на кого я еще похож? Под моим настойчивым взглядом он отводит глаза, беспокойным жестом проводит по волосам, заправляя длинные темные пряди за уши. Хватается за выроненную палочку и наставляет на меня. Только этого еще не хватало! — Ты р-ранен, — чуть заикаясь, шепчет Снейп. Я удивлено застываю, а потом снова фыркаю. Адреналиновый прилив начинает понемногу разжимать свои лапы. Раны печет нещадно, да еще и кровь не останавливается, пропитывая нижнюю рубашку. — Ох, ты заметил… Неожиданно и так приятно, — бормочу, пытаясь нащупать опору и подняться, но пальцы скользят, а руку простреливает укусами боли. — Помоги мне встать, будь так добр… Снейп безропотно подает мне ладонь и с усилием подтягивает на ноги. — Тебе нужно в… лазарет. — беззвучно выдыхает он, отчего-то не спеша отпустить моего локтя. Пальцы у него такие ледяные, что ощущаются даже через два слоя одежды. Я смягчаюсь, кое-как пытаясь улыбнуться. — Да, обязательно, но после. Пошли отсюда, провожу тебя до подземелий. Он делает осторожный шаг, повинуясь моим словам, но вдруг замирает, не окончив движения, и резко оборачивается. Краска так быстро возвращается на скулы, что я всерьез опасаюсь приступа. — Ты с ума сошел, Поттер! Тебя подрал оборотень! Если не обработать рану в ближайшие полчаса, у тебя начнется заражение, а потом… — Я знаю, что потом, правда, — от боли хочется скулить, но я сдерживаюсь, переступая с ноги на ногу осторожно, придерживая раненую руку, протискиваюсь мимо Снейпа в узком проходе. — Но давай сначала выберемся отсюда, хорошо?.. Снейп смотрит недобро, но все же кивает. Пропускает меня вперед, словно ждет, что я прямо сейчас начну обрастать шерстью и сожру его вместо закуски. В лазарет мне и правда нужно, хотя бы потому, что в моих намерениях не было становиться оборотнем перед С.О.В. Хотя, зачтутся ли они тогда автоматом? Но если я появлюсь в таком виде перед мадам Помфри, мне безусловно придется все рассказать. Все, да не все. — Снейп, — зову я негромко, — Погоди. Мы только выбрались из туннеля и не сговариваясь, замираем, жадно дыша ночной прохладой. — Никому не рассказывай про Римуса, ладно?.. Снейп хмурится, сводя на переносице темные брови. В лунном свете его землисто-серая кожа светится словно бок серебряной монеты. Глаза на ее фоне выглядят провалами без дна. Он несколько мгновений буравит меня взглядом — тянет передернуть плечам, но я боюсь потревожить раны, — а после поджимает губы. — Ты с ума сошел, Поттер? Его же… — Выкинут из школы. Да. Если все узнают, то Римуса отчислят, а он ни в чем не виноват. Это Сириус… придурок, — Снейп явно не согласен со столь мягкой оценкой, но я не даю ему себя перебить. — Римус ни в чем не виноват, Снейп. А с Сириусом… я поговорю. Сам. Пожалуйста… Северус неуловимо меняется в лице: теперь его тонкие резковатые черты искажает удивление. Он смотрит на меня исподлобья, бездумно теребя пальцами рукав затрепанной мантии. — У меня перед тобой долг жизни, Поттер, а ты говоришь мне… «пожалуйста»? Действительно, чего это я. Чисто теоретически, я мог бы приказать, и он не посмел бы ослушаться. Долг жизни подчас связывает получше непреложного. Но почему-то я об этом не подумал. Я киваю, склоняя голову к плечу. Усталость, навалившаяся на свежем воздухе, тянет меня к земле. Скорее бы попасть в лазарет, а потом — пусть хоть весь семестр отработок, лишь бы дали обезболивающее и выспаться. Снейп фыркает и отворачивается, переступая каблуками в раскисшей после дождя земле. — Хорошо. Не скажу. Но ты пойдешь в лазарет сейчас же! Мне совсем не улыбается, чтобы оборотней в этой школе стало на одного больше! — он замирает, встряхивает волосами и обжигает меня взглядом через плечо. — Нет уж, я самолично прослежу, что ты дошел и сдался в руки мадам Помфри, а то твой уровень интеллекта, Поттер, вызывает у меня большие сомнения. Я вздыхаю, про себя отмечая, что когда Снейп чем-то обескуражен, он становится до смерти болтливым. Забавное наблюдение, я обязательно найду, как его использовать, а пока… Снейп хватает меня за рукав свитера, решительно дергая на себя, что я шиплю от боли. — Чего встал? Давай, иди, пока не лег тут от кровопотери… Кроветворного у меня с собой нет, и я не стану церемониться — просто отлевитирую тебя в замок, ясно? Пошевеливайся уже, Поттер… Пальцы его, крепко сжимающие запястье, все еще дрожат, но постепенно нагреваются от жара моей кожи. Я улыбаюсь сквозь боль. Да к дьяволу, пусть хоть два семестра отработок — это того стоило!