In vitro

Уилльям окинул взглядом светлое помещение допросной, большое ржавое пятно под потолком, а затем посмотрел на сидящего за железным столом Зандика, ухмыляющегося во весь свой тонкий рот. С похмелья Уилл уже бы и не вспомнил, в какой одежде вчера предстал перед ним этот парень, да это было и не сильно важно. Зато теперь на Зандике болталась ярко-оранжевая роба для заключённых, явно не подходящая ему по размеру. Доктор предположил, что это стандарт для людей ростом с Зандика, и немалым ростом, нужно отметить, но мальчишка был на редкость худощавым, даже слишком. В Зандике, кажется, вообще всё было нестандартным. Крови и копоти больше не было, но лицо оставалось всё таким же мертвенно-белым, белее был только кусок стерильного бинта, приклеенного пластырем к скуле юноши. — Здравствуй, Зандик, — поприветствовал его Уилл, медленно подходя к столу и присаживаясь напротив. — Ты хотел со мной увидеться? Зандик лукаво улыбнулся и откинулся на спинку стула, по-кошачьи потягиваясь всем телом. — Да, я хотел с вами увидеться, — кивнул он. — Только давайте без ваших смехотворных попыток залезть мне в голову, хорошо? Вам не нужно знать во сколько лет я убил, поджёг, а затем обоссал свою кошку. — И почему же мне не нужно этого знать? — Потому что это не важно. Уилльям сглотнул. Кажется, сегодня Зандик был ещё больше не в духе, чем вчера. Но затем мистер Юн напомнил себе, что перед ним сидит всего лишь подросток, пусть и довольно сообразительный. Верилось с трудом. Но стоило всё же попробовать. — Если мы говорим о триаде Макдональда, то мочеиспускание должно быть непроизвольным, — напускным формальным тоном пояснил Уилл. — И это действительно не важно, потому что ты не маньяк, Зандик. Юноша вновь подался вперёд, не отрывая глаз от Уилльяма. — И почему вы так в этом уверены? — Я просто знаю это, — пожал плечами мистер Юн. — Не тот типаж. — Я убивал людей, мистер Юн. — Да… Ты убил много людей… — До Судного дня, мистер Юн, я убил ещё… несколько. — Но ты не маньяк, Зандик, — Уилл поджал губы. — Ну, это правда, я скорее Тед Качински, нежели Тед Банди, — и юноша отпрянул, возвращаясь в исходное положение. — Ты читал Манифест Унабомбера? — с явным интересом в голосе спросил доктор. Зандик кивнул. Уилл воспрял духом. Неужели, это оно? Сейчас перед ним откроется вход в бомбоубежище. — И… как тебе? — промолвил он с надеждой. — Луддисткая херня. Уилльям поник. Что ж, это было обидно, хоть и ожидаемо. Так просто его не поймёшь. Но а что в жизни даётся без особого труда? Нужно пробовать ещё, искать обходные тропы. — А что ты любишь читать, Зандик? — Встречный вопрос. Из художественной литературы. Мистер Юн замялся. — Ну, сейчас мне нравится Драйзер, а раньше любил По, Лавкрафта и Кинга, — неуверенно начал Уилл. — Это если из художественной литературы, я её сейчас мало читаю, в основном нон-фикшн. — Кинг хуйня, — вяло отозвался Зандик, небрежно потирая лицо всей ладонью. — Почему? — Слишком много педофилии на один абзац. — А педофилия — это плохо? — совершенно бесстрастно осведомился Уилльям. — А совать пальцы в розетку — это опасно? — иронично изогнув одну бровь, спросил Зандик. — Всё относительно, — пожал плечами мистер Юн. — Свет абсолютен, — как мантру, проговорил юноша со стеклянным взглядом. — Увлекаешься физикой? Парень покрутил головой по часовой стрелке, по-видимому, разминая затёкшую шею. В его глазах читалось разочарование. Уилльям принял этот взгляд на свой счёт, понимая, что Зандик ожидал от него чего-то другого, чего-то получше. Нужно копать глубже. — Что ж, нет, так нет, — тихо пробормотал Уилл, чувствуя себя от чего-то пристыженным. Мистер Юн снова опустился в колодец своих мыслей, пытаясь выудить оттуда нечто стоящее внимания Зандика. Юноша перед ним определённо придерживался некой жизненной философией, но ключи к разгадке этой философии давать не желал. Пока что. — Цвет относителен, — неожиданно для себя выдал доктор. Юноша, сидящий перед ним, улыбнулся. Уилл отметил про себя, что зубы Зандик на этот раз почистил. На вряд ли его кто-то заставил это сделать, значит, он поухаживал за собой сам. Что же мешало ему сделать это раньше? Обстоятельства? Банальная лень? Учитывая желтизну эмали, парень редко прибегает к личной гигиене рта. Так что же получается, он… Готовился к приходу Уилльяма? Губа мистера Юна дрогнула в ответной улыбке, но улыбка быстро исчезла, как только мужчина осознал, что делает. Они просидели в тишине ещё пару минут. Уилл прокашлялся. — Цвета, как и человеческая природа — относительны и зависят от восприятия, — нараспев произнёс Зандик. — Я не цвет, а свет, чистейшая энергия. — И это тоже относительное утверждение, — вслед за ним сказал Уилльям. — Но, судя по твоим же словам, ты, выходит, не человек? Зандик коротко кивнул, и у мистера Юна от внезапного волнения поджались пальцы на ногах. Кажется, сейчас на стол должна будет упасть тяжёлая связка ключей. — Я — Новый Бог. Уилльям напряжённо выдохнул через рот, едва приоткрыв губы, по его спине пробежал скользкий холодок. Что ж, теперь именно Уилл мог сказать, что он ожидал чего-то получше. Нарциссическая ярость? Неужели это был именно тот ключ, который открывал дверь в бомбоубежище в голове Зандика? В любом случае, сейчас Уиллу нужно играть по его правилам, ведь ставки слишком высоки. — Мне стоит к тебе так обращаться? — деликатно поинтересовался доктор. — Нет, Зандика вполне достаточно. Уилл кивнул: — Хорошо, я тебя понял, Зандик, — мистер Юн немного помедлил и несильно покачал правой ногой под столом, снимая нахлынувший стресс. — Чего же ты хотел нам сказать, этим… — и мужчина пространно помахал рукой. — Перформансом? — Мистер Юн, вы знали, что некоторые коренные американцы использовали черепа своих врагов в качестве кухонной утвари? Они считали, что, выпив из черепа, они обретут достоинства погибшего, — холодным тоном сказал юноша, немного наклонившись вперёд, как он это обычно делал, когда хотел привлечь к себе побольше внимания, как понял это Уилльям. — Да, я знаю, — тихо промолвил мистер Юн, повторяя за юношей, и тоже чуть меняя своё положение. — Так что вы, пьёте из чашки с нарисованным портретом Макса Штирнера? — елейным тоном спросил Зандик, криво ухмыляясь, словно сказал самую остроумную вещь на свете. — Почему ты думаешь, что Макс Штирнер — мой враг? — удивился Уилльям. — Потому что вы — грёбанный коллективист, мистер Юн, — обиженно поджал губы Зандик, снова будто смотря сквозь Уилла. Кажется, Уилл начинал улавливать связь, но ему очень не понравилось то, что он понял. Уилльям снова прочистил от чего-то першащее горло. Разговаривать с Зандиком, да даже сидеть с ним за одним столом — было той ещё извращённой пыткой. Будто сидишь на железном стульчике под палящим солнцем в самый разгар песчаной бури без шанса выбраться. Впрочем, у юноши перед ним тоже не было ни малейшего шанса выбраться. Они сидели друг напротив друга, а сквозь них проходили нити песочных крупиц, забиваясь в нос, уши, глаза и, самое главное, в рот. Уиллу нужно было думать быстрее, быть более находчивее, более пластичнее. Мистер Юн вспомнил песчаные пляжи Флориды из своего детства. Песок был крепче и меньше забивался в обувь на стыке с морской водой. Но что же в этой ситуации можно посчитать за воду? Уилл серьёзно задумался. А потом его глаза расширились от осознания. — «Ради общего блага», да? Не терпишь лицемерия? — доктор отпрянул и с торжествующим выражением лица продолжил. — Зандик, но ты же сам меня сюда пригласил, так ведь? Без твоей помощи мы бы не встретились. — Без моей «помощи»? Пхах, — Зандик помотал головой. — Мистер Юн, я же совершенно не в состоянии вам помочь. По крайней мере, здесь и сейчас. И я позвал вас сюда, не потому что вы какой-то особенный, мистер Юн, а потому вы — Медяк. Доктор выдохнул и потёр рукой едва взмокший лоб. Он усмехнулся: — Что, и даже не червонец? — неловко сострил Уилл, косо посмотрев на своего собеседника. Зандик вдруг снова громко заржал, сотрясаясь всем своим тщедушным тельцем, а затем, наклонившись совсем близко, смачно плюнул в лицо мистера Юна, забрызгав тому слюной стёкла очков. Уилл от такого неожиданного хода событий изрядно опешил, инстинктивно отпрянув от юноши и, брезгливо поморщившись, встал из-за стола, снимая испачканную вещь с лица под оглушительный, въедливый гогот Зандика. — Пха-ха-ха-ха! Что? Вам не нравится? Мистер Юн, м-м-м? А на тюбике было написано «мятная свежесть», пха-ха-ха! Ах, так вот для чего он почистил зубы. Как предусмотрительно с его стороны. Уилл протер очки платком из нагрудного кармана и, как ни в чём не бывало, улыбнулся. Да, в этот раз он попался на его уловку. Но связка ключей всё равно теперь покоилась в его кармане. Осталось только найти дверь. Размышления доктора прервал протяжный скрип двери, с которым в комнату быстрым широким шагом вошёл Говард с пасмурным выражениям лица. — Перерыв, — коротко процедил он скозь плотно сжатые зубы. Мистер Юн и детектив Ризли покинули допросную. Уилл не оборачивался вслед, хотя очень этого хотел. Мужчины зашли в комнату для наблюдения, в которой уже сидел Дайн с незнакомой Уиллу женщиной в медицинском халате, на переднем кармане которого пёстрым цветом переливалась большая брошь в виде фиолетовой розы. Женщина слабо улыбнулась и приветливо помахала изящной ладонью с идеальным маникюром. — Здравствуйте, Уилльям, меня зовут Элизабет Минчи, я местный торговец органами под прикрытием. Уиллу на секунду показалось, что женщина перед ним — заодно с Зандиком, и дело было далеко не в её словах…