Ревность

Он чувствует чужой пульс, когда сжимает тонкое запястье в своей ладони. Не сильно, но ощутимо. Достаточно крепко для того, чтобы почувствовать течение ци. Ровное и сильное. Такое, какого никогда не было у Шэнь Цзю. И это чувство только усиливало ревность, сейчас тугим клубком свернувшуюся где-то в груди и мешающую дышать. Омерзительно. Тонкие музыкальные пальцы чуть сильнее сжали мягкую шею, будто желая задушить. Юань даже не вздрогнул. Его рука, поднятая на уровень лица и сжимаемая сейчас старшим Шэнем, только чуть опустила расписной веер. Он определенно точно знал, что сейчас заставило его Цзю-гэ так яростно дышать ему в затылок и пытаться прожечь дыру темными зелёными глазами. — я не собирался уходить с Бинхэ, Цзю-гэ.- тихо произносит он, устало прикрывая глаза. Чувствует, как усилилась хватка Шэнь Цзю при звуке имени «грязного животного» Он чувствует, но не боится. Сомнения не трогают его сердце, мольбы о прощении не слетают с губ, страх не сверкает в глазах цвета молодого бамбука. Цинцю не убьет его. А если убьет- так тому и быть. Он будет рад погибнуть от его рук. Еще несколько мучительно-долгих минут и Шэнь Юань оказывается на свободе. Потирает шею, разминает запястье. Но не потому, что ему больно, нет, просто его кожа до сих пор хранила на себе смертельный холод рук Цзю-гэ. Юань судорожно вздыхает, когда его порывисто целуют в губы, больно укусив, и недоуменно вскрикивает, когда Цинцю, взмахнув рукавами, грозно уходит в спальню. — не смей больше улыбаться ему так же, как мне.- бросает он, делая вид, что ни капельки не расстроен. В ответ на это Шэнь Юань тихо фыркает и думает, что сегодня подходящий вечер для того чая с мятой, который привез ему его Цзю-гэ.