Светлячки, моцарелла и новая история

Трава медленно колыхалась. Уже стемнело и луна была единственным источником света. Минхо говорил, что она похожа на ночник его сестры, с которого он случайно сбил мячом абажур. А Джисон всегда видел мир по другому, по своему. По особому. Он говорил, что это шарик моцареллы, которую ангелы купили в их любимом магазине за углом и уронили кусочек по дороге домой. Теперь он там так и валяется и освещает наш мир ночью. Каждый раз, заслышав эту историю, Минхо расплывался в улыбке. Джисон такой милый, добрый, вечно витающий в своих сахарных облаках. Хо наоборот. Он никогда не мечтал, лишь иногда терялся в дебрях своих мыслей, которые спутывались в тугой клубок в голове. Он был серъёзен, и очень мало с кем мог искренне улыбаться. Всегда был на чём–то сосредоточен (чаще всего на Джисоне). Его пугали перемены, он не любил изменять вещи, которые стали ему привычными. Пока все его сверстники экспериментировали с внешностью, как только могли, Минхо ходил со своим натуральным каштановым цветом волос. На нём не было ни одной татуировки. Единственное, что он сделал с собой – это маленькая серебряная серёжка в правом ухе. Но сказать, что ему требовались внешние перемены нельзя. Прекрасные карие глаза, переливавшиеся на солнце, как янтарь, слегка кудрявые волосы, которым идеально подходил свой цвет, чётко очерченные пухлые губы. Несмотря на прекрасную внешность, почти никто не обращал на него внимания. Слишком обычный, скучный. А Ли и никогда не требовал особого внимания людей. Он ходил с Джисоном и с улыбкой слушал его мечтательные монологи. Хан постоянно красил волосы и изменял свой имидж. Минхо думал, что ему мерещится, когда к нему подбежало это чудо уже с ярко–синими волосами. Джисон щеголял в таком виде около месяца, потом ему надоело и он покрасился в чёрный. Хан тоже был красив. Довольно большие для корейца глаза цвета молотого кофе, пышные волосы, которые порой превращали его в одуванчик. Когда он улыбался у него приподнималась верхняя губа, огаляя верхний ряд зубов. Но главной отличительной чертой Джисона были пухлые щёки, которые в купе с небольшим ртом и тонкими губами делали его похожим на белку. Большую белку в человеческий рост, которая без умолку болтает о всяких чудесах, доступных только ему самому. Хана сторонились. Слишком энергичный, странный, яркий. И даже сейчас, устремив взгляд в небо на скопления белых блесток, Джисон тихонько проговаривал свою историю появления луны. Минхо слушал. Как в первый раз цеплялся за каждое слово и был готов ещё слушать сколько потребуется. По окончанию знакомого рассказа шарик моцареллы в небе словно засиял чуть ярче. Спустя пару–тройку пластиковых стаканчиков притерного вишнёвого сока было принято решение поискать созвездия. Над речкой неподалёку висел еле заметный туман. Со всех сторон доносилось звонкое стрекотание кузнечиков. Вокруг редко мелькали светлячки, танцуя в лёгких порывах ветра. Минхо перевёл взгляд с окружающей их картины на Джисона. Рассматривал своего друга. Тем временем Хан с таким же затуманенным взглядом пристально смотрел в небо, а на лице застыла небольшая блаженная улыбка. Чёрные волосы переливались в лунном свете, как блестящий сапфир в глубине руд, который не предназначен для глаз человека. Ли всё также смотрел на Джисона, когда из мыслей его выдернул хихикающий голос: —Дурашка, ты звезду падающую пропустил. — А, ну ничего страшного. Думаю это не последняя звезда на сегодняшнюю ночь—смутился Минхо и улёгся на пёструю клеёнку, вперив взгляд в небо. Перед носом пролетел светлячок и Ли зажмурился улыбаясь. Но услышанное заставило его вновь распахнуть глаза. Хан начал что–то рассказывать. Опять про сырную луну? Нет. Кажется, это что–то новое. Минхо приподнялся на локтях и полностью растворился в любимом голосе. А Джисон тихо вещал: —Светлячки. Они так прекрасны. Я думаю, что это всё упавшие звёзды. Солнце, другие звёзды, планеты–у них свой ритм жизни, законы, цивилизация. И представь. Какая нибудь маленькая звездочка не может следовать нормам общества. Она, так сказать, особенная. Никто её не понимает, все только издеваются. И по суровым законам космоса она становится изгоем и её отсылают из королевства на Землю. И тут она становится меньше и продолжает парить вокруг в попытках поделиться своим светом. Но увы, она уже слишком мала, чтобы освещать мир. Изгнание забирает все силы, верно? И представь, что таких звёзд очень много. И в их мире выбирают день изгнания, когда все «особенные» массово ссылаются на Землю. А мы просто с энтузиазмом наблюдаем за этим и радостно называем «звездопадом». А потом наблюдаем за его последствиями, всё также весело клича их «светлячками». Представляешь, сколько тайн может хранить в себе это маленькое создание—Джисон вытянул руку и маленькая звёздочка, быстро подлетев, закружила вокруг его ладони. Минхо застыл опираясь на локти и устремил взгляд на Джисона. Спустя пару минут неловкого молчания Ли прошептал: —Вау… Джисони, это так прекрасно. Точнее… Нет, я имел ввиду ужасно, что звёзды обречены только потому, что они особенны, но просто твоя история прекрасна… Боже, что я несу!—Минхо обречённо закрыл лицо руками и завалился обратно на клеёнку. —Эй, хён, всё хорошо. Это я неожиданно вывалил на тебя новую гипотезу. Забудем?—с извиняющейся улыбкой продекларировал Джисон. Повисла тишина. Но вскоре Минхо прервал замешательство Хана: —А ведь подумай. Звёзды, ну которые особенные, просто такими родились. Они отличаются ото всех и это пугает социум. А они не могут по другому. Не могут притворяться. Это же так ужасно. —Да, ужасно—тут же ответил Джисон, ни капли не смутившись. Лишь взглянул вниз и запустил руку в пушистую траву. Шершавые травинки приятно щекотали пальцы. Минхо в очередной раз засмотрелся на друга. Прекрасен. Вдруг Хан тоже поднял голову и встретился взглядом с Минхо. А потом неожиданно продолжил: —Знаешь, а ведь среди светлячков, ну то есть некогда звёзд, тоже есть пары. Они особенные. Каждый из них. И они смогли полюбить друг друга какими они есть. Они особенные, но возможно в этом и есть их счастье? Минхо смотрел в большие кофейные глаза, которые покорно выжидали ответа. Моргнув пару раз Ли прошептал: —Так стань же моей звездой, Хан Джисон. Не успел Минхо закончить, как его губы накрыли чужие. Любимые, желанные, тёплые и пахнущие ванильной гигиеничкой. Он закрыл глаза. Он не такой как все. Он – тусклая звёздочка в этом мире. Но когда рядом у него появилась своя звезда, такая яркая и особая, он сумел научиться сиять намного ярче.