Хен

Что может самое страшное произойти в паре? Смерть любимого человека. Но есть что-то, что может быть даже болезненнее. И это измена. То, что заставляет человека умереть в глазах любящего, перехватывая горло в приступе истерики и из раза в раз пронизывая когда-то здоровое сердце ножом, разрывая на клочья. Нагем потерял какую-либо надежду. Самый близкий человек бросил при первой же возможности с маленьким ребёнком на руках. Ли понял, что уже никогда не сможет довериться людям, посвятит всего себя сыну; но в какой-то день все изменилось, стоило лишь взглянуть в эти глаза... Обычная прогулка вдоль берега летним днем в Австралии. Маленький Феликс весело резвится, прыгая по воде, когда начинаются приливы. Нагем с улыбкой, полной любви, идёт следом за сыном, радуясь, что мальчик веселится, как замечает мужчину, который идёт навстречу. Высокий, статный, с длинными волосами, убранными в хвост и с ребёнком на руках. С одной стороны незнакомец кажется грубым, но то, с какой теплотой он смотрит на сына, все меняет. Феликс всегда был общительным мальчиком, и поэтому он без задней мысли подбегает к мужчине. — Здравствуйте, я Феликс, хочу познакомиться с вашим сыном. Давайте дружить? — уж очень вежливо для своих пяти лет спрашивает Ли, протягивая крошечную ладонь вперёд. Мужчина умиляется с очаровательного малыша, выпуская собственного ребёнка из рук, чтобы он смог поговорить. — Привет, я Хенджин. Мы станем настоящими друзьями? — смущённо спрашивает Хенджин, не решаясь пожать руку в ответ. — Конечно! — лучезарно улыбаясь, сам берет за руку мальчишку Ликс, следом утаскивая за собой, и дети начинают играть в догонялки по пляжу, громко смеясь. А Нагем все никак не может отвести взгляд от таинственного мужчины. Что-то сковывает тело, сердце отчего-то бешено стучит, а от желания обнять зудит все тело. И когда их взгляды пересекаются, Ли понимает, что безнадёжно потерян. Словно они те самые истинные, которых бывают единицы. — Добрый день, Хван Сынхо, приятно познакомиться с вами, — первым делает шаг Сынхо, и Нагем отвечает на неловкое рукопожатие, что влечёт за собой ещё более учащенное сердцебиение и мурашки по всему телу у обоих. Они не могли отвести взгляды. Они истинные. Около года мужчины просто гуляли вместе под предлогом того, что этого хотят дети, а не они. Но Сынхо пытался проломить эту стену между ними, вот только Нагем боялся. Боялся вновь оказаться в омуте боли, без выхода и даже небольшого глотка свежего воздуха. Человек не пойдёт вперёд, если знает, что там можно напороться на нож. И так, спустя три года совместных прогулок, когда они максимально выглядели, как семья с двумя детьми, Ли с сыном переезжают в Корею. Как оказалось, там нашлась работа для него, и Нагем решил не отказываться. К тому моменту непонятные взаимоотношения порождают страх привязаться, и мужчина не находит ничего лучше, как сбежать, оставив ненужные переживания в некогда родной стране. Приехав в небольшой городок в Корее, где от Сеула около часа езды на машине, Нагем начал дышать свежим воздухом. Нашлись родственники, которые могли посидеть с ребёнком, пока он полностью завален работой. Спустя год Феликс пошёл в школу. Время действительно лечит: он не успевает моргнуть, как сын уже оказывается в старшей школе на последнем году обучения. Жизнь, казалось бы, начала налаживаться, но только мысли, от которых он так старательно пытался убежать, все также преследовали. Однажды на рабочем месте Нагему становится невыносимо плохо: его кидает в жар, ноги дрожат, а воздуха катастрофически не хватает. И в этот момент раздаётся судьбоносный звонок. Мужчина нехотя берет трубку, прикладывая гаджет к уху, боясь услышать тот самый голос. — Нагем, дай мне шанс, — несколько простых слов, но они полностью убивают какое-либо переживание, словно вырывая проблему с корнем, залечивая когда-то раненное не тем человеком сердце. — Сынхо... Давай встретимся, — тихо шепчет Ли, чувствуя, как по щекам начинают обильно течь слезы, которые он не позволял себе ни при разводе, когда жена нашла себе более симпатичную омегу, ни при сильной нехватке денег с ребёнком на руках, даже когда он самостоятельно убежал от истинного. Всё накопившееся вышло наружу, из-за чего мужчина начал задыхаться и понял, что тот, кого он обвинял в нехватке кислорода, как раз таки и стал тем самым глотком свежего воздуха. Он сам себя переубеждал, что не нуждается в чьей-либо теплоте, вот только сердце не обмануть, а глаза — зеркало души, в которой происходили постоянные терзания. Именно поэтому Сынхо спустя столько времени нашёл Нагема. Три года они встречались, пока сыновья учились в одной школе, чему были безумно рады. Столько времени прошло: они вновь выбирались вместе гулять, отмечали праздники, радовались победам и вместе грустили, как одна большая семья. Но Нагем боялся переехать в дом Сынхо, боялся жить вместе, боялся реакции своего сына на неожиданно появившегося брата. Хван все прекрасно понимал и не давил на своего любимого. Но в один день, когда Сынхо буквально спас Феликса от приступа аллергии, вовремя помчавшись в больницу, Нагем понял, что может доверять этому человеку. Этот неприятный инцидент, одна жалкая черника, которая была съедена по неосторожности, запустила эффект бабочки, и спустя ещё год Нагем и Сынхо официально стали семьей, а Феликс и Хенджин — сводными братьями. И все страхи Ли-старшего были напрасны, ведь мальчишки прекрасно ладили и обожали друг друга, гордясь тем, что являются братьями. Только вот в семнадцать лет отношения между парнями изменились. Они стали чуть менее тактильными, но родители это прекрасно понимали: все-таки переходный возраст, они уже не дети, что, как сплипшиеся пельмени, не отлипают друг от друга. Вот только Феликс наотрез отказывается называть Хенджина хеном, а Хван словно всячески старается избегать лишнего контакта с братом, хотя все также заботится о нем. Только причина заключается в не каких-то ссорах, о которых думали родители, а в любви. Любви, которая не должна быть у братьев. Ещё в четырнадцать лет Феликс понял, что влюбился в Хенджина. Каждое объятье и мимолетное касание делало парня самым счастливым человеком на свете. Он всегда знал и знает по сей день, что брат чертовски красив, но не только это цепляет. Каждая прогулка была для Феликс его личным лечением от любых болезней. То, какая атмосфера исходит от Хенджина, ощущение надёжности, теплоты и комфорта. А ещё блестящий ум и куча талантов от умения рисовать потрясающие картины вплоть до сочинения собственных песен и текстов для них. Феликс по-настоящему восхищается им и желает быть в качестве его второй половинки вплоть до самой смерти, но им это не дозволено. Лет в семнадцать Ликс нашёл в себе силы попросить Хенджина минимально касаться его, потому что сдерживать себя получилось все хуже с каждым днем. При виде Хвана хочется упасть перед ним на колени или же его самого оседлать, доминируя. При этом подойти и требовать объятий, чтобы согрели и приласкали. Хочется лежать на Хенджине и ощущать этот прекрасный аромат тела. Освежающий и какой-то чуть сладкий, который становится только сильнее, когда он потеет. Просто хочется быть с ним, несмотря на все, но, к сожалению, это невозможно. Парень стоит на кухне, готовя ужин. Родители на работе, старший брат в университете. В доме тишина и покой. Ли включает любимый плейлист спокойных песен, пронизанных комфортом, наслаждаясь мелодией и готовкой. Спустя час лапша с овощами и мясом уже готова, на часах полвосьмого вечера, и Феликс слышит знакомые тихие шаги. Ли подходит к двери, встречая Хенджина, который тут же заключает в свои мягкие объятья. Одни из немногих взаимодействий, которые себе допускает Феликс. Парень чувствует себя таким слабым в руках Хвана, но почему-то это не пугает, а наоборот, кажется чем-то романтичным и таким родным. Но Ликс не позволяет себе долго томиться в нежности брата, отодвигаясь первым. — Я приготовил твою любимую фунчозу только что. Мой руки и иди кушать, — забирая чужой, на удивление, слишком тяжёлый портфель, Ли уходит вглубь дома, чтобы отнести его в комнату старшего, пока Хенджин снимает обувь и пальто. Парень моет руки и с громко урчащим животом заходит на кухню, откуда так и веет чудесным ароматом. Хван накладывает блюдо в посуду, после наслаждаясь божественной готовкой Феликса. С удовольствием съев ужин, Хенджин прибирается после себя и поднимается в свою комнату. Феликс медленно встаёт на одну ступень, следом на другую, оказываясь на втором этаже и осторожно заходя в личное пространство Хвана. Уютная комната в тёплых тонах. Ли аккуратно кладёт портфель возле рабочего стола и хочет покинуть обитель, как живот скручивает от сильной боли, и он приседает на корточки, сжимаясь в комок. Подождав две минуты, Ли понимает, что может наконец встать, но он вновь падает благо в сторону кровати. Окружённый подушками и одеялом, Ли осознает, что чувствует тот самый аромат, исходящий от брата. Ликс принимает позу эмбриона, хватаясь руками за низ живота и носом зарываясь в подушку, которая излучает запах. Анус пульсирует и парень чувствует, как по ногам течёт тёплая смазка. Аромат лемонграсса заполняет воздух, а парень сжимается сильнее, выгибаясь в спине и стараясь принять позу, при которой резь не будет такой мучительной. В какой-то момент внутрь заходит Хенджин. — Феликс? Тебе плохо? — заметив сжавшегося парня, подбегает Хван, после останавливаясь на секунду из-за изобилия феромонов. — У тебя началась течка? — решается выдвинуть свои догадки старший, беря себя в руки и все-таки подходя ближе. — Я не знаю... У меня такого не было, — сквозь боль, болезненно морщась, отвечает Феликс, мучительно простанывая и выгибаясь сильнее, совсем забывая о том, что Хенджин наблюдает. — У тебя есть какие-то таблетки? — надеясь на положительный ответ, неуверенно спрашивает Хван, но, как и ожидалось, Ликс ничего не знает об этом. — Хенджин... Мне больно, — из глаз текут слезы, резь становится более невыносимой, заставляя сжаться ещё сильнее. — Я сейчас позвоню папе, подожди немного, — судорожно рассуждая, находит наконец единственный выход из ситуации Хван и собирается встать, как младший хватает его за руку маленькой ладошкой. — Не уходи, мне страшно, — смущаясь собственных слов, Феликс прячет лицо, утыкаясь в подушку, но упорно держится за Хенджина, словно это его спасение. — Ложись рядом, пожалуйста, — умоляющим голосом просит Ликс, все-таки отрывая голову от подушки и смотря заплаканными глазами на Хвана. Старший, не в силах отказать, просит омегу подвинуться и ложится рядом. Феликс тут же крепко обнимает Хенджина за талию, прижимаясь всем телом максимально близко и утыкаясь носом в шею. — Так приятно пахнет, не так больно становится, — бессвязно шепчет Ли, дыханием вызывая мурашки по телу альфы. Одна рука перестаёт обнимать, начиная поглаживать спину, после поднимаясь к шее и двигаясь вниз, откровенно лапая грудь, пресс и опускаясь к опасной зоне, но ладонь перехватывает сильная рука Хвана, который сдерживает собственный организм, как может. — Что ты делаешь? — задаёт вопрос Хенджин, но Феликс в ответ пододвигается ближе, проходясь вставшим членом по чужому. — Сделай это для меня, хен, — потираясь через ткань о пах, который начинает постепенно отзываться, умоляет Ли, впервые называя Хенджина "хеном". И это последняя капля: все психологические и моральные барьеры сносит в эту же секунду, и Хван горячей ладонью проникает в чужие штаны, обхватывая член; другой рукой сжимает ягодицы. Феликс несдержанно стонет, толкаясь бедрами то вперёд, то назад, прижимаясь к ласкающим рукам. Один палец проникает в тёплый анус, откуда так и сочится смазка. Запах сводит с ума альфу, а во рту ощущается цитрусовая кислинка. Хван мягко завлекает младшего в поцелуй, параллельно прибавляя палец и начиная активнее надрачивать, отчего глаза буквально закатываются, и Феликс громко мычит в чужие губы, отчаянно хватаясь за чужую талию. Ощущения чувствуются острее в несколько раз, и ослабленный организм не выдерживает, выпуская наружу сперму. Член все также стоит, а накрывший оргазм не помогает возбуждению отойти на второй план. Феликс случайно пачкает в семени руку Хенджина, которую старший пытается убрать, но её перехватывают на полпути. — Хен, этого не хватит, — слизывая с пальцев собственные выделения, шепчет Ликс, надавливая на плечо брата, чтобы он полностью лёг на спину, и Феликс смог устроиться сверху. Судорожно снимая штаны и футболку к чертям, парень опускается на колени перед ним, ртом раскрывая молнию штанов, пока руки надавливают на чужие бедра, чтобы Хван не мог их свести. — Феликс, что ты творишь?! Прекрати, — сопротивляется Хенджин, руками останавливая омегу, но одного взгляда исподлобья хватает, чтобы парень отбросил все возможные попытки остановить Феликса. Зубами цепляясь за край боксеров, Ли оттягивает их, выпуская уже порядком вставший член, что со шлепком падает на живот. Младший проводит языком по налитой кровью головке, параллельно занося одну руку за спину, чтобы прикоснуться к пульсирующему анусу, проникая сразу двумя пальцами настолько глубоко, насколько позволяет длинна конечностей, и довольно мыча, пуская вибрации по члену, тем самым заставляя Хенджина низко простонать. Ликс полностью исследует пах, после поднимаясь и забираясь выше, прямо в объятья брата. Окольцовывая чужие плечи, Феликс мягко опускается на плоть, закатывая глаза от долгожданного ощущения заполненности. Из ануса течёт все больше смазки, с непривычки Ликс старается не делать резких толчков, ощущая неприятную боль вперемешку с зудом, но его отвлекают тёплые губы на шее и ключицах, а после и глубокий поцелуй, пока сильные руки подхватывают ягодицы, надавливая и опуская ниже, из-за чего член ударяется по простате, и Феликс вновь изливается, пачкая футболку Хенджина, которую старший тут же снимает, ненадолго разорвав поцелуй. Омега дрожит в подступающем оргазме, из глаз текут слезы; он выгибается в спине, с силой надавливая на крепкие бедра под ним и сжимая член внутри себя до стона альфы. Ликс опухшими губами нежно касается лица старшего, пока Хван начинает постепенно ускоряться, заставляя кричать от удовольствия. Позиция сменяется: Хенджин бережно переворачивает младшего к себе спиной, резво вбиваясь в податливое тело, окончательно теряя тормоза. Ли выпячивает зад, руками вцепляясь в одеяло, метаясь по кровати, не зная, куда деть себя от наслаждения. Хенджин оставляет пару укусов, желая пометить, но вовремя берет себя в руки, вместо этого целуя нежную кожу, заставляя бутоны засосов расцвести по всей спине. Ли вновь кончает первым, сжимаясь с такой силой, что Хван еле сдерживается. Хенджин вытаскивает член, доводя себя рукой, кончая на утонченную спину. Изможденный, младший сразу засыпает, а альфа принимается за уборку, вытирая тело брата и себя, после укрывая одеялом. А в голове лишь один вопрос: что будет дальше? На следующее утро Феликс чувствует себя отвратительно. По телу словно прошёлся самосвал, а живот начинал болеть, стоило не так двинуться. Единственное, сон был на удивление спокойным, не как раньше, и таким приятным, что хотелось лечь обратно, укрыться ароматным одеялом и забыться. Аромат... И тут до Ли доходит, что он лежит в кровати Хенджина, а причина его нахождения там мелькает в памяти небольшими фрагментами, где Феликс всячески просит, чтобы его... Какой стыд, Ли никогда не сможет взглянуть в глаза Хвана после такого. Но судьба решает за омегу, и через пару минут в комнату заходит старший со стаканом воды и какими-то таблетками в руке. — Ты как раз вовремя проснулся. Держи, это специальные таблетки, пей их, если чувствуешь, что становится плохо, — подходя ближе, садится рядом Хван, кладя препараты на тумбочку. Ликс всячески старается избегать зрительного контакта, но лицо выдаёт его смущение, и он неловко сминает в руках край одеяла, пытаясь выдавить из себя слова. — Спасибо за таблетки и за... — не решается продолжить Ли, краснея до ушей, но Хенджин прекрасно понимает, о чем он. — Не за что, если тебе нужно, сегодня поспи в моей комнате. Ты не голоден? — спрашивает Хван таким мягким голосом, что Ли невольно млеет, расслабляясь всем телом. Только он открывает рот, как живот опережает хозяина, вызывая лёгкий смешок у Хенджина. — Лежи, я тебе сейчас принесу. Хочешь чай? Я тебе пирожное твоё любимое купил, — поглаживая по волосам своего младшего, спрашивает альфа, пытаясь сдержаться от желания затискать растерянного парня, похожего сейчас на милейшего кота. — Если можно, — закрывая глаза, наслаждается прикосновениями Феликс, улыбаясь. Но к сожалению, всему приходит конец, и Хенджин покидает комнату, отправляясь за едой и напитком. И на этот раз в комнату входит Нагем. Папа и сын общаются на тему того, что у Феликса началась течка. Будучи наученным опытом, Ли старший делится советами, чтобы помочь ребёнку справиться с таким сложным периодом, рассказывая все тонкости. Ликс внимательно слушает папу, иногда задавая наводящие вопросы, а в груди тревожность не даёт покоя сердцу. Феликс борется в мыслях с двумя сторонами собственной личности, одна из которых хочет рассказать самому близкому человеку про давнюю влюблённость, а другая категорически против этого, боясь осуждения или ещё чего хуже. Однако Феликс привык ничего не скрывать и всегда делиться своими переживаниями. — Папа, я хочу кое-что рассказать, — неуверенно начинает Ли. Руки начинают сильно дрожать и заметно леденеют от волнения, голос понижается и парень нервно сглатывает. — Мне нравится... Хенджин, — дрогнувшим голосом признается Феликс, а у самого слезы непроизвольно начинают течь. Страх сковывает тело, и он понимает, что просто физически не может вздохнуть. Паника все нарастает, омега закрывает глаза, ожидая крика в свою сторону или даже удара, но вместо этого его крепко обнимают. — Тише-тише, солнце. Сердцу не прикажешь, — успокаивающе шепчет на ухо Нагем, в душе чувствуя счастье, что сын не побоялся поделиться чем-то настолько личным с ним. Феликс крепче обнимает папу, словно это спасение для души от извечных терзаний. В тот день Нагем и сын долго разговаривали по душам, делясь самым сокровенным. На удивление, Хенджин вернулся аккурат в тот момент, когда они окончательно прекратили разговор, оставил еду и ушёл, да так быстро, что Феликс не успел высказать благодарность. В первую встречу, когда Хенджин, будучи совсем малышом, был счастлив проводить время с отцом, мальчик встретил его... Ребёнка, поцелованного солнцем, от которого веяло комфортом. Яркая улыбка была ярче, чем звезды на небе, освещающие путь ночью. В глазах Хенджина этот мальчишка словно расцвел лепестками нежных роз бледно-розового оттенка. За секунду приковал внимание к себе, да так, что Хенджину осталось лишь бежать следом, не желая отпускать кого-то, кто смог взбудоражить юное сердце. Переезд семьи Ли был потрясением. Как бы Хенджин не старался, все равно мысли возвращались к Феликсу. Однажды он наткнулся на его профиль в Инстаграм и завис на добрые два часа, смотря на многочисленные фотографии. Здесь он на пляже ещё совсем кроха, на следующем фото уже стоит красивый юноша, на которого мягко светят лучи, отражаясь в глазах приятного шоколадного цвета, в которых хранится то австралийское жаркое солнце. Листая пост за постом, Хенджин чувствует, как сердцебиение ускоряется. Он хочет накинуться на парня и крепко обнять, больше никогда не выпуская. В голове зарождается план поступить в Корею, ведь Хван уже смирился с тем, что детская симпатия сменилась настоящей любовью. Время идёт, парень заканчивает школу, и Сынхо неожиданно сообщает, что они переезжают в Корею, чтобы Хенджин мог поступить в институт мечты. Юноша никогда не налетал с разбега на людей до этого. То, сколько радости он почувствовал от одной фразы, не передать словами. Да, они по-прежнему не виделись с Феликсом, но тот факт, что он где-то рядом, грел душу. Так они покупают дом в частном секторе Сеула и счастливо живут. В день, когда родители решились признаться, семьи впервые за долгое время собрались вместе, отчего все прибывали в восторге. А Хван исполнил свою мечту, крепко обнимая младшего, пытаясь показать всю ту тоску, с которой ему приходилось жить. — Мы с Нагемом решили пожениться, и вы станете сводными братья, надеюсь, вы примите наше решение, — взяв дрожащую ладонь мужа в свою, чётко и кратко объясняется Сынхо, глубоко внутри тоже переживая, что дети будут против. Но вместо разочарования или осуждения родители видят только яркие улыбки на лицах, и все крепко обнимаются. После свадьбы семья Ли переехала в дом к Хванам, и так начался Ад и одновременно Рай Хенджина. Он все время думал и мечтал о Феликсе. Хотел подойти сзади, обнять, поцеловать, мягко пощекотать, но из всего этого было дозволено лишь по-братски приобнять младшего, хотя сердце требовало совершенно другого. В один день милый Ликс, которого Хенджин обожал всем сердцем, изменился, стал более отстраненным и поставил ограничения в прикосновениях, что было ударом ниже пояса для старшего. И теперь Хван пьёт какой-то успокаивающий чай, пытаясь свыкнуться с мыслью, что переспал со сводным братом. Это безумно пугало, ведь Феликс неосознанно просился сделать это, а значит, что парень может просто возненавидеть Хенджина. Вот только паника отошла на второй план, когда он случайно услышал часть чужого диалога. — Мне нравится... Хенджин, — неуверенно, тихо и дрожащим голосом произносит Феликс, но этого хватает, чтобы Хван в несколько шагов спустился на первый этаж, забегая в дальнюю комнату, чтобы упасть на кровать, утыкаясь лицом в подушку и истошно крича в неё. Перед глазами взрываются фейерверки, сердце готово разорваться, а в груди разливается тепло. Хенджин несколько минут приходит в себя, после быстро поднимается обратно, чтобы всучить поднос с едой и умчаться, пытаясь не закричать прямо в комнате Феликса. Уже несколько дней парни не видятся. Ликс все также спит в комнате брата, наслаждаясь феромонами альфы, а Хенджин лишь рано утром тихо пробирается в собственную обитель, чтобы забрать одежду или какие-то тетрадки для университета. Мозг беспрестанно долбит хозяина, говоря, что нужно обсудить то, что произошло, а не скрываться, но увы, парень просто не в силах сделать первый шаг. Что-то его тормозит, не давая шагнуть вперёд, хотя Хенджин сам убедился, что Феликс также влюблен. Единственное, что Хван мог себе позволить, это оставлять лёгкий поцелуй на лбу или щеках брата по утрам, прежде чем покинуть комнату. В один из таких случаев Ликс заерзал, словно вот-вот проснётся, но этого не случилось, а вот возможный инсульт у Хенджина да. И эта ситуация стала пинком для старшего. Как только закончится период течки, они серьёзно поговорят, как взрослые люди. Неделя пролетает незаметно, и Феликс впервые просыпается без боли в животе и неприятной влажности в боксерах. Первым делом парень спешит принять душ, чтобы смыть с себя всю усталость и насладиться ароматами мыла и шампуня. После бежит сменить постельное белье и кинуть его в стиралку вместе с пледом. Выходной день, суббота, но дом совершенно пуст. Родители уехали по магазинам, Хенджин все также пропадает в университете, а Феликс единственный интроверт в этой тусовке. Парень решает заняться любимой выпечкой и приготовить брауни, чтобы убить время и перестать концентрироваться на неизбежном разговоре. За готовкой время летит, и десерт уже красиво располагается на тарелке, пока рукотворец решает ненадолго вздремнуть. Удобно разлегшись на мягком диване, Феликс постепенно засыпает, впадая в тьму, где собраны все его страхи. Мальчик стоит посреди комнаты и видит, как его папа сидит на коленях, а мама судорожно собирает свои вещи, пока Нагем громко плачет. — Любимая, что я сделал не так? Почему ты бросаешь меня и нашего ребёнка? Ты же хотела сына, я родил его, так почему же ты теперь уходишь? — срываясь на крик, бьётся в агонии мужчина, беря за руку альфу, которая следом опускается вниз к зареванному бывшему. — Сладость, ты не виноват. Я просто поняла, что не семейный человек. Не плачь, дорогой, не плачь. Я оставляю дом для тебя, если нужны будут деньги, всегда можешь написать, но я не смогу просто это вывезти, прости и прощай, — обняв последний раз, женщина встаёт на ноги, уже собираясь уйти, но замечает мальчика, готового расплакаться, и подходит на этот раз к нему, из-за чего ребёнок пугается и шарахается назад. — Феликс, зайка, не держи на меня зла. Ты всегда сможешь обратиться к своей матери за помощью. Я буду мысленно с вами и всегда прибегу, если в этом будет нужда, но я должна уйти, — мягко поцеловав малыша в лоб, гладит по волосам мальчика альфа, после окончательно покидая дом. А Феликс в силу своего возраста не понимает, что происходит, но слезы сами начинают литься, и единственное, что удаётся произнести, это тихое: — Ма... Ма, — ослабшим голосом зовёт Ли, пока по щекам продолжает течь солоноватая жидкость, воспаляя глаза. — Тихо-тихо, Ликси, все хорошо, все прошло, — знакомый голос неожиданно доносится совсем рядом, после чего Феликса аккуратно поднимают, сажая к себе на колени и крепко обнимая, мягко поглаживая по голове. Пелена сна перед глазами наконец рассевается, и Ли находит себя в руках Хенджина. Так тепло и комфортно, что омега решает просто насладиться возможностью и окольцовывает парня за талию в ответ, ещё сильнее прижимаясь, желая ощутить себя в безопасности. Слезы высыхают, паника отступает, и Феликс чувствует это бесценное спокойствие. — Хен... Я люблю тебя, — тихо, еле слышно шепчет на ухо Феликс, но этого хватает, чтобы Хенджин услышал. — Я тоже люблю тебя, Ликси, — отвечает на признание Хенджин, после чего пара сливается в нежном поцелуе. Горячие ладони старшего плавно касаются обнажённой кожи под футболкой, оглаживая чувствительную талию и пуская мурашки по всему телу. Не разрывая поцелуй, альфа плавно меняет позицию, укладывая парня на диван, а сам нависая сверху. Футболка улетает прочь, а губы смещаются на бледную кожу, зацеловывая её до заметных следов. Феликс отворачивает голову в сторону, давая больше пространства искусителю. Хенджин плавно опускается на грудь, лаская чувствительные соски шершавым языком, после кусая один из них, оставляя еле заметный след зубов. Феликс ощущает, как в штанах постепенно становится влажно, каждое движение языка по груди заставляет вздрогнуть. Он зарывается одной рукой в гладкие волосы, выгибаясь навстречу поцелуям. Ладони вновь начинают блуждать по телу, опускаясь на подтянутые бедра и сжимая их. Хенджин снимает штаны вместе с боксерами, открывая доступ к сочащемуся природной смазкой анусу. Палец плавно входит внутрь — от неожиданности Феликса невольно подбрасывает на диване. Входит второй, и длинные конечности нащупывают чувствительный комок, что заставляет Ли вмиг застонать. Продолжая стимулировать простату, Хван вновь затягивает младшего в поцелуй, прибавляя третий палец. Феликс первым отрывается от желанных губ. С уголка рта стекает слюна, глаза слезятся, периодически закатываясь назад, и Ликс со стоном молит: — Хен... Войди в меня, — удар ниже пояса, Хенджин хмурится от болезненного возбуждения, судорожно снимая штаны. Член приставляется ко входу, и головка с пошлым хлюпаньем входит, заставляя Феликса свести коленки вместе, но крепкие руки тут же хватают пышные бедра, сжимая их, и Хван продолжает входить. Ликс цепляется руками за диван, чувствуя, как стенки растягиваются под давлением чужой плоти. Из глотки то и дело вырываются громкие стоны. Ритм ускоряется, по комнате разносятся громкие шлепки тел, а пара вновь сливается в поцелуе, переполненном чувствами. К приходу родителей теперь уже пара успевает прибраться за собой, заварить чай и морально подготовиться к серьёзному разговору. Феликс ерзает на месте, не зная, куда деть руки и как успокоить собственное сердце. Хочется вывернуться наизнанку от волнения. Хенджин кладёт ладонь поверх дрожащих рук любимого и оставляет на щеке поцелуй. — Я с тобой, все будет хорошо, — успокаивающе шепчет Хенджин, улыбаясь своему солнцу. Ключ вставляется в дверную скважину, и в дом заходят долгожданные родители. Парни идут в гостиную встречать их, как в первый раз удивляясь огромному количеству пакетов. — Дети, мы вам вкусняшек накупили, — радостно оглашает Нагем, передавая пакеты подошедшему сыну. — Пап, отец, мы хотели бы с вами поговорить, — вступает Хенджин, забирая все пакеты, в том числе из рук Феликса и направляясь на кухню. Вся семья садится за стол и молчит, но Сынхо решается подтолкнуть ребят. — Что стряслось? — спокойно спрашивает отец. — В общем... Мы с Феликсом теперь вместе... — неловко рассказывает Хенджин, пока Ли готов под землю провалиться. — Вот оно что... Чур мы будем большой семьёй Хван! — неожиданно реагирует Сынхо, заставляя детей недоуменно посмотреть на них. — Да подожди ты с этим. Когда детишек планируете? — играя бровями, намекает Нагем, заставляя парней смутиться. — Ну па-а-ап, — одновременно тянут парни, после чего вся семья весело смеётся. Один только вопрос: как они будут рассказывать своим детям, что изначально были сводными братьями?.. Ну, это уже неважно. Горько!