Апокрифы Белерианда

А Гил-Галада в Валинор отказались пускать по программе репатриации, потому что он не мог предоставить внятные сведения о своем происхождении. Ну, как внятные - хотя бы сказать четко, кто его отец! А то по некоторым документам он вообще Галадриэль братом приходился, к немалому удивлению последней. Пришлось бедняге, проклиная западную бюрократию, остаться на этом берегу и работать королем, пока не появился случай отправиться в Валинор более простым путем, на котором не спрашивают документов. В Мандос-то всех пускают. Вернее, он так думал. — Ага, — сказал Намо, оценив длинный список имён в анкете новоприбывшего. — А сын чей? За долгие века своей интересной жизни последний из королей нолдор научился отвечать на этот вопрос множеством разных способов. В деловой переписке он обычно подписывался сыном Фингона — родословная из Фингона и Финголфина, красиво погибших у врат Ангбанда, казалась ему более героической. В общении с синдар он предпочитал называть себя сыном Финрода — из соображений дипломатических. Иногда — Ородрета, если тех смущало, что на Финрода король, мягко говоря, не очень похож (на Ородрета он похож был ещё меньше, но того мало кто из ныне живых синдар знал в лицо). Гномам он тихо, по секрету, говорил, что на самом деле приходится потомком Феанору — гномы такое знакомство очень ценили, да и вопросы, кто же из сыновей Феанора его породил и каким образом, их в силу известных причин не беспокоили. Словом, дипломатической гибкости Гил-Галаду было не занимать. Увы, в Мандосе такой трюк не прокатывал. — А это важно? — решил на всякий случай уточнить он. — Конечно! — заверил его Намо. — Нам ведь надо знать, на какое отделение тебя распределить. — Отделение?.. — переспросил почивший король. О существовании в Мандосе отделений он раньше не слышал. Впрочем, те, кто оттуда вернулся, вообще мало распространялись об устройстве этого заведения. — Нолдор у нас на длительном пребывании много, поэтому мы их распределили по отделениям, чтобы не дрались, — пояснил Намо. — По числу сыновей Финвэ, хоть его младший сын так и не заглянул на огонек — весьма непочтительное поведение, надо сказать, ведь пророчество, которое вы называете проклятием, было для всех!.. Впрочем, это не должно тебя беспокоить. Просто скажи, кто твой отец. — Если бы я это знал, я бы прибыл в Валинор на несколько тысяч лет раньше и в более, кхм, одетом виде, — напомнил Гил-Галад. — Как я могу назвать имя отца, которого не знаю? — А при жизни ты как эту проблему решал? — медовым голосом осведомился Намо. Если бы у бестелесных фэар была возможность отвести взгляд, Гил-Галад это сделал бы. Увы, смерть лишила его такой возможности. — ...Творчески, — ответил он наконец. — Так за чем же дело стало? — вежливо удивился Намо. — Выбери себе отца, мы тебе метрику заполним, распределим в нужное отделение и дело с концом. Гил-Галад всерьез задумался. — А отделения чем-то друг от друга отличаются? — Конечно! — последовал ответ. Если уж ступил на путь в бездну, иди по нему до конца с гордо поднятой головой, решил покойный король нолдор. И, призвав на помощь всю свою наглость, поинтересовался: — А можно сначала все посмотреть?