Апокрифы Белерианда

Келегорм сел под раскидистым дубом, прислонившись спиной к широкому стволу. Откуда-то издалека доносился многоголосый собачий лай, но самих собак он не видел. Он их здесь никогда не видел, но всё равно приходил — прислушаться к голосам и вспомнить, как это было. Воспоминания были горькими, но они же давали утешение. Хуан приблизился бесшумно и так же бесшумно лёг под деревом, на расстоянии вытянутой руки от бывшего хозяина, но не касаясь его. — Ты знаешь, что это за место? — спросил его Келегорм. Иногда они разговаривали — кто бы им теперь запретил. Разговором, конечно, это назвать было неправильно, потому что у бестелесных фэар нет голосов, чтобы произносить слова. — Рай, — ответил пёс. — Что такое "рай"? — Место, куда после смерти попадают собаки. Келегорм размышлял над этим некоторое время. Впрочем, тут на самом деле не было времени. — И ты тоже оказался здесь? Хуан вздохнул, как вздыхают большие собаки, и опустил голову на лапы. — А меня они сюда не пускают. — Почему? — Потому что я предатель. — Ты?! — Я, — подтвердил пёс. — Потому что я оставил своего хозяина. Келегорм поморщился. — Ну, у тебя были на то причины. — Это у вас, квенди, бывают причины, — отозвался Хуан. — Это вы можете отказаться от службы хозяину, если то, что он делает, вам больше не нравится — и уйти, никто вас не осудит. У собак так не принято. Даже если хозяин бьёт и мучает собаку, повернуться против него — предательство. — Разве я когда-нибудь поднимал на тебя руку или угрожал? — Никогда, — согласился пёс. — А вот я тебе — да. Понимаешь теперь, почему меня не пускают в рай? Келегорм смотрел на него с изумлением. — Но это несправедливо. — По собачьим законам — справедливо. Просто они отличаются от ваших. — А если хозяин признает, что был не прав, и простит тебя? Ты сможешь сюда войти? — Вероятно, да, — ответил Хуан после некоторого колебания. — Но не захочу. — Почему? — Потому что если мой хозяин признает, что он был не прав, и простит меня, я хочу остаться с ним. Келегорм молча протянул руку и потрепал мохнатые уши.