Обещание

Год спустя

Год назад Чимин решительно уволился из магазина Миён и объявил о том, что хочет пойти учиться и получить высшее образование. Юнги, конечно же, был против, не понимал, для чего учиться несколько лет, чтобы потом идти работать по профессии, когда он легко может устроить своего парня к себе на работу. Но Чимин был непоколебим и впервые упорно стоял на своем и отстаивал свое мнение при любой возможности. Ему удалось убедить Юнги, поэтому в начале осени они подали документы в колледж. Чимина зачислили на дневное платное отделение юриспруденции. Что же касалось самого Юнги, он вернулся в изучение бизнеса, оставив все нелегальные дела на Чёныля. Все шло и развивалось своим чередом. Чимин, каждый раз возвращаясь с учебы, вдохновенно делился новостями и впечатлениями с Юнги, пока они ехали домой, тот же терпеливо выслушивал и, если требовалось, давал свои заботливые советы и напутствия. Конечно, Юнги приходилось тяжело, узнавая о многих новых знакомых Чимина, о сборах и посиделках с одногруппниками, его прорывало на ревность, из-за чего не обходилось без скандалов. Каждый студент знал парня Чимина в лицо и даже не смел смотреть в его сторону, так как тому это могло не понравиться. Тёплые лучи солнца, играя и переливаясь, слегка слепят глаза. В кронах деревьев, шумных от ветра, щебечут птицы, создавая прекрасную музыку весны. Юнги стоит, облокотившись на бампер автомобиля, и курит сигарету, недовольно хмуря брови от возгласов студентов, что не спеша выходят из университета, что-то воодушевленно и бурно обсуждая. — Я сдал на отлично!!! — раздается знакомый радостный возглас. Юнги поднимает взгляд и улыбается, видя перед собой невероятно счастливого Чимина, тот с разбегу запрыгивает на руки, почти сбивая первого с ног. — Поздравляю, птенчик, — Юнги обхватывает его под ягодицы, крепко придерживая, пока ему счастливо хихикают на ухо. Маленькие теплые ладошки нежно касаются бледного лица, и полные губы несколько раз сладко чмокают чужие. — Поехали отметим? Ты мне обещал, я всё помню! — улыбаясь, щурит глаза и наклоняет голову вбок. Юнги разворачивается, сажая парня на бампер, и встает между его ног, обнимая за талию и целуя. Чимин отвечает, улыбается сквозь поцелуй прижимаясь теснее. Он уже не стесняется, привык к тому, что Юнги тискает его перед универом и перед всеми студентами. Знает, что они вполне могли бы обойтись без подобных публичных проявлений эмоций, но тот делает это специально, чтобы все видели, кому принадлежит Чимин, и что трогать его нельзя. Одногруппники поняли это почти сразу, особенно в день, когда вся группа Чимина отмечала первую сдачу экзамена. Юнги лично организовал им мини-праздник в кафе возле универа и наблюдал за новыми знакомыми своего мальчика, и, если ему кто-то не нравился, настойчиво давал понять это. Чимин не возражал, потому что знал, что бесполезно, он давно смирился. Для него куда важнее, чтобы ни одна тень больше не омрачала их жизнь. — Раз обещал, то едем. Чимин широко улыбается, спрыгивает на асфальт и садится в машину. Юнги занимает водительское сиденье следом и трогается с места, направляясь в ресторан.

***

Они сидят в ресторане в вип-комнате, куда часто ходили Тэхён с Чонгуком. Именно друзья и посоветовали им это место, нахваливая местную кухню, которая так полюбилась молодым людям. Теперь Юнги почти каждые выходные водит сюда своего парня, пропуская мимо ушей вечное: «тут дорого, может, лучше сами приготовим?» С того момента, как он занял долгожданное кресло директора и лимит на карте значительно увеличился, он мог себе позволить, наконец, заслуженно и часто баловать Чимина, не слушая отказов и пререканий. Если Юнги хотел — он делал, знал, что его птенчик становится счастливее, видел это по его горящим глазам и благодарным улыбкам, а больше Юнги ничего и не нужно. Лишь бы Чимин ни в чем не нуждался. Первое время было трудно, но сейчас, кажется, его мальчик сам не против такого образа жизни и ухаживаний, но никогда не наглеет, потому что знает цену деньгам и то, как они сложно даются. Официант приносит уже знакомые и полюбившиеся закуски, блюда и напитки. Всё как и всегда на высшем уровне. Уютная атмосфера и тихая, приятная музыка заставляет расслабиться и наслаждаться трапезой без спешки. — У нас всего два человека сдали, я и староста, — возбужденно рассказывает Чимин, весь сияя от радости. — Это тот противный очкарик? — уточняет Юнги, вспоминая прыщавого парня в дебильной жилетке, что часто ошивается рядом с его птенчиком. — Да, — кивает Чимин, — он нормальный парень. Между прочим, самый умный на потоке, и идёт на красный диплом. Мы с ним в следующем семестре вместе пишем реферат. — Это с чего это вдруг? — выгибая бровь, недовольно интересуется Юнги. — Распределили так, — пожимает плечами юноша, — но он сказал, что мы по частям будем делать, а потом проверять друг у друга. — Правильное решение, — хмыкает Юнги, — нечего ему с тобой сидеть после пар, он мне не нравится. — Не начинай, пожалуйста, — заломив брови, просит Чимин. — Я ещё не начинал, — с улыбкой отвечает Юнги. Палочками подцепляет креветку, перекладывая на чужую тарелку. — Ешь, твои любимые. — Спасибо, — Чимин вытягивает губы с характерным звуком воздушного поцелуя и, улыбаясь, берёт угощение, с наслаждением отправляя его в рот. Юнги усмехается, и, отложив приборы, разваливается на удобном диванчике, кладя руки на спинку, и наблюдая за Чимином. — Мама звонила утром, ждёт нас в субботу. — Блин, точно! — бьёт себя по лбу юноша. — Я совсем забыл об этом с этой учёбой. Что мы подарим им, Юнги-я? Мы же ничего не подготовили. Юнги опускает руку, ладошкой стучит по местечку рядом и, наклоняет голову по направлению к руке, подзывая. Чимин встаёт, пересаживается на диван к парню, и его тут же обнимают за талию и тянут на себя, заставляя сесть на коленки. — Юнги, блин, отпусти, — шепчет, неловко пытаясь слезть. — Сиди смирно, никто сюда не войдет без разрешения, — наглые руки брюнета забираются под рубашку юноши. Губы прижимаются к нежной шее, оставляя невесомый поцелуй. — Люблю твой запах, — опаляет жарким дыханием и Чимин вздрагивает, упираясь ладошками в крепкие плечи. — Хватит уже, — тихо произносит и кусает губу, постепенно расслабляясь в чужих руках, сам прижимается ближе, обвивая шею Юнги руками и смазано целует в щёку, — ты наглый такой, Юнги-я. — Только узнал? — продолжает ласкать шею нежными поцелуями. Аккуратно расстегивает пуговицы на чужой рубашке, но ему оказывают сопротивление, хватая за руку. — Ты что творишь? — Хочу тебя, — Юнги толкается бёдрами и ухмыляется, глядя в растерянное лицо. Они ещё никогда не занимались этим в общественных местах, но сегодня очень хочется поставить галочку напротив этого пунктика. — Так не здесь же! — Возмущается юноша, но его не слушают, хватают за ворот рубашки и рывком притягивают к себе. — Надо же мне как-то наградить своего умного студентика? — Что за игры у тебя такие? Отстань, я не буду делать это здесь! — Чимин вырывается и слезает с чужих колен, но его обнимают за талию, притягивая к себе, — Ну Юнги! — Да не ссы, не буду ничего делать, — усмехается парень, — дома награду получишь. — Шепчет на ухо, прикусывая мочку. — Так что мы дарить будем маме твоей? — пропуская мимо ушей обещание, интересуется о важном. — Что можно подарить людям, у которых всё есть? — серьёзно задумывается Чимин. — Проездной на метро, — шутит Юнги, за что получает кулачком в грудь. — Ну хватит, Юнги-я, я же серьёзно! — Отвергаешь — предлагай, — продолжает издеваться парень, на что Чимин бросает на него обиженный взгляд и что-то тихо недовольно бубня, отсаживается на край дивана. — Вернись обратно. — Это же твоя мама, а мы ей ничего не подготовили! — восклицает недовольно Чимин. — Я заказал им портрет, — отвечает Юнги. — Правда? Покажи! — Чимин присаживается ближе. Юнги открывает галерею в телефоне и передает парню. Это их единственная фотография с Миён в загородном доме. Они стоят в саду под тенью раскидистого дерева с густой листвой. Чёныль и Миён в центре, а Чимин и Юнги устроились по разные стороны от пары. Тогда молодёжь наведалась к ним в гости, и женщина заставила парней сделать пару памятных фото. — Так здорово. Он уже готов? — Да, — кивает Юнги забирая телефон и убирает в карман, — завтра привезут. — Отлично, это очень классный подарок, думаю им понравится, — улыбается юноша.

***

Юнги накрывает крышкой приготовленный ужин. Он снова смотрит на часы и задумчиво хмурится. Чимин должен был позвонить ещё двадцать минут назад. Почти сразу по приезде из ресторана юноше написал тот самый неприятный староста, попросив приехать, чтобы выбрать и обсудить тему для презентации. Юнги любезно отвёз его, не став ждать, но попросил позвонить, чтобы вернуться за ним и забрать домой. — Сколько можно? — недовольно шепчет самому себе и набирает номер Чимина, но тут же сбрасывает, когда слышит веселый смех в коридоре и чужой незнакомый голос. Отложив телефон на стол, он мчится в прихожую. Перед ним стоит тот самый раздражающий парень в дебильной жилетке и Чимин. — О Юнги-я, мы пришли, — улыбается юноша, — это… — Ты почему мне не позвонил? — перебивает его Юнги. — А мы решили на автобусе прокатиться, — отвечает Чимин и сужает глаза, стреляя ими в сторону, намекая не начинать ссору перед другом, — это Феликс, он наш староста, — быстро переводит тему. — Здравствуйте, — тихо произносит Феликс, вежливо склоняя голову, — приятно познакомиться, Юнги-хён. Юнги только кивает на приветствие и снова переводит взгляд на Чимина, требуя объяснений. Он не любит, когда к ним приходят в гости без приглашения, особенно, какие-то непонятные типы. — Проходи в комнату, — улыбаясь, говорит Чимин, развернувшись к другу и указывает рукой направление, — я сейчас. — Я не понял, блять, — злится Юнги, — какого хуя ты его сюда привел?! — Юнги, у него компьютер сломался, а нам надо презентацию сделать, — объясняет юноша. — И чё? — Да не злись ты, мы быстро всё сделаем и он уйдёт, — Чимин обнимает парня, но его перехватывают за руки, останавливая. — Я сказал тебе позвонить мне, Чимин. — Ну мы захотели прогуляться… — надув губы, шепчет, и снова ластится к парню, обнимая и целуя в губы, — не злись, ну пожалуйста. — Меня не волнует, что вы там хотели! — Знаешь что, Мин Юнги, мы пришли заниматься учёбой, оставь свои ревностные штучки при себе! — Злится Чимин и, развернувшись, идёт в комнату, но его хватают за предплечье и рывком тянут на себя. — Не забывайся, Пак Чимин, — вторит чужому недовольному тону Юнги. — Ещё раз посмеешь один, или, с кем-то куда-то уйти без моего ведома, ты очень сильно пожалеешь об этом! Ты понял меня? — Юнги, у нас мало времени, отпусти меня! — противится Чимин. Его хватают за щёки, сильно сжимая, и наклоняются к губам. — Ты меня понял? — Да понял я, понял. Юнги целует в губы, слегка покусывая их, обнимает широкой ладонью шею парня, и притягивает к себе. — Меня ждут, отпусти, — оторвавшись от губ и уперевшись ладошками в чужие плечи, просит Чимин. — Не больше часа, птенчик, — Юнги с силой шлепает его по ягодице и, быстро чмокнув в губы, отстраняется. Студенты укладываются в отведённое им время, и Чимин провожает одногруппника до дверей. Затем направляется на кухню, чувствуя, как урчит в желудке от голода. Зайдя в комнату он видит, что Юнги смотрит что-то в телефоне и даже не отвлекается на него. — Что у нас на ужин? — открыв холодильник интересуется, но в ответ тишина. — Юнги! — Что? — Я есть хочу, ты приготовил что-нибудь? — А я хочу, чтобы ты мне звонил, когда я этого прошу! — Слегка повышает голос и ударяет по столу кулаком. Чимин распахивает глаза, закрывает холодильник и в недоумении смотрит на Юнги. — Ты совсем? — Мои слова для тебя ничего не значат? — серьёзный тон не сулит ничего хорошего. Юнги встает из-за стола и подходит к парню, привычным жестом хватая его за щёки. — Я не припомню, в какой момент ты стал вдруг таким самостоятельным, Чимин-а. — Юнги, ты чего? — удивляется юноша. — Я тебя ждал, нервничал и переживал, пока ты с этим ушлепком гулял… — рукой он сжимает чужую тонкую талию и прижимает его к столу. — Юнги, я… — Нравится, когда я злюсь? — в ответ ему отрицательно мотают головой. — Правда? — усмехается Юнги, — а мне кажется ты любишь это. — Он теснее прижимается к юноше, второй рукой нагло пробирается в штаны и сжимает его полувставший член. — Раздевайся. — Можно я сначала поем? — Раздевайся я сказал. Научись наконец понимать меня с первого раза. Чимин сглатывает и закусывает щёку, пытаясь сдержать улыбку. Он быстро избавляется от одежды, совершенно не стесняясь. Он обожает эти игры и знает, что Юнги не сердится на него всерьёз, разве что, самую малость. Юнги рывком сажает его на столешницу, рассматривая любимое обнаженное тело, и облизывается. Руками гладит мягкие бёдра, чуть сжимая, наклоняется, оставляя влажный поцелуй на груди, поддевает возбужденный сосок и чуть оттягивает зубами, смотря исподлобья залитыми похотью глазами. Дыхание Чимина учащается, ногами он обхватывает поясницу парня и зарывается рукой в его волосы, сжимая в кулаке. Инстинктивно раздвигает бедра шире, позволяя Юнги прижаться еще теснее и тихо стонет, наслаждаясь грубой лаской, от которой его тело сводит сладкой судорогой. Рукой он тянется к подолу чужой футболки, но его руку перехватывают, крепко сжимая запястье. — Разденься тоже, — тихо просит Чимин. Юнги не обращает внимания на просьбу, продолжая целовать Чимина. Он нежно проводит губами по линии челюсти к губам, а затем углубляет поцелуй, обнимая ладонями за шею. Поцелуй получается страстным, чувственным и жадным. Чимин едва успевает сделать маленький вдох и упирается ладонями в плечи парня, сжимая в руках ткань футболки. — Юнги… — Чимин разрывает поцелуй. Между их приоткрытыми губами тянется ниточка слюны, они смотрят друг другу в глаза и тяжело дышат. — Повернись, — шепотом требует Юнги, помогает юноше слезть и толкает его животом на подоконник, прижимает собой, обхватывая предплечьем за шею. Он проводит рукой по ягодице, немного отводит её в сторону и наблюдает, как маленькая дырочка приоткрывается. От этого зрелища у него подкашиваются ноги, а член болезненно ноет, стеснённый бельём и джинсами. Он чуть приспускает свою одежду, не снимая её полностью, и дразняще проводит головкой по анусу, чувствуя, как Чимин вздрагивает. — Соси, — приказывает Юнги, толкая два пальца в рот юноше, тот послушно принимается сосать пальцы, играется языком, причмокивая, и обильно смачивая слюной. Чимина кроет от дерзости и строгого тона своего парня и он готов сделать всё, о чем его просят. Вытащив пальцы, Юнги проводит ими между ягодиц, раскрывая дырочку и подставляет член, медленно заполняя. Глаза закатываются от острого удовольствия, пробегающего по телу. Руками Юнги сжимает мягкие ягодицы, широко разводя в стороны, наблюдая, как член погружается в жаркую тесноту. Стеночки приятно сжимают изнутри и он толкается бёдрами, входя полностью под громкий стон. Не давая привыкнуть, начинает быстро и ритмично вбиваться сильнее, сжимая шею парня и приподнимая на себя, заставляя прогнуться в спине. Наклоняется, покрывая жаркими, пленительными поцелуями ровную спинку, засасывая кожу, оставляя яркие следы. Чимин хрипло стонет, упираясь руками на оконные рамы и сам поддается назад, желая быть как можно ближе к любимому. — Стони, Чимин-а! — шипит на ухо Юнги. Его слушаются, перестают сдерживаться, и стонут громко и развязно. Все, как он любит, и это нравится, это дико заводит. То, что ему стараются угодить и послушно выполняют все просьбы, распаляет пожар внутри, что мелкими искрами поджигает возбуждение и подводит к пику. С Чимином всегда так, невозможно продержаться. Юнги бессилен перед ним, как бы не старался держать себя в руках, всегда сдается. — Вот так, — он проводит языком по ушной раковине, кусает мочку уха и продолжает быстрые и резкие движения, оставляя на нежной коже ягодиц жгучие красные следы. — Какой послушный. Чимин зажмуривается, ощущая, как по телу бежит крупная дрожь. Он чувствует, как его член ласкают рукой, крепко сжимают у основания, не давая выпустить всё удовольствие. — Юнги… — плаксиво стонет. — Что? — слышится дерзкая усмешка, — кончить хочешь? — Да, — отзывается Чимин, — прошу. — Нет, это тебе за то, что не слушаешься меня! — рычит Юнги, хватает юношу за волосы, прижимая к своей груди. Пошлые шлепки двух возбужденных до предела тел наполняют комнату и проникают в каждую клеточку, становится трудно дышать. Чимин стонет, не щадя ни своё горло, ни уши парня. Его снова толкают, чтобы он лёг, и начинают двигаться с новой силой. Юнги до синяков сжимает бедра юноши и, замерев глубоко внутри, кончает, с гортанным, хриплым стоном. Тело мелко подрагивает, и он, опустив голову, наблюдает, как из растраханной дырочки вытекает его вязкое горячее семя. Он водит раскрасневшейся головкой между ягодиц, собирая сперму, слыша тихие всхлипы. — Так нечестно, — расстроенно хнычет Чимин. Юнги разворачивает его к себе, поднимает на руки и сажает на кухонный стол. Затем стирает капельку слезы с щеки большим пальцем, а после, наклоняется и вбирает в рот напряженный, влажный член. Перевозбужденному Чимину хватает меньше минуты, чтобы излиться в горячий рот своего парня, протяжно застонав. — Люблю тебя, — облизнувшись, улыбается Юнги и целует в губы, его тут же обнимают за шею и нагло повисают на нем обезьянкой. — Я тебя тоже люблю, Юнги.

***

Чёныль закрывает крышку ноутбука, снимает очки и отодвигается на кресле к окошку, устало потирая лоб. Утро выдалось нелегким. Он снова не выспался и сейчас никак не может вникнуть в дела. Сроки поставок товара за границу увеличились, отчего компания теряет десять процентов прибыли, поэтому было решено проводить документы через японских партнеров, а для этого ему нужен был человек, который мог бы проследить за всем. Поехать самому возможности не было, а доверять дела такой важности он мог только самым проверенным людям. В их число входило лишь двое: Тэхён и Юнги, но так как у Юнги было ещё мало опыта, вся надежда оставалась только на сына. — Па, привет, — в кабинет заходит Тэхён. — Привет, — мужчина встает с кресла и подходит к сыну, обнимая его. — Как ты? — Сойдёт, — отмахивается Ким, — ты чего звонил? Что-то важное? — Да, — кивает мужчина, — присядь, — показывает рукой на диванчик, — дела обстоят хреново, как бы поставки не слетели, Италия дохера просит, — он кивает парню на бутылку виски, тот отказывается, — поэтому оставляем японцев. — Сколько они просят? — интересуется Тэхён. — Пятьдесят процентов, — мужчина делает глоток дорогого алкоголя и недовольно фыркает, вспоминая наглых итальяшек. — Нихера себе, — усмехается Ким-младший. — Тэхён, кому-то нужно управлять там компанией, и за всем следить, — твёрдо говорит Чёныль, — ты сам понимаешь, я поехать не могу. Это всего лишь на год, может, на два. — Я понимаю, — кивает Тэхён, — сегодня куплю билет. — Чонгуку скажешь? Как он там, кстати? — Вчера созванивались, всё в порядке, — коротко отвечает сын. — Он возвращаться планирует? Вместе бы поехали. — Не думаю, что он поедет. Чонгук не оставит Расон одну, — Тэхён поджимает губы, опуская взгляд на руки. Он поддержал Чонгука, когда тот решил уехать с матерью в их старый дом. Они хотели, чтобы Расон адаптировалась после тюрьмы и пришла в себя. Однако, Тэхён не мог и подумать, что это продлится целый год. За всё это время он приезжал к ним только раз в два месяца. Остальное время они общались по видеосвязи. Этого было смертельно мало. Чонгука не хватало, но Тэхён не мог просить и заставлять его вернуться обратно. Но и ждать становилось с каждым днём невыносимо. То, что сейчас отец просит его уехать в другую страну на пару лет, не делает ситуацию легче. — Засиделся наш зайчонок там, давай, езжай за ним и Расон забирайте. — Ты как себе это представляешь? — хмуро интересуется Тэхён. — Сын, не будь глупым. Чего они там киснут? Ни условий нормальных, ни работы, — мужчина садится в кресло и тянется к телефону. — Сейчас я позвоню ему. — Па, не надо. Я поговорю с ним сам, — Тэхён встает с дивана, направляясь на выход. — Спишемся, — и, не дождавшись ответа, уходит.

***

Тэхён входит в квартиру, бросает ключи на пуфик и проходит в спальню, по пути снимая рубашку. За год разлуки с Чонгуком, он так и не привык к давящей тишине, поэтому старался как можно больше времени проводить на работе или с друзьями. Но в последние пару месяцев ему стало совсем тоскливо. Перед Чонгуком он старался держаться и не показывать своего угнетённого состояния, чтобы не расстраивать его. Не мог давить и заставлять, потому что уважал выбор своего мальчика и понимал его. Рухнув на кровать, он мучительно стонет, утыкаясь в мягкие подушки лицом, и прикрывает глаза, задумываясь о том, как сообщить Чонгуку об отъезде. Он совершенно не знал, какая у того будет реакция. Тэхёну бы очень хотелось полететь вместе с ним в Японию и отдохнуть, побыть вместе и наверстать упущенное время. Телефон громко вибрирует на столике у кровати, выбивая из мучительных мыслей. Он тянется к нему рукой и кидает взгляд на экран. На лице появляется ласковая улыбка. Кто Любимка — Алло? — Тэхён-и привет! — раздается радостный голос Чонгука, — я не помешал? — Конечно нет, котёнок. Всё нормально? — Да. Как у тебя дела? Ты дома? — Да, валяюсь в кроватке. — Один? Тэхён приподнимается на локте и хмурится. — Конечно один, малыш. Что за вопросы? В трубке тишина и это заставляет нервничать. — Чонгук-и? — Прости, Тэ, — тихо говорит юноша, — я просто очень скучаю. Когда ты приедешь? — Солнышко, вот насчет этого нам нужно поговорить... — Ким встает с кровати, расхаживая по спальне, стараясь подобрать слова для разговора. — Тэхён-а! — восклицает Чонгук, — не пугай меня! Что случилось? — В общем, мне нужно улететь в Японию по делам. — Надолго? — На год, может и на два. В динамике наступает тишина. Тэхён прикладывает пальцы к переносице и прикрывает глаза. — Гук-и… — Что-то очень серьёзное случилось, да? — Есть такое. Нужно ехать. Отец не может послать туда фиг знает кого, понимаешь? — Понимаю, — ему тихо отвечают. Тэхён слышит судорожное дыхание своего мальчика, и становится так паршиво. Хочется наплевать на всё, приехать к нему и навсегда остаться с ним там, в глуши. Только чтобы никогда не слышать его разбитый голос. — Малыш... — Езжай, Тэхён-и, не беспокойся. Работа действительно важна. — Чонгук. — Всё нормально, я понимаю всё, — как можно спокойнее говорит Чонгук, но Тэхён уверен, что тот еле сдерживает себя. Чувствует это и слышит по дрожащему голосу, — ты купил билеты? — Да, самолёт через три дня. — Ты сильно будешь занят дни до отлёта? — с надеждой интересуется юноша. — Нет, солнце. Можем общаться с тобой без перерыва. — Тэхён-и, меня мама зовет помочь, ей что-то нужно, я перезвоню тебе, хорошо? —тараторит мальчишка и сбрасывает, не дождавшись ответа. — Блять! — ругается Ким и откидывает телефон на кровать. Внутри что-то тихонечко умирает от осознания, что они с Чонгуком станут ещё дальше друг от друга. До вечера Чонгук так и не позвонил, и Тэхён понял, что это начало конца. Расстояние никогда не укрепляло отношения, скорее, наоборот. После десятой попытки дозвониться он сдается. Ставит будильник на 7:30 утра и, зарывшись в одеяло, мгновенно проваливается в сон.

***

Морские волны мягко омывают чистый берег. Солнце ласково согревает только что проснувшуюся землю. Вокруг царит тишина, лишь где-то вдалеке звучит приятная фоновая музыка. Чимин зарывается босыми ступнями в песок и улыбается, подставляя сонное лицо прохладным порывам ветра, и вдыхает свежий воздух. А затем он чувствует крепкие объятия поперек живота и улыбается ещё шире. — Скоро начало, ты почему ещё не переоделся? — шепчет Юнги на ушко. — Жарко же будет, Юнги-я… я буду готов к началу, — с улыбкой отвечает Чимин, повернув голову к парню и целует в скулу, — ух ты, — его глаза распахиваются, и он разворачивается в кольце чужих рук, — вау. — Нравится? — довольно улыбается Юнги, когда видит восторженный взгляд и кивок. — Тебе очень идёт, — Чимин аккуратно поправляет воротник рубашки парня. Тот уже одет в парадный костюм: чёрный классический пиджак и чёрная рубашка. Волосы Юнги разделены на две стороны ровным пробором, красиво открывая лоб. — Иди бегом переодевайся, — просит Юнги, слегка наклоняясь и оставляя нежный поцелуй на губах парня. — Хорошо, все уже собрались? — уточняет Чимин. — Да, идём, — Юнги берёт его за руку и уводит за собой. Миён и Чёныль решили пожениться и запланировали свадьбу, которую они захотели провести в своём втором загородном доме на берегу Восточного моря в Пусане. Мероприятие пройдёт в тихом и узком кругу, без излишеств и пышных празднеств. Ещё месяц назад молодожены приехали к Юнги домой, чтобы лично вручить приглашения. Всё то время, что пара провела в гостях, Чимин не отлипал от Миён, стараясь каждую минуту гладить заметно округлившийся животик будущей мамы. Они с юношей весь вечер щебетали о её восьмом месяце, подготовке к родам и свадьбе, и даже успели пару раз «поймать» пиночки активного малыша. Юнги был рад, и, конечно, старался не показывать этого, но весь его трепет и нежность по отношению к Миён не оставались незамеченными. Он приезжал к ней в гости, когда Чимин был на учёбе, а уютными вечерами они все вместе часто гуляли по поселку, где жили Кимы и, несмотря на внешнее отрицание, Юнги глубоко внутри был абсолютно счастлив. Чимин замечал это и радовался за своего парня. Ему казалось это невероятным чудом. Юнги, проживший всю жизнь в детдоме, наконец-то окружён родными людьми, которые любят его, ценят и всячески поддерживают. Иногда он задумывается о том, как было бы хорошо, если бы его родители были живы. Они могли бы собираться вместе по вечерам и устраивать семейные ужины. Мама помогала бы Миён, а отец... Об отце он старается не думать, с болью вспоминая, какой опасности тот подверг его из-за своих долгов. И тогда, он снова удивляется, насколько его отец и Чиге похожи. После того случая в квартире Миён, об отце Юнги ничего не слышно. Чёныль хранит молчание, а сам Юнги не задаёт вопросов. Чимин догадывается, что могло произойти, и, хотя ему страшно даже представлять это, понимает, что так лучше для всех - Миён и Юнги будут в безопасности. В течение последнего года отношения между ним и Юнги складывались замечательно. Конечно, ссоры случались, но Чимин давно понял, что в жизни не может быть всё идеально и гладко. Миён часто говорила ему, что настоящие чувства иногда похожи на американские горки, когда они продолжают движение, и по-прежнему увлекают и захватывают, это означает, что любовь процветает и окрашивает сердца новыми эмоциями.

***

— Звонил Чонгук-и, — тихо говорит Чимин. Они лежат на пляже наслаждаясь закатом и тёплым ветерком. Миён сильно устала после праздника и они с Чёнылем уехали, оставив молодых людей в доме. — Как он? — интересуется Юнги, нежно гладя щёку юноши. — Мама сказала, что Тэхён улетел в Японию на год. — Я слышал, — кивает, — я очень переживаю за Гук-и, он звонил мне вчера и был очень расстроен, — он чуть приподнимается заглядывая в глаза парня, — может съездим к нему? — Можно, — соглашается Юнги, — меня одно волнует только, почему он не поехал с Кимом? — Потому что Чонгук-и с мамой. — Чимин, он живёт с ней уже год. Я думаю, что этого времени достаточно, и Расон вполне уже может адаптироваться и жить самостоятельно, — чуть хмуро отвечает Юнги. — Она пережила ужас, Юнги, и ей нужна поддержка! — садясь на пледе, восклицает юноша, — ты что, не помнишь как Чонгук ждал её? Я не думаю, что он так просто может с ней снова расстаться! — Я понимаю, но он же не может до старости с ней сидеть, птенчик… — он понимает чувства своего друга, но ему кажется, что прожигать жизнь и терять время в глуши без каких-либо перспектив, бессмысленно. Особенно, когда приходится отказывать себе видеть своего любимого человека, что, по его мнению, настоящий перебор. Юнги бы не смог так. Да, он судит по себе… Но он видит и знает, как парни относятся друг к другу и ему кажется, что разумнее было бы Чонгуку уехать с Тэхёном. Он так же уверен, что Миён и Чёныль не оставили бы Расон одну без поддержки. — Как ты можешь такое говорить, Юнги-я? — недовольно сдвинув брови, возникает Чимин, — она же мама его! — А Тэхён его парень! — в тон ему вторит Юнги. Чимин сверлит его мрачным взглядом, а после, цокает, и отодвигается подальше на край пледа. — Чё ты начинаешь, я не понимаю?! Разве не лучше быть всем вместе? — А если мама Чонгука ещё не готова? — Значит, её нужно подготовить, — уже мягче говорит Юнги, видя расстроенный взгляд, — ну иди сюда, птенчик, — протягивает руку к парню. Чимин поворачивается, подсаживается ближе, берёт Юнги за руку и опускает голову, вырисовывая пальчиком круги на его ладони. — Просто мне так грустно, что им снова придется расстаться… Знаешь, как трудно жить без мамы? Понимать, что её нет больше… — разбито шепчет и тихо всхлипывает. — Чимин-а, — Юнги тут же привстает, обнимая ладонями лицо юноши, чуть сжимая щёки, — ну ты чего? — Я скучаю по своей маме, — Чимин зажмуривается, тихо всхлипывая. — Каждый день скучаю, и я был так рад, когда вы с Чонгук-и нашли своих, а я нет… и я никогда не смогу её увидеть, обнять, не смогу с ней поговорить… понимаешь, Юнги-я? Никогда не смогу! — Голос хрипит, срываясь, и обжигающие слёзы катятся по щекам, но их тут же заботливо стирают. — Я бы всё отдал, чтобы быть с мамой рядом каждый день, и понимаю, каково сейчас Чонгуку. Он разрывается между ними, а так не должно быть! Юнги кусает нижнюю губу, не зная, что ответить. Раньше он не задумывался о том, каково это – жить без родителей. Особенно, когда у тебя отнимают их в осознанном возрасте. Чимин и Чонгук помнили своё счастливое детство, и что значит быть окружёнными материнской любовью, и то, что с ними случилось потом, куда хуже, чем его ситуация. Ведь он с рождения был одинок, но сейчас понимает, как Чимин прав. Именно сейчас, когда он наконец обрёл семью, впервые осознает, что не смог бы больше жить, потеряв Миён. — Птенчик, — тихо шепчет и прижимает парня к себе нежно гладя по волосами. — Как я могу тебе помочь, м? — Давай просто так посидим, — судорожно выдыхая ему в шею, просит Чимин. Он прикрывает глаза, наслаждаясь ласковыми поцелуями и крепкими утешающими объятиями. — Хочешь, съездим на кладбище? Ты ведь ни разу там не был, — предлагает Юнги. — Хочу, — тихо соглашается. — Спасибо тебе. — Я всегда рядом, Чимин-а. Понимаю, что я никогда не смогу заменить тебе её… — он тяжело вздыхает, прижимая своего мальчика ещё ближе к себе. — Но я обещаю, что всегда буду рядом. В самые тяжелые дни и в самые счастливые. Ты ведь знаешь это? — Знаю, — отстранившись и смотря в глаза, отвечает Чимин. — Я тоже всегда буду рядом с тобой. Обещаю. — Конечно будешь. Куда ты денешься от меня, — Юнги расплывается в широкой улыбке и снова обнимает. — Никуда, точно так же, как и ты от меня. Чимин всё еще задумывается, что было бы с ним, не будь у него Юнги… Практически каждую ночь он гоняет эти мысли в голове, но они быстро испаряются, стоит ему услышать родное «птенчик», а после, почувствовать любимые объятия. Юнги – его семья, и он ценит каждую секунду, проведенную вместе. То, как его окружают заботой и вниманием, то, как Юнги даёт почувствовать себя нужным и любимым, говорит о самом важном. Его любят. Да, любовь Юнги несколько отличается, она страстная, дикая и не всегда спокойная, но кто знает, какой у любви настоящий вкус? Его любят так, как умеют, а он, в свою очередь, принимает это и отдаёт всего себя без остатка, отвечая на каждый вздох взаимностью. С Юнги он чувствует невероятное счастье и мечтает, чтобы это продлилось долгое время. Он знает, что так будет. Потому что обещал. Потому что ему обещали.

***

Чонгук не спал несколько ночей после разговора с Тэхёном, который сообщил, что уезжает в Японию на несколько лет. Он не мог представить, что когда-нибудь им придётся расстаться на такой долгий срок. Ведь именно с Тэхёном он наконец обрёл семью, о которой всегда мечтал. С ним был счастлив и окружён самыми близкими и дорогими людьми. Именно он вернул ему маму, которую мальчишка ждал долгие годы в детдоме и после, когда скитался по улицам. Казалось, что ничего не может встать у них на пути… Сначала Чонгук не хотел рассказывать Расон о своих чувствах, потому что знал – мама будет настаивать на поездке с Тэхёном. Тогда бы Чонгук совсем растерялся и окончательно запутался, не понимая, как ему быть и что делать. Эти дни он разрывался между любимыми людьми... Почти не разговаривал с Тэхёном, понимая, что поступает неправильно, но не мог иначе. Ему было слишком страшно попрощаться с ним. Расон всё видела, замечала поникшее настроение сына и в один из вечеров, слыша тихий плач, не выдержала. ФЛЭШБЕК — Чонгук-и, поговори со мной, — присаживаясь на кровать, просит женщина. — Он улетает, мам, надолго, и я его не увижу больше, — сиплым слезливым голосом отвечает Чонгук. — Почему же ты мне не рассказал ничего, милый? — Расон обнимает мальчишку, гладит по волосам, стараясь утешить. — Я оставить тебя боюсь, что мне делать, мам? — шепчет мальчишка, прижимаясь к женщине. — Вдруг он забудет обо мне… Что, если он найдет кого-то там, и я его больше никогда не увижу. — Тэхён очень тебя любит, сынок, он не будет никого искать, — утешает мать. — Я так скучаю по нему, мам… — новый вихрь тоски накрывает мальчика, он больше не сдерживается. Плачет в голос, разрываясь изнутри на части от боли, от того, что не может сделать выбор. — Езжай, — твердо говорит Расон, — езжай к нему, Чонгук-и. — Что? — удивленно моргает ресничками, икая от слёз. — Я тебя не брошу! Ты одна не сможешь! — Милый, — улыбается женщина, ладошкой стирая слёзы с розовых щёк, — я у тебя уже взрослая, со мной ничего не случится. Тем более мне звонила мама Юнги и предложила переехать к ним, чтобы за ребёночком помогать ухаживать. — П-правда? — не веря своим ушам, восклицает Чонгук. — Когда? Почему мне не сказала? — Она мне позвонила совсем недавно… Рассказала всё… Поэтому собирайся и езжай к нему, хватит тебе нянчиться со мной. Строй свою жизнь. Найти своего человека сейчас так трудно, Чонгук-и, не упускай своё счастье. — Я тебя так люблю, мам! — всхлипывает мальчишка и обнимает женщину, утыкаясь носом в шею.

***

Шагая по длинному коридору Чонгук наблюдает, как сотрудники компании каждый занят своим делом, а некоторые бросают на незнакомца странные взгляды, тихо шепчась за его спиной. Ему на самом деле всё равно, он мало что понимает по-японски. Внутри всё сжимается от нарастающего волнения, когда он приближается к заветной тёмной двери, за которой находится кабинет директора компании. Он замечает секретаршу, которая вмиг вскакивает из-за стойки и бежит к нему, что-то неразборчиво говоря. Чонгук останавливается, растерянно смотря на девушку, достает из рюкзака папку и протягивает удивленной секретарше. Та внимательно читает, а после расплывается в улыбке, вежливо кланяется и показывает на дверь директора. — Проходите, пожалуйста, господин, — звучит на родном корейском, и Чонгук улыбается. Так же вежливо склоняет голову и проходит в кабинет, вытирая вспотевшие ладошки о джинсы. — Конничи-ва, Ким Тэхён-щи, — с улыбкой произносит Чонгук стоящему парню у окна в спину. Тэхён замирает, медленно разворачивается, не веря своим ушам. Вся тяжесть разлуки, что до этого больно давила на грудь, испаряется. Взгляд глаза в глаза заставляет сердце быстро и взволнованно биться. — Чонгук-а? — Голос срывается на хрип. Ему хочется то ли разреветься от счастья, то ли закричать, но он лишь успевает раскрыть объятия, чтобы поймать мальчишку, что уже не сдерживая слез, бросается к нему. — Я так скучал по тебе, Тэхён-и! Каждую ночь не мог спать. Прости, я не писал тебе и не звонил, потому что мне было так страшно, так плохо, — тараторит Чонгук на ухо и всхлипывает. — Тигруля мой! — Тише, малыш, — смеётся Ким, чуть отстраняясь, прикладывает ладошки к щекам и целует в губы. — Как ты здесь оказался? — в неверии спрашивает. — Чёныль проводил меня, — признается Чонгук. — И мне ничего не сказал! — усмехается Ким. — Я хотел сделать тебе сюрприз… — У тебя это получилось, — они тянутся друг к другу, сливаясь в нежном поцелуе, и снова обнимаются, не в силах отпустить. — Вместе навсегда? — с надеждой тихо шепчет Чонгук, слыша в ответ ничем не разрушаемое и всегда взаимное «вместе навсегда».