Обещание

После разговора с Хансу единственное, что хотел Юнги, — это увидеть своего птенчика и обнять его, чтобы успокоиться. Как бы грубо сегодня он себя не повёл с бывшим другом, волнение всё же проскальзывало, больно напоминая о прошлом, и был маленький шанс на прощение, пока его не накрыло волной предательства, которого Юнги точно никогда не сможет простить, как бы его не просили. С приходом Чимина он чётко для себя решил, что больше никого не подпустит так близко. В его хрупком сердце есть место лишь для него одного. Вернувшись с улицы, он зашёл за Чимином в кабинет математики, но тот оказался пустым. Волнение тут же охватило его, и по коже пробежали мурашки. В комнате тоже никого не было, кроме парочки детей, и они сказали ему, что Чимин ушёл наверх с каким-то незнакомым мальчиком. Тут Юнги с трудом сдержался, чтобы не разнести всё вокруг и не умереть от переживания. С каким ещё незнакомым мальчиком? Как мог Чимин уйти куда-то без него? В мыслях загорелась красная табличка «Убью», и он, не раздумывая, бросился к лестнице на второй этаж. Единственное место здесь — библиотека, и, если его не окажется и там, он точно задушит его, когда найдёт. Юнги врывается в комнату, громко хлопая дверью. Его глаза полны злости, руки, как и всё внутри, дрожат. — Чимин! Ты здесь? — он быстрым шагом доходит до стеллажей и замирает. На секунду прикрывает глаза, облегчённо выдыхая. Его маленький птенчик здесь и, на его везение, один. Тот, свернувшись калачиком в неудобной позе и с открытой книгой, тихо сопит. Скорее всего, устал после уроков и решил подождать Юнги здесь, зная, что тот точно придёт сюда. Становится спокойнее. Но он тут же вспоминает слова детей о каком-то незнакомом мальчике, и волнение давит с новой силой. — Птенчик, — Мин присаживается на корточки возле него и трясёт за плечо. — М-м?.. — Просыпайся давай, — Юнги тормошит его снова, и тот начинает ворочаться, тихо поскуливая из-за неудобной позы. — Юнги-я, — Чимин сонно улыбается и зевает, вытягивая руки вперёд, но тут же ойкает от неприятной боли в спине. — А я уснул. — С кем ты был? — стараясь сдерживать горящий вулкан внутри, интересуется Юнги. Если сейчас не последует адекватного ответа, произойдёт извержение. — В смысле? — это самый идиотский вопрос из всех. — С кем ты, блять, был, я спрашиваю тебя?! — срывается на крик Мин и ударяет кулаком по подлокотнику. Чимин вздрагивает и моментально садится в кресле, смотрит на Юнги, всё ещё пытаясь прийти в себя после сна, медленно соображая. — Ты о чём, Юнги? — Тебя видели с каким-то незнакомым пацаном. Кто он?! — ладони непроизвольно сжимаются в кулаки. Он продолжает сидеть и испепелять пылающим ревностью взглядом. Чимин хмурится, пытаясь понять, чего от него хотят. Он мотает головой и поджимает губы, но тут же вздрагивает, слыша громкое недовольство. — Отвечай, блять! Кто с тобой был, сука, пока я разговаривал с Хансу? Кто с тобой ходит на уроки? — Юнги рукой хватает Чимина за щёки, сжимает и смотрит прямо в глаза. — Чонин… — тихо отвечает Пак. — Какой нахуй Чонин?! — орут в лицо и сильнее сжимают щёки. — Ай! Мне больно, Юнги, — Чимин кривится от болезненного ощущения и с усилием пытается убрать руку. — Кто это был, я тебя спрашиваю? — гневно шипит и чуть ослабляет хватку, видя, как в глазах напротив блеснули слёзы. — Да не знаю я, кто он! — выкрикивает Чимин, оттолкнув Юнги за плечи. Сразу же прикладывает ладошки к своим щекам. — Я вышел из комнаты, он спросил, где столовая, я показал, куда идти, и всё! Сам сюда пришёл тебя ждать, но читал и уснул! — он обиженно отворачивается, опустив голову, и шмыгает носом. Юнги кусает губы, чувствуя, как становится неловко и дико стыдно. Видит, как птенчик трёт свои милые щёчки и дует губы, продолжая шмыгать носом. Пожар в груди медленно заливает виной, и он постепенно успокаивается. — Птенчик… — Мин берёт его руки в свои, но их тут же выдёргивают. И это не нравится. Он кладёт их на ноги мальчишки и чуть сжимает, нежно поглаживая. — Чимин-а, прости. Чимин продолжает молчать. Он даже не смотрит на него, и это убивает. Лучше бы он кричал и ругался, но не игнорировал. — Чимин-и, — Юнги старается говорить нежнее. Руками он тянет мальчишку на себя, заставляя выпрямить ноги, чтобы сесть между ними на пол. — Я испугался за тебя. Ну, прекрати уже. — Щекам больно, — Чимин медленно поворачивает голову и смотрит в глаза. Юнги тут же вскакивает и садится в кресло, закидывая ноги птенчика себе на бёдра. Руками обхватывает за щёки и гладит большими пальцами порозовевшую от хватки кожу. — Прости… — снова просит, покрывая его личико воздушными поцелуями. — Маленький мой, прости, ладно? — Хорошо, — шепчет Чимин, закрывая глаза и наслаждаясь теплом губ и нежностью. В одно мгновение вся обида исчезает, и он тянется к Юнги, обнимая его за шею, и сам начинает целовать. — Я так соскучился… — И я, — Юнги отвечает на поцелуй и улыбается. — Вы поговорили с Хансу? — интересуется Чимин и надеется, что услышит спокойный положительный ответ. — Да, — и в этом «да» столько недовольства, что глаза закатываются. — Теперь, я надеюсь, ты прекратишь мне о нём говорить постоянно. — Я подумаю, — Чимин начинает смеяться, когда его игриво кусают за щёки, а после снова целуют, извиняясь так за свою грубость и несдержанность. — Чтобы я больше не видел тебя рядом с незнакомыми, и даже не слышал об этом, — вдруг серьёзно говорит Юнги. — И с Хансу общаешься только когда я рядом, ясно? — Мне что, даже в туалет одному нельзя? — удивлённо выгибает бровь Чимин. — Нет. Если я только узнаю, получишь! Услышал? — Юнги начинает улыбаться, и Пак понимает, что это шутка. — Люблю тебя, Юнги. Он снова его целует, крепко обнимает за шею и тихо скулит, наслаждаясь ответными крепкими объятиями и взаимно тихим «люблю». Чимин уже привык к порывам своего парня и прекрасно понимает, что Юнги ревнует его. Вся его несдержанность говорит о том, что он слишком беспокоится и переживает за него. После всего, что с ним произошло, Юнги, вероятно, винит себя, ведь он обещал всегда быть рядом и защищать его. Поэтому такую грубость Чимин прощает. На самом деле, ему даже льстит такое поведение. И пока оно не приносит сильного дискомфорта, он наслаждается любовью и заботой, которые ему дают, не желая что-то менять. «Ведь Юнги любит меня, я должен это ценить и не расстраивать его, — пробегает успокаивающая мысль.» Они решают просидеть в библиотеке до ужина, не в силах оставить друг друга.

***

Вот уже несколько месяцев они общаются с Хансу. Он вернулся в их комнату и занял свою старую кровать. Все завтраки, обеды и ужины они проводили вместе за столом, и даже пару раз в неделю он ходил с ними играть в баскетбол. Юнги относился к нему спокойно, не злился и не грубил. Он общался с Хансу так, словно никогда не держал на него зла и простил за предательство. Это очень радовало Чимина, но один момент всё же вызывал у него беспокойство. После обеда воспитательница решила показать детям сериал, а некоторых отпустила погулять во дворе. Чимин знал, что Юнги не любит долго смотреть телевизор, поэтому выбор пал на прогулку. Вместе с Хансу они отправились во двор играть в баскетбол. Чимин привычно сел на лавочку и начал читать книгу, иногда поглядывая на них. Он часто замечал, что его новый друг был очень дружелюбным, но не придавал этому особого значения, так как Юнги раньше хорошо общался с Хансу и, возможно, тот просто соскучился по общению. Поэтому часто заводил разговоры о прошлом, на которые Мин, как казалось Чимину, с радостью отвечал. Что-то внутри неприятно беспокоило, и это не нравилось. Не нравилось видеть Юнги с кем-то, кто вызывал у него улыбку. Это даже раздражало, и Чимин понимал, что ревнует. Понимал, что ему не хватает внимания, и теперь чувства Юнги были ему знакомы. Не хотелось думать, что Юнги может бросить его, хотя такая мысль постоянно крутилась в голове. Он начинал немного жалеть о том, что помирил их с Хансу. — Юнги-я, — зовёт Чимин, и тот поворачивается к нему, бросив мяч в кольцо. — Пойдём в библиотеку, мне здесь холодно сидеть. — Давай с нами, согреешься, — влезает Хансу. И Чимин сжимает кулаки. — Чимин-а, ещё пару минут, ладно? — Юнги подмигивает ему и снова отворачивается, продолжая играть. — Я устал, и мне скучно! — Чимин встаёт с лавочки, продолжая испепелять их взглядом. — Сейчас пойдём, птенчик, не гунди, — отзывается старший. И Чимин выходит из себя. Он бросает книгу на землю и, молча развернувшись, уходит. Он слышит, как Мин зовёт его, но не отвечает. Вместо этого он заходит в здание и, пылая от злости, бежит в библиотеку. — Блять, — Юнги откидывает мяч и уходит следом. — Юнги-хён, ты куда? — догоняя его, кричит Хансу. — У нас три-семь, давай доиграем. — Я пас, — кидает Мин и, не обращая особого внимания на слова друга, убегает вслед за Чимином. Он не совсем понимает, что могло произойти, из-за чего Чимин так разнервничался и убежал. Обычно, он спокойно соглашается подождать, и после они вместе идут в библиотеку, разговаривают или, чаще всего, целуются на полюбившемся старом кресле. Юнги быстро поднимается на второй этаж, бесшумно открывает дверь и входит. Внутри тихо, и он хмурится, пытаясь понять, здесь ли его птенчик. Подойдя к окну, видит его. Чимин стоит спиной к нему и, сложив руки на груди, смотрит в окно, что-то тихо бормоча себе под нос. Его лицо выражает глубокое недовольство. — Птенчик, куда ты улетел? — он подходит к нему, обнимая со спины, и целует в щёку, но Чимин уворачивается. — Чимин, в чём дело? — Ничего, мне стало холодно, и я ушёл, — голос звучит отстранённо, отчего Юнги хмурится. Он хватает мальчика за талию и разворачивает к себе. — Разве мы не договаривались, что ты от меня ни на шаг? — Я не обязан наблюдать за тем, как вы там веселитесь, — обиженно выплёвывает и отворачивается. — Ты как разговариваешь? — глаза Юнги сужаются, рукой он тянется к щекам Чимина, но тот снова уворачивается и отходит. — Никак, — тихо отвечает Пак и уходит в сторону, но его хватают за локоть и притягивают к себе, держа за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Почему ты так себя ведёшь? — раздражение в голосе даже не пытается скрыть. — Зачем ты за мной пошёл? Ты мог бы продолжить играть со своим другом! — со всей смелостью и обидой шипит в лицо своему парню. Юнги удивлённо распахивает глаза и приоткрывает рот. А после понимает, почему птенчик сбежал и так себя ведёт: он его ревнует. Это несомненно радует, но такую вольность он не собирается терпеть. — Тебе лучше прекратить так разговаривать со мной, — спокойно отвечает, не скрывая улыбки. На это Чимин только надувает губы и снова пытается вырваться. — Отстань, иди играй дальше со своим Хансу! — Чимин пытается отойти, но его хватают за бёдра и сажают на подоконник. — А ну повтори, что мне сделать? — обжигая щёку дыханием, шепчет Юнги. — Отстань, — тише повторяет. — Уверен? — Юнги выгибает бровь и смотрит в глаза. — Да, — обида всё ещё течёт по венам, и он не в силах её остановить, как только вспоминает, как его парень и Хансу весело играли. — Окей, — с лёгкостью говорит Юнги и, развернувшись, направляется к выходу. Чимин нервно кусает губы, чувствуя, как ком обиды испаряется и на его месте образуется страх. — Ну и вали, козёл, блин! — выходит громче, чем ожидалось. Он спрыгивает с подоконника и отходит к столу. Юнги замирает от услышанного. Он разворачивается, подходит к Чимину, и, схватив за предплечье, резко разворачивает к себе. — Что ты сказал? — Ничего, — Чимин тут же тушуется, опуская взгляд в пол. — Ты совсем попутал так со мной разговаривать, блять? — взрывается Юнги и встряхивает мальчишку. — Хочешь, чтобы я ушёл? Я уйду сейчас и больше не подойду к тебе, будешь один здесь. Этого хочешь? Я разве обидел тебя как-то, чтобы ты смел такое говорить мне? Ты не забывайся, Пак Чимин, — рукой сжимает волосы на затылке, чуть оттягивает назад, приподнимая его голову, и наклоняется к лицу. — Ты нахуй здесь никому не нужен, кроме меня, — он разжимает руку, грубо убирая её, и отходит. Сердце Чимина быстро бьётся, а глаза заполняются слезами. Это первый раз, когда он так себя ведёт, и ему становится стыдно. Но понимать, что человек, которого ты любишь, может заменить тебя другим, больно. — Юнги, — Чимин догоняет его и обнимает со спины, крепко прижимаясь: — прости, я не хотел, — он с усилием разворачивает его к себе лицом и хватается за футболку. — Я заревновал тебя к Хансу. Вы так весело общались, я подумал, что… — он тяжело вздыхает и опускает голову, шмыгая носом. — Что за бред? — Это не бред… — тихо шепчет. — Я подумал, что тебе с ним интереснее… вы же дружили раньше. — Ты сам хотел, чтобы я начал с ним общаться снова. И я его простил! А сейчас ты мне концерты будешь устраивать? — холодный тон заставляет съёжиться. — Нет, я больше не буду, Юнги… — Чимин обнимает его, утыкаясь в грудь. — Ещё раз подобное выкинешь, я больше не подойду к тебе, понял меня? — в ответ ему кивают и сильнее прижимаются. Он обхватывает мальчишку руками и целует в макушку. Чимин поднимает голову, и в тот же момент его целуют. Жадно и властно. Юнги запускает руку в мягкие волосы и сжимает их у корней, слыша тихие звуки удовольствия. Он прижимает птенчика к себе ещё крепче, другой рукой забирается под футболку и гладит подрагивающий животик. Его смело обнимают двумя руками за шею и отвечают на поцелуй с такой же страстью, слегка прикусывая губы. — Я тоже хочу, чтобы ты ни на шаг от меня не отходил, — шепчет Чимин прямо в губы. Он опаляет их тяжёлым дыханием и смотрит в глаза. — Не уйду. Я с тобой буду всегда, и тебя никуда не отпущу, птенчик, — Юнги улыбается, нежно поглаживая подушечкой большого пальца щёку. — Но не смей мне ебать мозги, я терпеть такое не буду. Либо ты мне доверяешь, либо… — Я понял, — перебивает Чимин и снова тянется к губам, оставляя нежный поцелуй. — Я тебя люблю, хён. — Я тебя тоже.

***

Всю следующую неделю Хансу замечал, что парни от него слегка отдалились. И это ни то чтобы его не устраивало, но слегка обижало. Ему казалось, что с момента их примирения с Юнги всё шло гладко и они отлично ладили, но сейчас те больше времени проводили вдвоём. Ходили словно приклеенные, не обращая на него никакого внимания. Они всё так же сидели вместе в столовой, гуляли, но теперь Юнги не играл с ним так часто, и, скорее всего, причиной был Чимин. Хансу понимал всё и старался не лезть в отношения этих двоих. Он радовался тому, что снова общается с Юнги, и этого хватало. Так же понимал, что скоро они выйдут отсюда, и вот тогда, там, за дверьми этого дома, они смогут общаться гораздо больше и ближе, зная, что никакой прилипший птенчик не будет маячить перед носом, забирая всё внимание себе. Он шагает по коридору, направляясь в комнату, и, проходя мимо лестницы, замечает Юнги. Тот стоит у открытой форточки и докуривает сигарету, совершенно не беспокоясь, что его могут увидеть. — Хён, — шепчет Хансу, подходя ближе. — Блять, — пугается Юнги и резко разворачивается. — Чё надо? — Не боишься, что кто-нибудь увидит? — интересуется Хансу. — Мне всё равно, — отвечает Юнги и, сделав последнюю затяжку, выкидывает окурок в форточку. — А где Чимин? — В комнате. Хансу хочется пошутить, или даже больше съязвить, но он молчит. Знает, что это не понравится Юнги, а ругаться с ним снова не собирался. — Хён, подожди, — он останавливает его, хватая за руку, когда Мин собирается уйти. — Чего? — безразлично интересуется Юнги. Он больше не злился и не грубил бывшему другу. Общался спокойно, внутри, где-то глубоко в душе, даже чувствовал некое облегчение, что они всё же помирились. Но никому не говорил, и даже сам себе признаться не мог. Слишком горькое послевкусие от предательства не позволяло простить его. — Чимин знает, что ты уходишь через пару месяцев? — Знает, — врёт Юнги, — это всё? — Нет, — Хансу всё ещё удерживает друга за руку. — Я это… — Говори давай, меня Чимин жд… Договорить ему не дают. Хансу резко припадает к его губам и целует, на что Юнги теряется. Не успевает его оттолкнуть, как дверь открывается, и он видит Чимина. Тот удивлённо распахивает глаза и встречается взглядом с Юнги. Последнее, что видит Мин, это дрожащие губы его милого птенчика и блеск в глазах, ни капельки не от радости. Он с силой отталкивает от себя Хансу и, не раздумывая, бьёт в лицо. — Ты чё делаешь, сука? Хансу падает на лестницу и, тяжело дыша, смотрит на разгневанного Юнги. — Хён, я… — Иди нахуй! — Юнги морщится, словно от чего-то мерзкого, и выходит за дверь, даже не представляя, как всё это объяснит своему птенчику. Внутри бушует смесь из разных эмоций, и это непросто держать в себе. Злость на Хансу перемешивается с волнением и беспокойством за Чимина, и этот коктейль чувств кажется невыносимым и почти смертельным. Зачем Хансу его поцеловал? Чтобы разлучить с Чимином? Если да, то глупая и провальная затея. Ему в этом грёбанном мире не нужен никто. Никто, кроме его милого и любимого птенчика. Он срывается на бег, стараясь уследить за Чимином и не потерять из виду. Хансу же встаёт, отряхиваясь, и коварно ухмыляется. Его хитрый и до банального простой план сработал лучше, чем он ожидал. То, что их заметил Чимин, стало приятным бонусом, словно вишенка на торте. Теперь осталось подождать, пока эта парочка разбежится, и всё внимание Юнги, как и он сам, достанется ему. Он смеётся, хваля себя за гениально провёрнутое дело, и уходит в комнату, не подозревая, насколько сложно победить настоящую и искреннюю любовь.

***

Чимин бежит. Кажется, что старый скрипучий пол уходит из-под ног. Перед глазами мелькает увиденное. То, как его Юнги целуется с Хансу. У него кружится голова, и ком сжимает горло так, что тяжело сделать вдох. Он задыхается, слыша, как пульсирует в ушах. Слёзы срываются из глаз, когда он забегает в туалет в чужом крыле и закрывается в кабинке, сдерживая рыдания. Всё-таки его поведение оправдалось, и не зря он ревновал. В голове не укладывается, как Юнги с ним мог так поступить после всего, через что они прошли вместе. После всех порывов с его стороны и слов о том, что он любит его. Чимин верил, доверял, а его гнусно предали… Вина окатывает с головой. Он сам помирил их с Хансу, хотя должен был помнить слова Юнги, что здесь нет хороших людей… Но, получается, и сам Мин не является хорошим, раз смог так поступить с тем, кто открыто и наивно доверял. От этого в сердце колет ещё больнее. Он должен был узнать причину неожиданного раскаяния Хансу. С чего бы вдруг тот так резко захотел снова сблизиться. Чимин хватает себя за волосы, словно хочет выдернуть из головы свою глупую и никому ненужную наивность вместе с жалостью. Он прижимается к стене и опускается на колени, тихо плача. — Чимин! — раздаётся взволнованный голос Юнги, и Пак замирает. Зажмуривается и закрывает уши ладонями, мечтая исчезнуть. Он всё ещё слышит, с каким грохотом хлопают дверцы кабинок, и съёживается, забиваясь в грязный угол. — Открой! — просит Юнги, дёргая ручку. — Открой, я всё объясню, Чимин-а. Но в ответ тишина. Он сильнее начинает дёргать дверь. — Я сейчас выломаю её, открой! — требует Юнги. — Уйди! — выкрикивает Чимин, не желая сейчас никого видеть. — Открой эту ебаную дверь, я сказал! Чимин продолжает сидеть на полу и старается унять взволнованное сердце. Он вскрикивает, когда дверь отлетает к стене и в кабинку заходит Юнги. — Чимин. Пак тут же вскакивает и хочет убежать, но ему не дают этого сделать. — Уйди, уйди! — он начинает плакать и махать руками, попадая по груди и плечам. — Чимин-и, птенчик мой, успокойся, дай я всё объясню, — Юнги перехватывает его руки и толкает вглубь, закрывая дверь. — Не хочу я с тобой говорить! — вырывается Чимин. — Отпусти, мне больно. Юнги видит красные глаза, полные слёз, и то, как разочарованно смотрит на него птенчик. Хочется удавить Хансу прямо на его глазах. — Послушай меня, Хансу сам меня поцеловал, я не успел ничего сделать даже, — он сам не понимает, почему начинает оправдываться, но видеть в глазах любимого мальчика презрение, и даже какое-то отвращение, невозможно. Чимин мотает головой, словно не хочет ничего слушать. — Хватит, отпусти, ты обманщик! — Чимин! — Ты мне запрещаешь общаться со всеми, а сам что делаешь? Целуешь своего друга, которого якобы ненавидишь, ты… Мне противно, отстань от меня! Всё равно мы не будем вместе, ты уйдёшь скоро и забудешь обо мне, а я останусь здесь и тоже буду целоваться с другим! — Замолчи! — рявкает Юнги, ударяя кулаком по стенке кабинки. — Блять, не смей такого мне говорить! Я не целовал Хансу, я повторяю тебе ещё раз, ты должен мне верить! — Почему я должен? Не буду! Я сейчас тоже пойду и поцелую кого-нибудь, а потом скажу, что не делал этого! — бесстрашно кричит Чимин и отталкивает Юнги от себя, но тот резко хватает мальчишку за волосы и тянет обратно. — Мне больно! — Чимин ударяет кулаком по плечу Юнги и вырывается, но его зажимают в угол, не давая пошевелиться, и целуют. Он начинает сопротивляться и продолжать лупить руками куда попадёт. Юнги шипит от боли, когда ему прокусывают губу. — Что же ты делаешь? — глаза наливаются раздражением, и он отстраняется от губ, слизывая языком капельки крови. Чимин тяжело дышит и широко распахнутыми глазами смотрит на прищуренный от злости взгляд, уменьшаясь в размерах. Он не хотел причинять боль… — Юнги, — рукой тянется к ранке на губе, но её грубо отпихивают. — Никогда не смей так говорить мне! Ты мой! — гневно шипит в лицо. — Мой! И я никогда не позволю быть по-другому. Ты должен мне верить и доверять. У меня нет ничего, важнее тебя! Чимин опускает голову, шмыгая носом. — Смотри на меня, Чимин! В глаза мне, блять, смотри! — требует Юнги, и тот поднимает голову, часто моргая слипшимися из-за слёз ресничками. — Тебя люблю, только тебя. Никогда не предам тебя, не смогу… Ты, блять, моё всё! Ты понял меня? — он смотрит на то, как новый поток слёз срывается из глубоких озёр глаз, и спешит остановить их губами. Сцеловывает быстрые солёные дорожки, стараясь успокоить волнение и дрожь во всём теле. — Птенчик мой, только ты мне нужен… Веришь мне, маленький? — продолжает целовать заплаканное лицо и обжигает шёпотом. — Да, — кивает Чимин. Его руки отпускают, и он обнимает Юнги, утыкаясь в шею. — Почему он тебя поцеловал? — Не знаю. Но я разберусь, это сейчас вообще не важно, — Мин гладит его по волосам и целует в висок, крепче прижимая к себе. — Хён, — шепчет Чимин, — ты же не оставишь меня? — Не оставлю, я тебе обещаю, Чимин. Он снова наклоняется к нему, целует в губы и обнимает, укладывая голову на плечо. Его глаза закрываются, и он постепенно успокаивается в тёплых объятиях. С Хансу они ещё поговорят, и он не обещает сдерживаться. Но это всё не важно сейчас. Главное, что его маленький любимый птенчик с ним. В момент, когда он искал его по этажу, казалось, что мир рухнет, если не найдёт и не объяснится. Юнги не сможет без него. Ни одного дня. Ни одной секунды.

***

Успокоившись, они возвращаются в библиотеку, по пути не замечая Хансу, и это радует, потому что иначе Чимин уверен, что Юнги точно никто не смог бы остановить. Он не может поверить, что снова поверил тому, кто оказался подлым предателем. Ему становится противно от мысли, что этот человек улыбался и притворялся искренним, чтобы сделать очередной мерзкий поступок. Больше он не станет никого прощать. Юнги был прав: в этом месте нет хороших людей, тех, кому можно было бы довериться. Никого, кроме его спасения. — Малыш, тут такое дело… — тихо начинает Юнги, гладя по волосам птенчика, что удобно устроился на его груди. — Что такое? — обеспокоенно спрашивает Чимин. — Ты только не волнуйся, ладно? — Юнги в привычной манере обхватывает его лицо ладонями. — С Чонгуком кое-что произошло… — Юнги… Что случилось с Гук-и?.. — Пак выпрямляется и испуганно смотрит, чувствуя, как тревога заполоняет всё внутри. — Он сбежал от приёмных родителей.