Я буду любить тебя еще тысячу лет

— Ты знал, что хён собирается сделать предложение? — как только дверь распахивается, Феликс агрессивно тычет пальцем в грудь Минхо и бесцеремонно протискивается мимо. Минхо всегда похож на потерянного котёнка после пробуждения. Судя по его хмурому взгляду, растрепанным волосам и практически обнаженному виду, Феликс делает вывод, что он всё же разбудил их. — И тебе доброе утро, Ёнбок. Проходи, не стесняйся. Спасибо, я хорошо спал, и спасибо, что спросил, — Минхо зевает, закрывает дверь и следует за ним в гостиную. Раскидав по сторонам верхнюю одежду и обувь, Феликс плюхается на диван. Нервно зачесывает волосы и вздыхает. — Прости, но это очень важно. Минхо тянется за спортивными штанами, надевает их, лениво потягиваясь и разминая затекшие после сна мышцы. Затем он очаровательно моргает несколько раз в недоумении и его глаза расширяются в режиме реального времени. — Подожди, ты только что сказал, что хён сделал тебе предложение? — Нет. Я нашёл кольцо. Больше непонимания во взгляде. Минхо хлопает по щекам обеими ладонями: — Подожди, нам нужен Джисон для этого. Он исчезает в спальне. Либо он слишком сонный, чтобы самостоятельно придумать решение, либо он действительно не знал о Чане и его намерениях. Феликс дрыгает ногой в ожидании, пока не решает, что достаточно, двигается дальше по дивану и усаживается по-турецки. Джисон появляется во всей своей мягкой, сонливой красе. Полностью одетый. Минхо тоже надел футболку. — Ты нашёл кольцо? — Джисон присаживается рядом. — Ты знал? — Джисон молчит, и этого вполне достаточно, чтобы понять. — Почему ты не сказал мне? — Феликс скулит. — Зачем мне говорить и разрушать вашу помолвку? — Потому что… Подожди. Хён, ты не сказал ему? — он поворачивается к Минхо. — Нет, — Минхо смеётся. — Боже, это настолько в стиле Чана и Ёнбока, просто образец, — он кладет руку на бедро Джисона и обращается уже к нему. — Ёнбок тоже планирует сделать предложение. Глаза Джисона становятся комично огромными, когда он мотает головой, переводя взгляд с одного на другого. — И ты не сказал мне? — Ты тоже не рассказал мне о Чан-хёне! — Боже, я так рассчитывал на то, что у вас нет секретов друг от друга. Хан-и, я думал, что ты был в курсе, что я собираюсь сделать предложение. А потом, когда нашел кольцо я подумал — так, ладно Чан-хён точно не мог не рассказать ему, так почему же мой лучший друг не рассказал мне? — Феликс смеётся. Ощущение предательства медленно покидает его тело. Ладно, возможно он был слегка драматичным. — Это ещё одно доказательство, что у нас не должно быть секретов друг от друга, даже если они касаются других людей, — Минхо говорит. Джисон вздыхает и прижимается к его боку, растворяясь в объятиях. — Согласен. Прости, что не сказал тебе. — Всё хорошо. И прости, что я тоже не рассказал тебе. Когда они сталкиваются носами и целуются, Феликс смотрит на них с одинаковым разочарованием и обожанием. — Это всё прекрасно, но не могли мы бы вернуться к моей проблеме? — А в чём проблема? — Джисон хмурится. — Кроме того, что вы потратились на два обручальных кольца. — Проблема в том, что я не могу позволить хёну сделать мне предложение! — Феликс ноет. — Я хочу быть тем, кто сделает предложение. — Ох, — Джисон понимающе кивает. — Ну тогда это и правда проблема. Чан-хён настроен решительно и он в полном восторге от того, что собирается сделать тебе предложение. — Ты знаешь его план? — Нет. Насколько мне известно, у него пока что нет плана. Всё, что я знаю, так это то, что он купил кольцо. — А у тебя есть план? — Минхо смотрит на Феликса. — Нет! Я не думал, что он тоже купит кольцо! Теперь мне надо что-то быстро решать и придумывать. — Не могу поверить, что ты соревнуешься с собственным парнем, кто первым сделает предложение, — Джисон смеётся. — Но если так подумать, то это довольно романтично. — Это романтично. — Это настолько романтично, что Феликс готов расплакаться в ту же секунду, как только начинает думать об этом. Но у него нет времени на слёзы. У него есть предложение руки и сердца, которое необходимо продумать и спланировать. — Если он первым сделает предложение, то мне придётся сказать «да», но я правда хочу сделать нечто особенное для него. С самой первой нашей встречи я знал, что хочу быть тем, кто сделает предложение. Мне нравится баловать его и заботиться о нём. И ему потребовалось так много времени, чтобы принять мою заботу, понимаете? Джисон воркует и охает на это. Он отрывается от Минхо, чтобы переползти к Феликсу, и кладёт голову ему на колени. — Это очень мило. — Я бы мог украсть его кольцо, — Минхо хмыкает. — У него случится сердечный приступ из-за этого, — Джисон хихикает. — Да, нужно придумать что-то, что не расстроит его, — Феликс гладит пушистые волосы Джисона. Прижимает палец к засосу на шее, и смотрит, как Джисон морщится и шипит, потирая раздраженное место. — Джисон-и, как думаешь, ты сможешь узнать его план? И рассказать мне? Чтобы я не попался и как-то смог избежать этого. — Но разве это не расстроит его? — Минхо вскидывает брови. — Ну… Немного? Но думаю, что в конце концов оно будет стоить того. Когда я сделаю предложение и всё объясню. Я не знаю, — Феликс скулит. — Мы разберемся с этим, — Джисон хлопает его по коленке. — Я спрошу его об этом. Посмотрим. Только не позволяй ему заподозрить, что ты видел кольцо. Вот что его точно расстроит. Феликс тяжело выдыхает. Ага. Хорошо. Он справится. \\\\ — Я видел кольцо Чанни-хёна, и он планирует сделать мне предложение, но я тоже планирую сделать ему предложение, и я не могу позволить ему узнать о том, что я знаю, и я также не могу позволить ему сделать предложение первым, потому что это должен быть я, — Феликс прерывается ровно на секунду, чтобы вдохнуть. — Кроме того, ты не можешь ему говорить об этом, что само собой понятно. Мне просто нужно рассказать об этом, всем кому могу, чтобы не проболтаться перед ним. Хёнджин выплевывает кофе на свою красивую рубашку. — О, нет. Прости, — Феликс ахает. Хёнджин устало вздыхает, делает ещё один глоток, на этот раз более спокойно, и жестом приглашает его в свою студию. — Это явно стрессовая ситуация, поэтому я прощаю тебя. Одну секунду, я только переоденусь, потому что холодно, и сразу вернусь, — он ставит свой айс-американо на стол, затем смотрит на Феликса, как на ребенка, которого оставляют наедине с целой вазой конфет. — Не пей. Тебя передёрнет. — Ты же знаешь, что мне не нравится вкус, — Феликс успокаивает его. Как только Хёнджин скрывается за дверью, Феликс делает глоток и морщится. Всё так же отвратительно. — А теперь с самого начала, — Хёнджин уже в новой рубашке. Он снова устало вздыхает и берет кофе. — Мне нужно чуть больше информации, чем «мы оба собираемся сделать предложение». И почему я не знаю об этом? Как ты нашёл кольцо? Какое оно? Какое у тебя? Когда ты собираешься сделать предложение? Как мы остановим хёна, чтобы он не сделал его первым? Феликс радостно хихикает, одновременно взволнованный энергией и решимостью Хёнджина и этим «мы». Он делает глубокий вдох и касается ладошками щёк, пытаясь сдержать улыбку. — Хорошо, значит так. \\\ Феликс просыпается в пустой постели. Ничего удивительного — из-за работы Чан снова ушёл ни свет, ни заря. У самого Феликса более гибкий график в танцевальной студии, поэтому он старается подстраиваться под график Чана, чтобы как можно больше времени проводить вместе. Он занимается своей ленивой утренней рутиной, когда решает взять нижнее бельё Чана, чтобы надеть после душа. Честно говоря, он никогда бы не подумал, что Чан из тех парней, что прячут кольца в ящике с трусами, но он полагает, что это действительно самое безопасное место. А может и нет. Феликс буквально падает на задницу, когда видит черную бархатную коробочку, зарытую в море боксеров. Она довольно незаметна, цвета сливаются. И, возможно, он бы и не нашёл её, если бы не наткнулся рукой. Его первая мысль — обручальное кольцо. Тем не менее, он проверяет. Просто на всякий случай. Возможно, там серьги. Это не серьги. Его сердце так громко колотится, что звоном отдается в ушах. Как он не знал об этом? Знает ли Чан о его кольце? Какова вероятность, что они собираются сделать предложение буквально одновременно? Насколько это совпадение романтично? А потом: 1. Он не может допустить этого. 2. Знал ли Джисон об этом через доверенное лицо в виде Минхо и не рассказал ему? 3. Что он собирается делать со всем этим? \\\ — Зачем тебе надевать его трусы? — первый вопрос Хёнджина. — Я скучаю по нему, — Феликс просто отвечает. Это же элементарно. — Я ношу много его одежды, когда мы не вместе. — Да, но. Разве. Это не немного…. — Они слишком большие для меня? Всё ок, ты можешь говорить, что у моего парня большая задница. Это правда. И большой член, так, к сведению, — Феликс лыбится. Хёнджин не кажется впечатленным. — Постараюсь стереть эту информацию из своей головы. Расскажи о кольцах. Феликс взволнованно хлопает в ладоши. — О боже, тебе понравится. Для меня он купил кольцо с солнечным камнем, оно невероятное, оно небольшое и из розового золота. Очень милое. А моё. Ну. Ааах, ладно, я ему купил кольцо с лунным камнем, на самом деле они очень похожи, как будто мы их купили в одном месте и в одно и то же время, — он практически не дышит. — И ты знаешь, потому что мы… — Солнце и Луна, да, я знаю, я знаю вас ещё с университета, — нежная улыбка играет на губах Хёнджина. — Сложно забыть. Боже, я бы хотел сказать, что не могу поверить, но это вы двое, так что. Я так одинок. Ты разрешишь мне нарисовать кольца. Будет вашим свадебным подарком. Феликс прячет лицо в ладонях и наклоняется к Хёнджину, позволяя гладить себя по волосам. — Мне бы это очень очень понравилось! Мне просто нужно придумать, как опередить его. — Почему бы вам не сделать предложение одновременно? Это было бы очень романтично. Я видел видео, где один парень становится на колено, и второй делает то же самое. Это очень мило. Феликс ёрзает, пока не ложится полностью на пол и укладывает голову Хёнджину на колени, глядя теперь на него снизу вверх. — Это было бы мило, да, но мне нужно, чтобы это был я. Я всегда хотел сделать ему предложение. Я хочу порадовать его. Он заслужил. Взгляд Хёнджина смягчается, и у Феликса в груди зарождается тепло, которое он испытывает каждый раз, когда рассказывает о своих отношениях. Чан гораздо более громкий и публичный, когда дело касается его парня, Феликс предпочитает держать большинство своих чувств к нему при себе, в тайне. Только для Чана, только для них двоих. Его любовь эгоистична и жадна, и ему это нравится. Поэтому их друзья становятся особенно сентиментальными, когда Феликс громко заявляет о подобных вещах. Тем не менее, ему нравится осознавать, что все в курсе его невероятно огромной любви. Каждый должен знать, как много для него значит Чан. — Хорошо, Ёнбок-а, — Хёнджин кивает. — Мы выясним план хёна и опередим его. \\\ Феликс удобно развалился на диване в ожидании Чана. С этого места, если дверь гостиной открыта, то он может сразу же видеть его, как только он входит в квартиру. — Привет, малыш, — Чан улыбается. Феликс улыбается в ответ. Он смотрит, как тот снимает куртку и обувь, прежде чем легкой трусцой побежать к Феликсу. Чан падает сверху, словно большая собака, и утыкается лицом в шею Феликса. — Скучал по тебе. Феликс обхватывает его руками и ногами, извиваясь вверх в медвежьих объятиях, пытаясь приблизиться к лицу. — Я тоже скучал. Чан счастливо улыбается, оставляет громкий щекотливый поцелуй под ухом Феликса. Он говорит, что это одно из его любимых мест для поцелуев, потому что оно заставляет Феликса хихикать и дергаться от щекотки. Второе любимое место — щёки, где он старается уделить внимание каждой веснушке. Он отстраняется и опирается на локти, глядя на Феликса сверху вниз. Феликс нежно касается его щеки ладошкой и смотрит в такие любимые глаза. Его парень. Скоро будет женихом. Мужем. Феликс не может поверить. — О чём думаешь? Я нашёл твоё кольцо. У меня тоже есть одно. К черту сюрпризы и планирование, давай встанем на колени прямо здесь, прямо сейчас. Я хочу выйти за тебя замуж. Хочу быть с тобой до конца жизни. У них никогда не было секретов друг от друга, но Феликс считает, что данный случай достоин оставаться в тайне. Он справится. — О том, как сильно люблю тебя, — он отвечает, и это вовсе не ложь. Он гладит щеку Чана и хихикает, когда тот прикрывает глаза и утыкается в ладонь носом. Размышления об их совместном будущем — верный способ расплакаться, особенно учитывая, что он уже был на грани несколько раз за сегодняшний день, после того, как обнаружил кольцо. — А ещё я хочу отсосать тебе. Чан фыркает. Слюна попадает Феликсу на лицо, и он думает о том, чтобы Чан слизал её. — Правда? — Правда, — Феликс серьезно кивает. — Знаешь, я бы также не отказался от секса. Если ты, конечно, не слишком устал. Закатывание глаз, и сильная рука Чана уже обнимает Феликса за талию. — Никогда слишком уставший для этого, — он поднимает Феликса и усаживает себе на колени. — Я тоже люблю тебя, ты знаешь? Знаю. Я нашёл кольцо. Ты хочешь жениться на мне. Феликс улыбается. Но я сделаю это первым. — Надеюсь на это. Мы делим арендную плату, и мне некуда идти. Хотя, это неправда, но я не смогу выдержать нытьё Джисона и тоску Хёнджина в одиночку. — Я бы не выгнал тебя, только потому что не любил бы, за кого ты меня держишь? — Чан цокает, поднимая Феликса на руки и сжимая его аппетитную задницу. Феликс крепче хватается за него, обнимает за шею, пока Чан несет его в спальню. — О, я знаю. Но я бы просто зачах. Как брошенное растение. — Растение, ха? — Да. Просто вместо воды мне нужны поцелуи. А вместо солнечного света мне нужен член. Чан смеется, закрывая дверь ногой. Целует кадык Феликса. — Я могу предоставить и то, и другое, милый, так что умирать не придется. \\\ Джисони: есть информация встречаемся на нашем месте и под нашим местом я имею в виду то милое кошачье кафе примерно через 30 минут? надень солнечные очки черные чтобы быть круче

Ликси: придурок хорошо в кошачьем кафе?

Джисони: эй это важное дело я могу быть двойным агентом и наслаждаться компанией котят вот такой я крутой я способный И очаровательный я лучший в этом деле

Ликси: никакого кофеина для тебя

Джисони: малыш нееееееееееет \\\ — Когда ваша годовщина? — спрашивает Джисон. Феликс сбрасывает пальто и устраивается поудобнее в кресле. Котёнок взбирается по ноге Минхо, и тот берет его на руки, воркуя и поглаживая его крохотную головку. — И тебе привет, хён. — Думали, что пойдете в кошачье кафе без меня? — он не отрывает взгляда от черного пушистого комочка. — Кроме того, я уже изначально был на твоей стороне. Я даже не говорил Хан-и, что ты планируешь делать предложение. Ты хоть понимаешь, насколько это серьезно для нас? — Мы оба на твоей стороне, я двойной агент, — Джисон широко улыбается. — Чаги-я, это значит, что ты на самом деле и на стороне Чана тоже. — Ой, да? — Джисон удивленно моргает. — Тогда я определенно одиночный агент. Агент Ли Феликса Ёнбока до самого конца. — И почему ты мой агент? — Феликс в подозрении сощуривает глаза. — Откуда мне знать, что ты не сливаешь мои планы на другой стороне? — Во-первых, я даже не знаю твоих планов, — Джисон делает глоток своего американо. — Во-вторых… Хорошо. Я знаю хёна со старшей школы. Он всегда был заботливым старшим. Для всех. Даже для тех, кто не был его другом, знаешь? Он просто подбирал этих бродяг и брал на себя ответственность за них, даже если его не просили. И во всех своих отношениях он был тем, кто делает больше, вкладывается больше. Любил больше, заботился больше, делал всякие приятные мелочи, баловал тех людей. И это нормально, ему нравится быть таким. Но ты первый человек в его жизни, который соответствует этой его энергии, — он фыркает. — Честно говоря, это было довольно дико, когда вы только-только начали встречаться. — Неудержимая сила в виде Бан Чана, с его невротической потребностью отвергать любое проявление заботы, встречает непоколебимый объект в виде упрямой задницы Ёнбока, полной любви и радости, — Минхо улыбается котёнку на своих коленях. — Точно! Поэтому я хочу этого для хёна. Он заслуживает, чтобы ему сделали предложение. Я знаю, что он был бы супер счастлив сделать предложение тебе, но я хочу, чтобы в этот раз было наоборот. Он чудесный, — Джисон улыбается чуть смущенно. Феликс моргает несколько раз, чтобы сохранить глаза сухими. — Я тоже так думаю. — Он улыбается официанту, который принёс ему горячий шоколад, и ждёт, пока он отойдет за пределы слышимости. — Итак. Наша годовщина. Он собирается сделать это именно тогда? — Ох. Да. Ты хочешь знать как или… — Конечно я хочу знать как, именно поэтому я и послал тебя всё узнать! — Хорошо, хорошо. Это очень банально, если честно. Очень в стиле Чанни-хёна. Он пригласит тебя на ужин. Но до того, как вы выйдете, он собирается попросить меня позвонить тебе, по какому-нибудь срочному делу, так, что тебе нужно будет первым уйти. Он украшает вашу спальню лепестками роз и свечами. Он потратил пять минут, размышляя, когда и как ему лучше всего зажечь свечи, ведь не оставлять же их дома гореть несколько часов. Я ему посоветовал отправить тебя мыть руки по возвращению и зажечь свечи в это время. Он был довольно очарователен, — Джисон вздыхает. — Но да. Вот такой вот план. Очень интимно, только вы двое. Он что-то говорил о том, что в начале ваших отношений ты сказал, что тебе не нравятся публичные предложения. Феликс улыбается в свой горячий шоколад. — Публичные предложения — это кошмар, — он простонал, плюхаясь на стул и растекаясь по столу, как мокрая лапша. Чан замер на секунду, а затем продолжил готовить. — В самом деле? Не твой случай? — Боже, нет. Это просто…я не знаю. Для других людей. Не для меня. Слишком большое давление со стороны получается. Наверное, я просто более…эгоистичен? Мне нравится хранить такие моменты только для себя. — Понял, — Чан промурлыкал и подмигнул. Сердце Феликса в этом момент пропустило удар. — А что насчет тебя? Что ты думаешь? — Ммм. Я думаю, это зависит от моего партнера. Всё очень индивидуально, поэтому к моменту, как я соберусь делать предложение, я уже буду знать наверняка, что ему нравится. Но я не считаю публичные предложения кошмаром. Извини, малыш. — Нет, всё в порядке, — Феликс хихикнул. — Правда? Тебе нравится такое? Они были в отношениях всего девять дней, когда состоялся этот разговор, но оба внимательно запоминали ответы друг друга. — Может я немного отличаюсь от тебя в этом плане, — Чан пожал плечами, чуть стесняясь. — Мне нравится громкая любовь. Типа. Вау, люди слышат о ней и видят её, и всякое такое. Бабах, понимаешь? Кто-то, возможно, даже снимет это на камеру. И всякое такое. Феликс стекает со своего стула и обнимает Чана за талию, кладет подбородок ему на плечо и мурлычет: — У тебя есть эта аура, да. — Вау. Ёнбок-а, и как ты собираешься переплюнуть это клише-предложение? — Минхо хихикает, делая глоток содовой, которую для него держит Джисон, чтобы ему не пришлось прекращать гладить своего котёнка. Красивая серая кошка подходит к ним, обвивает хвостом ногу Феликса. Их компания нравится этой кошке, и Феликсу хочется верить, что он нравится ей больше всего, потому что она всегда находит его. Он наклоняется, чтобы поднять её и посадить к себе на колени. Её мех такой мягкий на ощупь. — О, я знаю, как это сделать. \\\ Феликс наблюдает за Чаном, пока тот убирает продукты в холодильник. На нём симпатичный свитер, который Феликс дарил ему на прошлое Рождество. Чёрный, теплый, уютный и идеальный для кражи. Он так прекрасно облегает фигуру Чана во всех тех местах, где свисает с Феликса. Феликс сглатывает. Сегодня вечером я сделаю предложение этому мужчине. — Эй. Чан останавливается, чтобы взглянуть на него: — Что такое? — Сегодня вечером мы идём на свидание, — Феликс улыбается. — Мы идём? — Да. Я забронировал столик и всё сделал. Тебе нужно просто приодеться и явиться, — Феликс подходит к нему и трогает воротник свитера. — С этим я справлюсь, — Чан закрывает холодильник и обнимает Феликса за талию. — Значит ли это, что я могу что-то организовать на нашу годовщину? Феликс прикусывает губу. Такой милый. И такой хороший актер, если бы Феликс не знал заранее, он бы никогда в жизни не догадался, что в этой хорошенькой головке уже давно всё продумано. На секунду он чувствует себя неловко и думает о том, чтобы позволить Чану воплотить его план с годовщиной и предложением. Но затем он берет себя в руки. Он должен оставаться сильным. Чан заслуживает, чтобы за ним ухаживали, чтобы его баловали, чтобы о нём заботились. Феликс не скрывает, что в некотором роде ощущает гордость за это. Что он единственный в жизни Чана, кто оказался достаточно настойчивым и упрямым для того, чтобы Чан без стеснения мог чувствовать себя уязвимым рядом с ним, чтобы Чан позволял заботиться о нём. Феликс до сих пор помнит, каким глупцом тот был в университете из-за простой простуды, запрещая Феликсу приходить к нему и готовить бульон, настаивая на том, что у него всё в порядке и что он может ходить на занятия. Это привело к ухудшению состояния, что никого не удивило, и в этот раз Феликс был рядом, приносил лекарства и гладил по голове. Феликс так счастлив, что нашёл то кольцо. Если бы он позволил Чану сделать предложение, он уверен, что до конца жизни испытывал бы лёгкую боль и разочарование. — Да, — Феликс кивает и наклоняется, чтобы нежно ткнуться носом в нос Чана. — Если ты так хочешь, то я могу позволить тебе сделать это. Чан улыбается в ответ. Феликс тычет в ямочку большим пальцем. — Малыш, ты такой щедрый. \\\ Феликс буквально вибрирует, сидя на стуле. Он старается унять дрожь в ногах и делает глоток воды. Глубоко вдыхает. Чан ушёл в туалет. Официант, проходящий мимо их столика, подмигивает ему. Всё в порядке. Всё должно пройти на ура.

Ликси: у тебя всё готово

Хёнджини: да не волнуйся меня даже не видно [изображение] не нервничай всё будет отлично Феликс открывает фото и улыбается про себя. Меняет чуть позу. Когда Хёнджин начнёт снимать видео, он не хочет выглядеть буквой зю, вставая на одно колено. Он хочет обернуться, чтобы глазами найти друга, но в итоге решает оставить это, переживая, что Чан вернётся и что-то заподозрит, если он будет крутиться слишком активно. Вместо этого Феликс просто кивает и хрустит костяшками пальцев, стряхивая напряжение с плеч. Чан возвращается со счастливой улыбкой на лице и садится напротив. Он играет с браслетом, что Феликс подарил ему на шесть месяцев знакомства. Это старое украшение, множество раз сломанное и починенное, но оно всё ещё на запястье Чана. Феликс улыбается в ответ. — Может закажем десерт? — голос Феликса чуть дрожит, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Оооо, да, — Чан взволнованно хлопает в ладоши один раз. — Что ты будешь? — Тебя, — Феликс улыбается, напоминая о первых месяцах знакомства. Ему нравилось говорить это всякий раз, когда Чан спрашивал, что он хочет из еды на вынос, а затем ждать, пока Чан перечислит всё, что приходило ему на ум, и лишь тогда выбирать. — Ааа, хаха, давненько не слышал этого. — Не скучал? — Очень сильно. Но, милый, сомневаюсь, что мы можем сделать с этим что-то прямо сейчас. Только если ты не хочешь пропустить настоящий десерт? Феликс сглатывает. Он не собирается позволить своим глупым поддразниваниям испортить все планы. — Нет, нет. Выбирай, я возьму то же самое, — он берет ладонь Чана, лежащую на столе. Это в любом случае не имеет никакого значения, потому что Феликс знает, что будет подано. Он не отпускает ладонь Чана, пока тот просматривает меню. Феликс ловит удивленный взгляд, но Чан тоже не отпускает, пытаясь листать меню одной свободной рукой. — Красный бархат? Его губы чуть надуваются, что иногда напоминает Феликсу утку. Он гладит костяшки пальцев Чана и думает о том, что это последние минуты, когда на его пальце ничего нет. — Да, берем красный бархат. Мне позвать официанта? — он мычит и благодарит бога, что у него не вспотели ладони. Официант оказывается рядом совсем быстро. Он слегка улыбается Феликсу. Голова Чана всё ещё опущена, поэтому он не замечает диалог взглядами. — Можно нам два красных бархата? — Конечно. Один момент. Чан благодарит его, а затем берёт Феликса за вторую руку. — Ты сегодня какой-то нервный. Всё в порядке? — О, да. Всё хорошо. — Уверен? — Абсолютно, — Феликс кивает и подносит руку Чана к своим губам. Оставляет на ней нежный поцелуй. — Ты просто слишком красивый, не могу сосредоточиться. Чан застенчиво смеется. Это правда, у него расстегнуты две пуговицы. И чёрный действительно его цвет. Феликс так сильно любит его. Приносят десерт. Две тарелки с серебряными крышками, такие блестящие, что Феликс видит в них своё искаженное отражение. Он ловит удивленный взгляд Чана и прикусывает губу, чтобы сдержать улыбку. — Большое спасибо, — Феликс улыбается официанту. Он надеется не забыть оставить тому хорошие чаевые в том хаосе, что вот-вот последует. — Шикарно, — Чан смотрит на тарелки. — Да, это так. Они отпускают руки друг друга. Это происходит прямо сейчас. Феликс надеется, что Хёнджин уже ведет съемку. — О, я же не рассказал тебе о том, что сегодня сделали дети? — он начинает. Феликс любит учеников Чана, но сейчас ему правда плевать на их новые приключения. Чан поднимает крышку. — Мы разбирались с прилагательными, и эти ге… Слова замирают на языке. Он смотрит на маленькую коробочку на том месте, где должен быть его торт. Он поднимает взгляд на Феликса, и Феликс думает, что запомнит это выражение на всю свою жизнь. Он боится, что его сейчас передернет, что он сделает что-то глупое, как иногда бывает, когда его переполняют эмоции настолько, что он теряет всё своё самообладание и забывает обо всём на свете. Но всё в порядке. Именно поэтому Хёнджин рядом, прячет свои яркие волосы всего за несколько столиков от них. Они тут все не просто так. Феликс сглатывает и встает, берет коробочку с тарелки. Его пальцы чуть дрожат, но это ожидаемо. Он отходит от своего стула и опускается на одно колено, опирается на него локтем. Некоторые люди уже наблюдают за ними. Чан поворачивается к нему. Его рот так забавно приоткрыт. Его глаза так широко распахнуты. Феликс точно застал его врасплох. Значит Чан и не подозревал ни о чем подобном. Феликс выдыхает с облегчением. — Ладно. Итак, — он прочищает горло, как какой-то придурок. Боже, кто так начинает предложение? Он надеется, что Чан любит его достаточно сильно, чтобы простить эту небольшую оплошность. — Я не так хорош в словах, как ты. И мне всегда было грустно из-за этого. Я всегда хотел дать тебе то, что даёшь мне ты, любить тебя так, как любишь меня ты. Но прошло время, года, и ты показал мне, что есть и другие способы любить тебя. Чан сглатывает. Краем глаза Феликс замечает, что кто-то ещё начал снимать их. — Все эти мелочи, которые ты позволяешь мне делать, чтобы позаботиться о тебе. И позволяешь узнавать тебя. С того самого момента, как мы встретились, я точно знал, что однажды окажусь на одном колене перед тобой. В наш самый первый день. Я вернулся в общежитие и кричал Хёнджину, что я встретил своего будущего мужа. Я говорил, что у нас будет собака и двое детей. Что однажды я куплю кольцо и надену его на палец Чан-хёна. Чан хихикает, но за этим следует легкое шмыганье. Он прижимает руку к носу. — Я знаю, что ты хотел сделать это. Я нашёл кольцо. Я пытал Джисон-и, чтобы вытянуть из него твои планы. Не злись на него. Мне правда было нужно, чтобы это был я. Я надеюсь, ты простишь меня. Ты подарил мне лучшие годы моей жизни, и я собираюсь попросить тебя подарить мне ещё больше. Все твои годы. Я спрашиваю, позволишь ли ты мне любить тебя и дальше, всю твою жизнь. И наблюдать за каждым изменением, через которое ты проходишь, держать тебя за руку и делить всё на двоих. И завести собаку. И детей, — Феликс смеётся, но звук выходит влажным. Он замечает слезинку, что скатывается по его собственной щеке, но он правда гордится тем, каким ровным остаётся его голос, и что его руки лишь слегка подрагивают. — Итак. Чанни-хён, ты выйдешь за меня замуж? — он открывает коробочку. Чан моргает, и у него тоже текут слёзы. Феликс желает сцеловать их. Он хочет утонуть в них. Голос Чана слабый, когда он отвечает. — Да. Да, пожалуйста. Я хочу. Да, — его кудряшки забавно подпрыгивают, когда он кивает. Феликс возится с коробкой, пытаясь достать кольцо. Он слышит, как кто-то умиленно ахает за соседним столиком. Он справляется и ставит коробочку на стол. Чан протягивает руку. Феликс нежно держит её, надевая кольцо на палец. Целует, а затем, наконец, разряжается слезами. — О, милый, — Чан поднимается, и Феликс следует за ним. Поцелуй выходит очень влажным и, возможно, немного, безобразным. Феликс слышит одобрительные возгласы и аплодисменты, и, возможно, ему предстоит переосмысление о том, что публичные предложения — кошмарны. Они совсем не кошмарны, если рядом с ним стоит Чан, широко улыбается ему в губы, не в состоянии поцеловать, как следует. У него кружится голова и он старается впитать в себя каждый миг происходящего. Сильные руки обвиваются вокруг его талии, и Феликс чувствует, что вот-вот потеряет сознание. — Люблю тебя, — Чан шепчет. — Так сильно люблю тебя. И не могу поверить, что ты нашёл моё кольцо, поганец. Феликс хихикает, целует его идеальные губы. — Я тоже люблю тебя. Когда они отходят друг от друга, официант уже стоит рядом с новой тарелкой. — На этот раз торт, — он говорит, и подаёт Чану десерт. — Ох боже, — Чан краснеет, садясь обратно. Он всё ещё держит Феликса за руку. — Спасибо. — Поздравляю, — мужчина улыбается и уходит. Феликс оглядывается — все люди вокруг улыбаются им. Он замечает Хёнджина и сразу попадает в его крепкие объятия. — Всё снято! И хён даже не заметил меня! Я думаю, что за это предложение мне полагается больше баллов, чем Джисону! Феликс смеется и обнимает его крепче, вытирая новые слёзы. — Спасибо тебе! — Хён, поздравляю! Безумно рад за тебя! Дай посмотреть на кольцо! И дайте мне сфоткать его! — У тебя с собой фотик? — Феликс ахает от восторга. — Я что, какой-то любитель по-твоему? — Хёнджин хмыкает. — Поставил телефон на штатив для видео, и сделал еще примерно миллион фото. Я сделаю вам альбом, не волнуйтесь. Присядьте, чтобы я ещё пофоткал. Феликс слушается, потому что мало что может сделать, когда у Хёнджина в руках оказывается камера. Он фотографирует кольцо, их руки вместе. Их самих со слезами на глазах и улыбающимися так широко, что у них начинают болеть щёки. Он целует их обоих в щёки и отказывается, когда Чан предлагает ему присоединиться посидеть вместе. — Я люблю вас двоих, но не в этот раз. Пойду домой и отправлю всем фотки. Все ждут и разрывают чат. Он машет на прощание. Чан берет кусочек торта на вилку и подносит ко рту Феликса. — Я спрятал кольцо в ящике с трусами. Единственная моя одежда, которую ты не крадешь. Феликс хихикает. Сладкий крем тает у него во рту. — Ты очень наивен, если думаешь, что я не краду твои трусы, когда тебя нет дома. — Он касается кольца. — Ты злишься? Грустишь? — Боже, нет! — Чан улыбается. — Почему я должен злиться на то, что ты сделал мне предложение? — На то, что я опередил тебя? — Нет. Конечно нет. Мне очень нравится это кольцо. — О, я купил его ещё до того, как увидел твоё. Это просто-напросто наша с тобой идеальная химия, — Феликс улыбается и тоже кормит Чана тортом. — Ты просто… всегда так много делаешь для меня. Я хотел сделать что-то особенное для тебя в ответ. — Но ты делаешь, — Чан настаивает. — Всё, что ты делаешь — особенное. Быть с тобой — это особенное. Я никогда не чувствовал, что вкладываюсь больше, или что мне не отвечают взаимностью. И ты это знаешь. — Да. Знаю. И всё же я правда хотел, чтобы это был я, кто сделает тебе приятно. — Я рад, что так сложилось, — Чан смотрит на своё кольцо. — Оно идеальное. Спасибо. — Ты идеален, — Феликс улыбается на то, как Чан закатывает глаза. — Идеален для меня. — Для тебя, — Чан берет его за руку и целует ладонь. — Всё для тебя. \\\ Они обнажаются друг перед другом медленно. Чан кладёт кольцо на прикроватную тумбочку, осторожно и аккуратно. Феликс хихикает и снова целует его руку. Чан с него первым снимает всю одежду, бросает на пол. Чан позволяет расстегнуть свою рубашку. Феликс не торопится, наслаждаясь и любуясь его крепкой грудью и руками, сжимает твердые мышцы везде, куда только может дотянуться. — Привет, жених, — он шепчет, когда они оба обнажены. — Привет, жених. — Ты собираешься трахнуть меня? Чан целует его шею. Они оба уже наполовину тверды. — С большим удовольствием. Один палец, затем другой. Когда добавляется третий, Феликс хихикает, извиваясь и выгибаясь на простынях. — Надо было оставить кольцо. Чтобы я мог почувствовать его. Чан смеётся в его рот и разводит пальцы, растягивая. — Как бы очаровательно это ни звучало, но, малыш, я не хочу доставать свое обручальное кольцо из тебя. — Как скучно, — Феликс дует губы. — Это была бы такая романтичная поездка в больницу. Чан растягивает его дольше обычного. Ему нравится дразниться в постели. Феликс чувствует, как естественная смазка капает ему на живот. Он строит свои фирменные глазки и снова дует губы. — Давай уже. Я готов, пожалуйста, правда готов. — Точно? — Чан склоняет голову. — Не уверен. Не хочу, чтобы тебе было больно, сладкий. Феликс обнимает его торс ногами, притягивает ближе. — Я был таким хорошим сегодня. Разве я не заслуживаю награды? — И награда это мой член? — Ты же знаешь, что да, — Феликс касается кончика, влажного, тёмного и чувствительного. — Всегда так было. Чан фыркает, но подчиняется. Выдавливает смазку и шипит, чувствуя её холод. Феликс так сильно любит его. Он наблюдает, как Чан гладит себя, свой член, держит Феликса за бедро, чтобы его ноги оставались разведенными для него. — Готов, малыш? — Слишком готов, — он выдыхает, расслабляясь. — Хочу тебя в себе. Люблю тебя. Когда Чан толкается в него, медленно и уверенно, Феликс задыхается. — Тоже люблю тебя, — Чан гладит его бока пока ждёт, когда Феликс выдохнет и откроет глаза. На его ресницах блестят капли слёз. — Так сильно люблю тебя, мой Феликс. Моё солнце. Феликс икает и стонет одновременно. Внезапно ослабшими руками пытается обхватить шею Чана. — Хён-ах… — Ты справишься. Ты готов, да? — Я могу, могу, я такой… такой наполненный, ох, я могу. — Когда Чан полностью входит в него, тело Феликса сдувается, словно воздушный шарик, его выгибает в обратную сторону. — Так хорошо, так хорошо. Ты мне очень нужен. Пожалуйста, двигайся, со мной всё хорошо, я в порядке, пожалуйста, Крис, двигайся… — Твою мать, — Чан теряет контроль слишком быстро, за одну секунду, за один толчок. Он немного отстраняется и двигает бёдрами. Он закидывает стройные ноги Феликса себе на плечи, находит его ладонь и переплетает пальцы. Прижимается к нему, вжимает Феликса сильнее в матрас. Его маленькое тело, кажущееся таким хрупким под телом Чана, было создано, чтобы принимать его, быть с ним. Они идеально подходят друг другу. Феликс думает, что его пальцы были специально созданы, чтобы переплетаться с пальцами Чана. Его ноги были созданы, чтобы обнимать его талию, когда Чан берет его вот так или на весу. Его губы были созданы, чтобы открываться для Чана, впускать его, позволять вылизывать рот, переплетаться языками, стукаться зубами. Если бы только он мог, Феликс бы открыл для него свою грудную клетку и позволил бы Чану заползти под свои рёбра, чтобы укрыть его и спрятать, хранить только для себя. — Чанни, мне, ах, так хорошо, — он повторяет снова и снова. Он обожает, когда его мозг отключается, он чувствует себя таким глупым, но таким искренним, немного потерянным, бесконечно повторяющим одно и тоже, словно в тумане. — Ты хорошо справляешься, — Чан шепчет ему в шею, словно секрет, которой нужно хранить. — Драгоценный, мой прекрасный мальчик. Весь только мой, — он стонет при следующем толчке. Феликс обнажает шею перед ним. Хочет, чтобы зубы Чана вонзились в его плоть, чтобы его кровь хлынула ему в рот. Чан не разрывает его кожу, но кусает. Феликс предлагает ему всего себя, выгибается от боли и удовольствия, сжимается вокруг члена. — Твой, — он тяжело выдыхает. — Единственный, — Чан бормочет, облизывая оставленную им, словно щенком, метку. — Ты единственный, кто мне нужен, моя самая большая любовь. — Я… я твой, — Феликс извивается под ним, пытаясь вырваться из железной хватки. Чан удерживает его прижатым ещё две секунды, прежде чем отпускает запястья, на которых явно останутся следы, и ногти Феликса тут же впиваются ему в спину. — Трахни меня, пожалуйста, я только твой. Правда. Без остатка. Ты такой идеальный. Такой горячий. — Феликс, — Чан крепко обнимает за талию. Он ускоряется и они оба стонут, простыни сбиваются, превращая постель в полный хаос. Феликс пытается помочь ему, подмахнуть бедрами, но Чан не позволяет, держит крепко на месте и трахает, берёт всё, что полагается. Смотрит в глаза с такой силой, что у Феликса вновь наворачиваются слезы. — Феликс. — Сильнее. Возьми меня сильнее, — он умоляет. Пытается насадиться ещё глубже, до самого конца. Он не хочет разъединяться хоть на сантиметр, не хочет останавливаться. — Глубже. Трахни меня глубже, пожалуйста, вот так, о чёрт, там, прямо там… — Малыш, прекращай болтать, — в голосе Чана слышится боль. Всё тело Феликса дрожит от желания. — Прости, я больше не могу, ох, чёрт, прости … — Всё хорошо, всё хорошо, двигайся, — язык кажется таким тяжелым во рту. Его тело слишком маленькое для чувств, что переполняют его. — Двигайся, хочу это, всё хорошо, хочу тебя, всегда хочу, всегда, Крис, пожалуйста, пожалуйста, не останавливайся. Чану требуется ещё только несколько толчков, чтобы излиться внутрь Феликса. Они оба задыхаются. Феликс своим затуманенным сознанием думает, не является ли это для них новым рекордом. Он собирается обхватить свой член, но Чан качает головой, вновь держит его за запястья и поднимает их над головой Феликса. — Вот так, — его голос дрожит. Член Феликса дергается от этой хрипотцы. — Вот так, только со мной. Кончишь только из-за меня. Феликс кивает, словно болванчик. Вздергивает подбородок и тянет губы. — Хорошо, хорошо, поцелуй меня, пожалуйста, поцелуй. — Когда Чан выполняет его просьбу, то сильно прикусывает нижнюю губу. Феликс скулит, боль пронзает, отдаваясь в голове. Ему кажется, что он не может дышать, что ему не хватит и всего кислорода в мире. Вокруг один только Чан. Его кожа, его кости, его член, всё ещё твёрдый, всё ещё в нём, всё ещё наполняет его и растягивает. Это словно благословение — смотреть на Чана снизу вверх. Тот хмурит брови от дискомфорта, шипит, он перевозбужден, сверхстимуляция контролирует каждое его выражение лица. Его губы приоткрываются, затем он прикусывает одну и скулит. Феликс жалеет, что не умеет рисовать. Тем не менее, он не прекращает двигаться. — Ты почти… — он шепчет, — я чувствую тебя, дай мне почувствовать тебя. Феликс кивает, снова и снова, в полном отчаянии, его пальцы ног поджимаются. — Заставь меня кончить. Люблю тебя. Заставь меня кончить, я больше не могу. Феликс прикрывает глаза и позволяет чувствам захлестнуть всё тело и сознание. Думает о том, что сегодня вечером он сделал предложение своему парню, и что теперь они помолвлены. О том, что их телефоны продолжали трезвонить, пока они не отключили их. О предстоящей свадьбе и том, как они буду произносить свои клятвы перед всеми. Думает о том, что будет возвращаться домой к одному и тому же человеку до конца своей жизни, будет предлагать себя, позволять Чану прикасаться так, как тому хочется. Когда он открывает глаза, Чан ждёт его, смотрит своим невозможным космосом. Он делает движение, прекрасно зная, как следует, задевает его простату, и оргазм застает Феликса врасплох. За ним следует одинокий всхлип, тело напрягается и между их животами разливается белая сперма. — Вот так, любимый, — Чан ослабляет хватку на запястьях Феликса. — Чёрт, это было очень приятно. Феликс тянет его на себя, и Чан ложится сверху. Когда он выскальзывает из него, Феликс скулит, но не жалуется. Расслабляется, ощущая боль, медленно расползающуюся в пояснице, по бёдрам. Его шея слегка пульсирует в том месте, где Чан укусил его. Чан стонет и перекатывается, ложится на спину и укладывает Феликса сверху. Феликс счастливо улыбается и хватает кольцо, прося руку Чана. — Давай вернем его на место. — Да, любимый, — Чан смеётся и оттопыривает пальцы. — Ты можешь снимать его только когда растягиваешь меня. — Что насчёт мытья посуды? — С этого момента посуду мою я. — Всегда? — Чан выгибает бровь. — Всегда, — Феликс кивает, полный энтузиазма. — Оно должно всегда быть на твоей руке. Это очень важно. — Конечно, важно, — Чан воркует, обхватывает щёки Феликса и целует в губы. — Я никогда не сниму его. Оно слишком дорого мне. Спасибо тебе. — Спасибо тебе, — Феликс держит его за изящные запястья. — Ты ведь не убьешь Джисон-и? — О, я определенно убью Джисон-и. — Хёёёёёёёён. Он просто хотел, чтобы тебя побаловали, он сказал столько хорошего о тебе. — О, правда? — Чан заваливает его на бок и начинает целовать шею, ключицы, спускается ниже на грудь. — Я не буду его убивать, если расскажешь, что именно он говорил. Феликс хихикает от щекотки, зарывается пальцами в волосы Чана. — Я не могу… остановись, ах, прекрати…не могу, это кодекс друзей, я не предатель, как он…ах… Крис, Крис, хватит… Чан игнорирует его мольбы и продолжает атаку поцелуями. Феликс решает, что позволит длиться этому ещё несколько секунд. Затем он собирается перевернуть их снова и посмотреть, как будет выглядеть кольцо, когда он ртом захватит пальцы Чана.