Ведьмин цветок

Похоже, после недавнего разговора всë приобретало серьёзные обороты. Ломалось по частями разлетаясь на мелкие кусочки, которых после не сыщешь и не соберёшь. И это заводило их в самый настоящий тупик. Тупик из которого не было пути обратно лишь потому, что они стояли за спинами друг друга не позволяя увидеть свет и свободу. Похоже, одну из них, всë сильнее и сильнее, начинало ломать. Ломать еë жизнь и давно устоявшийся быт всего существования. Ломать всë еë естество из-за недостатка тёмной жрицы, которой та не могла насытиться. Светлая привороженная была связана по рукам и ногам плотными жгутами, не в силах оторваться или прекратить всë. Ведь именно она, связывала себя и все свои чувства с другой. Похоже, другую начинала терзать ненависть к самой себе. От того, что она становилась похожей, как две капли воды, на того, кого когда-то уничтожила растерев в порошок. На того, кем и сама сейчас являлась. Эгоистичная, алчная и бездушная, сжигающая нежную плоть только для того, что бы болью впечатать простые слова и мысли. Взаправду же, она наказывала себя за то, что приняла чужое сердце. И начала слышать его песни звучавшие именно для бледной ведьмы. Когда-то и ей прививали такими же жестами стойкость, суровость и презрение. А сейчас, она делала это лишь для того, что бы оторвать от Вики Уокер доверие и наивность. Создать из неë непробиваемый камень, который после и сама не сможет разломать. Она делала это для того что бы та навсегда забыла о сострадании. Забыла какого чувствовать дыру в сердце. Ведь, Мими Мортем знала, она оставит ту самую дыру, которую нареченной предстоит залечить самой. В гордом одиночестве. Но, как можно было уже догадаться, она не могла быть уверенной в будущем. Ведь в какой-то момент, в расплату за свои чувства, колдунья сама себе, крепко накрепко, запретила видеть судьбу юной Уокер. Что бы не знать, каким предстанет их конец. Это было бы нечестно, да и может вовсе не интересно. И теперь, это казалось проблемой. Проблемой для Вики, которой приходилось довериться ослепшему человеку, что отныне двигался на ощупь. Не разбирая дороги и верного пути. Это было проблемой, ведь странная чародейка не привыкла быть не ведающей. Она привыкла знать всë и обо всëм и исходя из этого начинала действовать. А сейчас, она от слова совсем не понимала и даже не догадывалась что же их ждет. Девушки, знающие чего они хотят, напирали друг на друга, в попытках изменить не свою душу, а чужую. Сложности и препятствия, которые появлялись из-за неправильных действий, мешали им. Мешали, так как ни одна ни другая не хотела сдаваться. И это казалось самой настоящей загвоздкой. Ведь, они не осознавали того, что уже начали свой путь в преображении и от этого с особым усилием продолжали гнуть концы одной палки под себя. Во всяком случае, в этой истории о ведьминых цветах, когда нибудь они осознают всю глупость совершенно простой ситуации. В которой стоило бы отпустить сомнения и неверные мысли далеко за горизонт вместе с заходящим, умирающим солнцем. Но сейчас не об этом, ведь в эту ночь близилось полнолуние, обновление цикла всего живого и Верховная Жрица не могла найти себе места. В этот день ей стоило быть на своей стороне, ей стоило вновь обуздать себя диким ветром растворяясь над просторами, что бы каждая частичка её тела, наконец была на своём месте. В небе, в земле, в воде и в огне. Но так же, наравне с тем, ей хотелось обуздать и Вики, золотую девчонку из поселения. Ей хотелось показать той свой истинный облик. Хотелось показать свою настоящую жизнь и что она представляет из себя. Ей казалось, что чужие предубеждения мешают счастливой истории. Мешают им лучше понимать друг друга, а идея того, что бы наконец открыться перед будоражущей её сознание девушкой, была ключом ко всем дверям. И конечно же эта трепещущая мысль заседала на подкорочке её сознания, занимая собой всё свободное место. — Сегодня полнолуние. — Сельма с виной в глазах смотрела на статный, задумчивый профиль бледноликой. — Могу я вернуться обратно на остров? Мортем хмыкала, оборачивалась чуть кидая злостно из-за спины. Она хотела наказать мятежную ведьму что посмела пререкаться с ней. И желтоглазая отчётливо это понимала. Понимала, что потеряла благосклонность девушки, что была главенствующей. Понимала и то, что должна быть наказана за свой проступок. И покорная голова от этого опускалась, очи её были зажмурены, будто старая колдунья готовилась и храбрилась предстоящему удару под дых. — Зачем, Сельма? — брюнетка благородно, с прямой спиной, подходила к некогда наставнице. — Что, тебе вновь хочется ощутить как луна наполняет тебя изнутри?! Черные брови гнулись в отвращении, когда другая ей поддавалась на этот раз. Когда не перечила и прятала все свои дурные мысли вместе с нравом. — Мои силы на исходе, — их глазницы находили контакт и больше не боролись. Ведь черная ведьма высвободила из дряхлого тела всю непокорность и своевольность. Теперь же подле неё не смели возмущаться. — Мне нужно искупаться в ледяной воде под лунным танцем. Мими, — она скулила так жалобно, опечалено и слезливо. — Пожалуйста, я должна быть там сегодня… Теплая, добродушная улыбка тронула бордовые губы. Бледная, костлявая кисть нежно гладила морщинистую щеку. Еë касания были почти материнскими, такими, как у самой настоящей природы. Которой и являлась Мими Мортем, запирая вместе с собой в том озере своë сердце и душу. — Конечно ты можешь это сделать, дорогая. — в серых, почти что кошачьих глазах зажигались яркие огни безумия когда те замечали радостный взгляд другой. — Но, — и этот звук был решающим, ногти еë впивались в плотную кожу с обеих сторон, а клыки показывались в оскале. — С чего ты взяла, что я разрешу тебе наполниться?! Ты ведь помнишь, что я наполняю каждую из вас?! — Помню… В ярких глазах Сельмы играл страх, еë хотели лишить единственного, что могло поддержать еë существование. И брюнетка питалась тем отчаянием, что излучала в те минуты старшая. Кем она будет без своей магии? Что сможет сделать без колдовства? Она будет очередной пустышкой, как и говорила сама Мортем. — Так вот, Сельма, ты можешь искупаться, можешь плясать под звёздами хоть всю ночь для меня. Но я не наполню тебя, ведь ты усомнилась в моих силах, усомнилась во мне! Поняла?! Хищный, мерзкий оскал бушуйствовал на прелестном лице. А руки отталкивали от себя старую колдунью, заставляя ту запнуться о собственную ногу и пошатнуться. — Но… Жалобный, неприятный стон разлетался по дому и застревал в мрачной голове, там, где ему не было места. И чёрные волосы бились о щеки когда голова качалась в отрицании. В приказе остановить этот спектакль. — Не проси меня ещë раз и не оправдывайся. Иначе, я заставлю тебя жалеть об этом. И та вновь отступала, опускала очи на свои беспомощные ладони и из них лились слезы безысходности. Осознание быстро настигало еë. Вот еë расплата за слова, которые вылетали изо рта так смело и скоро. Которые цепляли другую за последние остатки человеческого. — Тогда... Я останусь здесь. — дрожащий голос был еле слышен, что наконец приносило удовлетворение Верховной. — Что ж, верное решение. Она ломала всех и всë вокруг. И это казалось таким увлекательным, добивать то, что ещë имело шанс. Добивать не ножом в спину. Добивать словами смотря прямо в глаза. В надеждах на то, что однажды так же сломают и еë. Что бы слезы катились из еë пепельных глаза одна за другой. Что бы она чувствовала себя обычной. И это казалось возможным когда рядом была высокая шатенка, что отнекивалась от своих чувств. Что била наотмашь пощечины, а после позволяла касаться себя нежно и мечтательно. Вики Уокер, сломанная и покоренная молодой ведьмой, могла сломать еë. Только из-за того, что позволила слышать той своë сердце. И это казалось будоражащим. Но, пока ещë, юная Уокер не осознавала этого. Может быть даже не задумывалась о таком, ведь сегодня в мыслях было только одно. — Вы уезжаете? Девушка говорила опечаленно, а внутри всë кипело от предвкушения. Она желала свободы, той где не было родителей, что следили за каждым еë шагом. Что диктовали ей правила и ставили рамки. Она желала той свободы, которую даровала ей задумчивая колдунья сжигающая еë плоть. — Да, Вики, — отец наскоро сворачивал в полотенце ещë тёплый хлеб и несколько яблок. — Нам придется отъехать на несколько дней в другое поселение. Ребекка Уокер, только вошедшая в дом, заводила за собой светлого мальчишку. Ади Темптон внимательно вслушивался в чужие указы, а может быть только делал вид и покорно кивал. — Зачем? — Вики с удивлением распахивала широко глаза ударяясь ресницами о веки, — Вы ведь совсем недавно были там. — Те чертовы цветы уже дошли до края наших границ, — председатель с грубостью выплевывал фразу сжимая насильно кулаки. — Глава их совета пригласил нас на собрание. — Ммм, — девушка откидывала волосы на другое плечо и подмигивала другу, с намёк на то, что их ждут незабываемые дни. — И сколько же вас не будет? — День туда, день назад, вот и считай сколько. — женщина с прищуром заглядывалась на дочь и выдавала утробно. — Узнаю, что вы двое сбегали по ночам, — она водила пальцем от своей маленькой дочурки до еë друга, — Или чего похуже, закрою на конюшне. Поняли меня?! Друзья в один голос выдавали своë согласие и отходили шептаться о планах. Но тут, задумчивый голос Дориана останавливал их, приводил в себя. — Не вздумайте выходить сегодня ночью, грядет полнолуние, — обеспокоенный отец подходил к Уокер, заглядывал в прозрачные глаза и брал ту за плечи. — В соседнем селении тоже начали пропадать девушки и если это коснется и нас, я не хочу потерять тебя, милая. Ласковая, мужская ладонь нежно гладил девичье лицо. Он не хотел терять единственную и дорогую дочь, что была такой безрассудной и резкой. — Я поняла тебя… Шатенка кивала несколько раз впечатывая себя в широкую грудь. Лгала так бессовестно и бесконечно. Ведь еë планы были отнюдь не такими. — И не ходите в лес сегодня! — председатель настойчиво смотрела в зелёные глаза парня, рассчитывая лишь на его ответственность и благоразумность. — Ведьмы будут купаться в озере, могут утащить и вас за собой. Я думаю, вам не хотелось бы стать очередными утопленниками. О, как же эта женщина ошибалась в тот момент. Ведь именно еë дочь пошла бы в воду по первому зову своей чародейки, что бы утонуть вместе с ней, на еë груди. Именно еë дочь, желала этим вечером вновь пересечь берега и танцевать у костра вместе с живыми ветвями и лианами. Танцевать вместе с переродившимися девушками в венках из винограда. — Ты услышала мать, Виктория? — Дориан Уокер редко обращался к своей крови и плоти по полному имени и это означало лишь одно. Мужчина до чертиков и седых волос боялся за дочь и был серьëзен как никогда прежде. — Мы будем в доме всë время и не выйдем на улицу после заката. Честное слово. Сердце еë билось всë быстрее и быстрее от скорой встречи. Нет, Вики не знала точно посетит ли еë этим вечером возлюбленная, но от чего-то ей казалось что их встреча предрешена на сегодняшний вечер. — Надеюсь на это… Обвенчанная пара выходила за дверь седлав скорых мустангов и пока пыль от стальных копыт не пропала на конце улицы, друзья не говорили. — Ты же не собираешься сидеть дома этой ночью?! Веселый парень наскоро закидывал руку на острое плечо и оборачивался лицом к крыльцу. Светлые, пухлые губы сладко чмокали и кривились в гнилой улыбке. — Я похожа на послушную дочь?! — брови еë играли, а за спиной хлопала широкая дверь. — Ты перестала быть таковой, после того как связалась с той ведьмой! — зелёный взор падал на полный кувшин, руки его тянулись к чашкам и разливали по ним хмельной напиток. — Не правда, — она тянула гласные и делала большие глотки, которые обжигали гортань. — Я не изменилась. Назойливый и насмешливый взгляд коснулся еë восхитительного лица. Парень не хотел обидеть подругу своими словами, поэтому подбирал их очень тщательно. — Возможно ты осталась милой и покорной со своей колдуньей. Но она хорошенько промыла тебе мозги, раз ты осталась с ней после всего. Голубой взгляд убегал куда-то вверх по лестнице, а в мыслях было лишь одно. Не болючие ожоги на горячих ладонях, а холодные губы, что лечили их. Не острые ногти, что хватались за щеки еë друга от ненависти, а мягкие кисти, что гладили еë где-то за ухом. — Сейчас же всë в порядке?. — кажется Вики Уокер не видела ничего плохого в том, что еë плоть сжигали своими действиями, как и сердце от неумелой любви. — Даже у тебя не осталось шрамов, хотя ты кинулся на неë с ножом. И Ади смеялся от растерянности, ведь осознание того, что его подруге вышибло волной магии весь здравый смысл настигало его. От этого его пальцы путались в волосах, а губы кривились. — Вики, ты обезумела и совсем не понимаешь того, что тебя нагло используют. — Как меня используют?! — ярость сочилась из прекрасного тела. Как он мог так говорить, не зная всего что происходит, и не понимая тёплых чувств? Почему он говорил такие отвратительные слова в сторону ведьмы, к которой сам отправлял Вики? — Зачем ты так говоришь?! Она не хотела терпеть такого отношения. Она не хотела что бы в еë жизнь лезли со своими устоями. Так как, маленькую, бедную Вики Уокер всë устраивало и ничего не пугало. Так как, ей нравилось такое отношение, что кидалось из крайности в крайность. — Потому что ты влипла, дорогая. — Андер побеждено вскидывал руки в примирительном жесте заглядывая в полупустой стакан. — Да нет, — привороженная выдыхала успокаиваясь, решаясь на честные слова, что будет слышать не только рыжеволосый сын пастыря. — Я просто влюбилась, Ади. Эту тему друзья больше не трогали. Может быть от того, что зелёные глаза не верили в искренность этих слов. А может быть из-за того, что пышные губы не хотели больше говорить это человеку, которому этих слов было не понять. Во всяком случае, за окном смеркалось. Щебет птиц начал утихать, а в двери стучали. Уокер надеялась, что это не очередной Люцифер с горстью полуночников или сосед у которого вновь не хватает муки. Она надеялась, что сейчас отворит дверь и пред ней предстанет невысокая Мими Мортем с очередным цветком и дурманящей улыбкой. Шатенка представляла, тогда когда держалась за кованую ручку, как поцелуем затянет ту в свою комнату вцепившись пальцами до хруста в еë лёгкую одежду. И эта мысль сводила с ума, ведь внутри всë горело, что с чужим присутствием, что без. — Говоришь о том, что влюблена в меня не мне, душа моя? — две яркие улыбки сверкали на том крыльце ярче звёзд. Вики смеялась, тянула ту за ворот в дом, но не целовала. Не могла этого сделать перед другом, который пытливо заглядывался на два силуэта, что в объятиях сливались в один. — Кажется, тебе послышалось это, Мими! — они так пристально смотрели друг другу в глаза шепча прямо в самые уголки губ. — Думаешь? Хитрые, пьянящие ухмылки заводили, наколяли и без того разгоревшуюся атмосферу. И с каждым звуком они были всë ближе и ближе к сладким устам. — Да… Юная Уокер кивала резко и чмокала холодную щеку, быстро отскакивая от недовольной ведьмы. Что с раздражением боролась взглядами с назойливым сыном пастыря. — Думаю мне пора. — высокий парень поднимался со своего места и подходил к подруге. Заправлял выбившуюся прядь за красное ухо и встречался с серыми разъяренными глазницами. — Оставь свечу на ночь, что бы зеваки потом не сказали твоей матери, что нас не было дома. — Хорошо. Нареченная наскоро кивала и быстро хлопала дверями. А Темптон, оглянувшись несколько раз, ускорял свой шаг направляясь в дремучий лес. В котором его уже давно ожидали. Тем временем, шатенка, в неистовом порыве, цеплялась за чужие тёмные губы, которые поддавались ей сладко причмокивая. Ладони еë обвивали бледное лицо, а поверх них ложились холодные кисти. — Подожди. — с особым задором, между поцелуями, вскрикивала колдунья, — Подожди. — Нет. Вики весело качала головой и вскидывала брови. Их скорость удивляла, а настрой сегодняшним вечером радовал. Но всë же девушки отрывались друг от друга. С вежливой лаской смотрели на близкие очертания и говорили. — Сегодня полная луна. — Мортем гладила светлый загривок прижавшись к пышной груди. — Не хочешь пойти со мной на другой берег? И та кивала несколько раз не в силах отказать. От этого они крались через всю деревню как воры. Оглядывались по сторонам хватаясь за руки и оказывались у шумной воды. — Куда мы? Дочь селения переживала замедляя шаг, когда еë тянули за руку в воду. Всë таки страшные рассказы матери оставляли свой отпечаток в еë глубинах. А тихое сомнение просыпалось и кричало ей, что сейчас она совершит неисправимую ошибку. — Ты веришь мне, Вики? — ведьма с задором оборачивалась через плечо и делала первый шаг по тёплому озеру. — Верю... Шатенка с диким интересом распахивала свои очи и смотрела под ноги. Обе будто парили над влагой, каждый их шаг звенел яркими красками под ступнями. — Тогда не бойся. Ведьма казалась искушающей в тот момент когда середина была пройдена, а пальцы переплетались. Ведьма казалась каким-то божеством для затуманенных глаз. Ведьма казалась настоящим маяком, что указывал дорогу девушке познавшей магию. В какой-то момент, они осознавали, что с самого начала были одним целым. Наконец, перед глазами показался огненный берег. По всему лесному периметру горели опасные, огромные костры. А шабаш приветствовал пришедших коронуя их головы цветами и пшеницей, что сплетались в аккуратный круг. — Почему с той стороны не увидеть этого?! — пытливые прозрачные очи разглядывали всë вокруг. Разглядывали маленький мост из кувшинок, что тянулся от края земли забираясь на воду. Разглядывали деревья, на которых восседали женщины в прозрачных рубахах. Разглядывали диких кошек, что вились у ног хозяйки леса, как только она ступила на траву. — Пусть лучше все думают, что в эту ночь будет много утонувших. — бледные пальцы бежали вверх по плечам другой, задевая воспаленную кожу. — Чем видят молодых дев, что перерождаются в эту ночь... Светлые, густые брови опускались к переносице, а губы кривились. Сердце забивалось быстрее думая, что его обманом завлекли на смерть. — Ты привела меня сюда, что бы я... Ей не давали договорить, укладывали палец по верх губ и передавали из чужих рук ту самую сорочку расшитую черными нитями, в которой была одета Мими в их первую встречу. — Нет, — чарующий шепот пускал раскатистые мурашки и вибрации, а может это так влияла на селянку сама атмосфера купания. — Я привела тебя посмотреть на то, как я обращу новые души. Мортем хотела показать в эту ночь свой истинный облик, скорее желала этого всем своим естеством, но понимала что невинная Вики ещë не готова к этому. Поэтому то оттягивала такой момент на следующие времена. Они кивали друг другу и золотую девчонку забирал покорный шабаш. Указывал ей дорогу на пышный шатёр в котором она могла сменить одежды, а после выводил обратно. И тогда еë нутро урчало, тогда когда глаза цеплялись за спокойную, сосредоточенную брюнетку стоявшую на коленях на ярком настиле из бутонов, что замирал на одном месте в шуме волн. — Ты верно та особенная привороженная, раз тебе дозволили быть на острове в такой день. — высокая рыжеволосая девушка из шабаша с учтивой улыбкой обращалась к шатенке. — Почему она омывает их? Ревность, проснувшаяся по щелчку пальцев, кололась во всех местах и бурлила. От этого еë ответы были резкими и грубыми, но другая ведьма знала, что неспроста эта девушка пришла с самой Верховной под руку, поэтому и рассказывала все секреты Салема. — Потому-что Мими особенная... Их разговор звучал тихо на фоне песен, что начинал запевать ветер будто женским голос. Что запевала трава будто подыгрывая тёплому воздуху. Что запевал огонь начиная трещать. И что запевала вода по которой начинала ступать первая, полностью нагая дева. Это всë казалось таким захватывающим, будто Вики Уокер смогла узреть строки самых старых и древних баллад. Время замирало, как и весь напряженный шабаш, что пристально разглядывал бледные, утончённая пальцы, которые прикладывали к голой груди сиреневую ветвь и опускали дев, одну за другой, в озеро. Каждая из которых после восставала на берегу, в длинном ряду, что тянулся по всей земной границе. И привороженная оглядывалась, выискивала каждую из них убеждаясь в том, что они все выживали, что их не топили ненароком заботливые руки. Наконец, на острове осталась только одна не обращённая девушка, чьи голубые глаза расширялись в один миг, когда женщины начали оголяться и спускаться в озеро там и пропадая. Тихий, прекрасный голос раздавался над самым ухом. — Эта ночь была бы лучше, если бы ты осталась дома, душа моя? Вики оборачивалась, видела счастливый, бледный лик и начинала улыбаться успокоенно. — Этот вечер был бы лучше, если бы мы остались одни. — кажется, она говорила о чем-то интимном, на что другая лишь хихикала и оглядывалась по сторонам. — Но сейчас мы одни. Все ведьмы искупались под луной и отправились к общему костру наслаждаться яствами. Чёрные брови гнулись, а серые глаза рассматривали из-под полуприкрытых ресниц задумчивый профиль. — Почему ты не купалась? — Потому-что я делаю это последней... Холодные, бордовые губы печатали себя где-то под подбородком, а в следующее мгновение девушки шли под руку к мосту из кувшинок. И Мими оставляла свою душу прямо на середине и шла вперёд. Искушающе стягивала со своего тела рубаху и Вики возбужденно выдыхала от вида идеальной кожи переливающейся в свете ночных костров и полной луны. Начинала идти за будоражащим еë силуэтом как и когда-то, что пропадал под водной гладью. — Ты решила раздеться и оставить меня? Юная Уокер хмыкала, усаживалась на цветах заботливо складывая чужую вещь около себя. И выдыхала со спокойствием. Лёгкий смех, что раздавался из глубин острова совершенно не мешал ей. Наоборот, всë это казалось таким правильным и даже нормальным, что мысли о собственном купания посетили еë. После сразу пропадая, как только по щиколоткам и бедрам поползли влажные пальцы, а чёрная макушка показалась из озера. — Ни за что на свете! — приятный шепот заставлял улыбаться и касаться бледных, мокрых щёк пальцами в медленных касаниях. Мими Мортем, главенствующая ведьма шабаша, опиралась на загорелые колени и подтянувшись цеплялась своими губами за чужие. Что поддавались ей с тихим стоном, что были уже такими родными казавшимися самыми вкусными и мягкими на свете. Вики Уокер, девчонка из поселения не знавшая кого целует, хваталась руками за близкую спину. Водила по ней пальцами и улыбалась в поцелуй, ощущая размеренные пульсации, что заставляли желать большего, что заставляли касаться мокрой плоти отчаяннее и быстрее. Которую быстро остужали затягивая в озеро за собой и прижимали к себе. — Не начинай то, что потом не продолжишь... Ведьма смотрела с неподдельной любовью в близкие глазницы, которые подкатывались от того, что их обладателя останавливали. — Это считается купанием или ваша главная ведьма не хочет меня обращать?! Девушка старалась отшутиться, на что еë лишь крепче прижимали заставляя от прохладной воды чувствовать всë ещë острее. А Мими наконец понимала, что Вики взаправду не понимает, кому отдаёт сердце. И это сводило еë с ума, заставляя закидывать руки на чужие плечи и обнимать так крепко как никогда. — Скажи мне, что влюблена в меня и я отвечу тебе тем же... Одно на двоих сердце пропускало несколько ударов. И золотой девушке становилось так хорошо, как никогда и ни с кем. А девушке обладающей лунной соромно от того, что ей впервые в жизни приходилось говорить такие слова в ответ. И пускай сейчас для них было в диковинку говорить о чувствах. Пускай для них в новинку было чувствовать что-то настолько значимое. Пускай. Главное что они не отрывались друг от друга в уже остуженной воде и водили пальцами в неге по хрупким телам и душе, что так же была у них одна на двоих.