Игра. Безумие.

      Все началось с приезда лорда Гийновера.       Слуги, чьи зубы скрипели от натуги, пока они тащили его нехитрые пожитки в гостевые покои, так и сказали: «Что-то будет, помяните мое слово, клиора Миренсия, что-то точно будет!». Это нянюшка отличилась, пробегая мимо и сочувственно сжав мою похолодевшую ладонь.       Когда наступило время ужина, я спустилась в обеденный зал с выпрямленной спиной и сухостью во рту. Якобы мне все безразлично.       Папенька уже о чем-то переговаривался с лордом, и даже длинный стол не мешал столь увлеченной беседе. Но едва-едва моя нога вступила на порог, оба замолкли, обмениваясь подозрительно-заговорщицкими взглядами.       Ах вы…       Воспитание и выдержка. Воспитание и выдержка, Миренсия, больше никаких яростных всплесков, иначе папеньке станется вновь нацепить на твои запястья запирающие браслеты. И никакой магии, текущей по венам, вот ведь! — Дочка, — прослезился папенька, подзывая меня пухлой рукой. Я поморщилась, догадавшись, что и до приезда нашего гостя, отец принял пару-тройку успокоительных кружек с элем. — Клиора Миренсия.       Воспитанный и подозрительный лорд Гийновер привстал, приветствуя поклоном головы. Тем самым показывая, что ничто столичное — даже манеры, — ему не чуждо. Что же, в эту игру можно играть и вдвоем. А если забегать далеко вперёд, то и втроем, и даже вчетвером…       Но я отвлеклась.       Платье прошелестело, стоило моим ногам подогнуться в книксене, который мы с нянюшкой репетировали несколько долгих недель. Бывшая еще личной горничной у моей матери — клиоры Рубини Сверкающей, наследнице Темных Лесов, она знала все подводные камни высшего общества. — Лорд Гийновер, мессир дома Ковальди, — смиренным голоском отозвалась я, взглядом препарируя потертый ковер. Уже даже не местами, как смущались обедневшие, но древние дома. Уже — целиком.       И вот вопрос: что же понадобилось приближенному к Одному из Трех, первому советнику Гийноверу, в доме обедневших и совсем не древних Ковальди — выходцев из торгового сословия? Нет, он конечно был нашим мессиром. Спас однажды папеньку от пьяной смерти под окнами таверны, благо матушка уже этого не застала, умерев от болезни легких, что и стало причиной отцовского непростительного поведения: умереть и оставить трехлетнюю меня наследницей небольших земель и громкого имени.       С тех пор клиор Дениз Ковальди поклялся в верности лорду до седьмого колена. К сожалению, я была лишь вторым, поэтому клятва распространялась и на меня.       Не очень дальновидно, учитывая, что лорду что-то нужно. И это что-то исходило конкретно от меня.       Стол ломился от явств, и я мысленно простонала и даже выругалась, что не красило приличную клиору. Но какого демона? Наш дом уже давно не в том положении, чтобы проводить ужины с таким количеством припасов… Пустить пыль в глаза лорду можно было и по-другому. Например, отказать ему в просьбе, которую он уже явно огласил! — Клиора Миренсия, вы еще более прекрасны, чем в нашу последнюю встречу, — лорд Гийновер неспешно потягивал вино, сверкал камнями в золотых перстнях и прищуривался, с явным удовольствием оглядывая меня.       Захотелось встать и, как в лучших традициях помешанных из Дома Терпимости, вылить это самое вино кому-нибудь на голову. Но я лишь скромно улыбнулась.       Воспитание и выдержка, Миренсия. Ради своего же будущего — терпи. — Дочь у меня — заглядение, — вторил ему папенька, и пока гость смаковал напиток, успел выдуть уже целый бутыль. Даже не вина, эльфийского эля! — И скромна, и на все руки мастерица, и начитана…       Не выдержав, я хмыкнула, тут же ловя взгляд лорда. А чем тут еще заниматься? Средств на балы или вечерние съезды благородных домов, у нас уже давно не было. Да и с отцом никто не собирался иметь дел, зная о его страсти к выпивке. Лучше бы он менял любовниц как перчатки! Да, я бы его ненавидела и считала предателем, но… так бы он не приближал свою гибель. Вот и приходилось сидеть дома, да обучиться всем бытовым делам, которые клиоре и знать то противопоказано! — Это прекрасно, — заверил папеньку наш гость, принимаясь за ужин.       Дальше мы сидели в тишине.       Слегка склонив голову над тарелкой, я искоса рассматривала лорда Гийновера. О, не зря этого мужчину называли Рубящим Клинком.       Крейсор Гийновер был уже немолод, но и старым назвать язык не повернется! Прямые каштановые волосы до плеч, сейчас закрепленные лентой, высокий лоб, с пролегающей морщиной. Этому человеку приходится часто думать и хмуриться. Очень часто. Иначе при дворе нашей великой державы не выжить.       Глубоко посаженные карие глаза, в которых легко можно было распознать великий ум и опыт, которые творили великие государственные дела. Могучая шея и широкие плечи, сейчас затянутые в белоснежный мундир. На ум приходило сравнение с быком, которого один раз нам пришлось зарезать, чтобы пережить особо голодную зиму. Я тут же отогнала предательские и оскорбительные мысли. Лорд был красив, да, ходили слухи о его многочисленных любовниц, которые наш извозчик передавал слугам, но… Может быть, дело не во внешней красоте? Они все купились на что-то иное? Лорд Гийновер был упрям, как скала, и столь же решителен, иначе при дворе не выжить. И уж тем более не стать первым советником Одного из Трех Правителей Рейндгильской державы.       И у него явно не было времени на разъезды. Чтобы вот так просто прибыть к своему кровнику, отужинать, побеседовать о погоде и внешности единственной наследницы? Увольте, даже папенька не должен быть настолько глуп! — Клиора, вы знакомы со столичной модой? — внезапно заговоривший гость прервал мои мысленные споры, кивнув на серебряный браслет, обвивавший запястье. В столице сейчас упадок, раз благородные леди носят потускневшие от времени украшения? — Это наследство моей матери, лорд Гийновер. Единственное, что у меня осталось, помимо памяти.       Я благородно опустила, что все остальное: начиная от вещей и заканчивая украшениями и оружием, было продано на рынке, по велению отца.       На самом деле, и винить его было нельзя. Папенька вырастил меня в тепле и сытости, преодолевая жизненные неурядицы. Может быть, именно по этой причине, он и губил свое здоровье в алкогольных парах? — Ваша мать была великой женщиной.       Я вскинулась, уставившись на гостя пристальным взглядом. Он не сказал «клиорой». Он не назвал ее «леди», которой она являлась до свадьбы с моим отцом и отказа от наследия Темных Лесов. Даже не «воительницей». Женщиной. Так, будто они были… близки?       Да что тут происходило, демоны Преисподней?       Папенька ответил тоскливым вздохом и поспешил наполнить свою кружку. Честно говоря, я бы сейчас тоже не отказалась… — Да, вероятно так и было, — смущенно улыбнулась я, мигом теряя воинственный настрой.       Этот тип был мне не по зубам. Вероятно, и типом то его называть ни у кого языки не поворачивались, а тут я со своими непотребными мыслями.       Вот бы опустить руку на колено и, пока внимание мужчин сосредоточено на содержимом тарелок, послать слабый эмпатический импульс. Все равно ведь никто не узнает: еще с самого раннего детства, я знала, что мою магию не берут защитные артефакты. Никакие.       От матушки осталось пару сильных амулетов защиты, один из которых папенька отдал няне. Но тот не реагировал, когда разозленная и мстительная я, кидалась в нее маленькими, но жгучими пульсарами чистой Силы. От разочарования папенька снова напился, а потом махнул рукой и выставил артефакты на продажу. Судя по тому, что на выручку от них мы жили безбедно восемь лет, они и вправду были мощными.       Пробовать магию на домочадцах было не интересно. Во-первых, они уже привыкли и не реагировали на мои редкие порывы. Прикажи я управляющему поменять шторы на первом этаже, убрав черное бархатное великолепие на веселый розовый шелк, и няня, бдящая неподалеку, тут же начнет строго отчитывать. Да так долго и занудно, что лучше и не стараться. А если уж взять ее в оборот… Потом лучше вообще на глаза не показываться!       А во-вторых, эти люди были мне ближе кого бы то не было. Они вырастили и воспитали меня в любви и поддержке.       Данный же представитель был знаком только со слов папеньки.       И все-таки я не решилась. Мало ли, его владение Силы гораздо выше моего, что естественно: я-то не обучалась в Академии Трех. — Вы были знакомы с матушкой по Академии? — прежде, чем задать данный вопрос тихим, но далеко не робким голосом, я покосилась на дремлющего с полузакрытыми глазами отца.       Лорд Гийновер ответил не сразу. Возможно, он не ожидал такой прыти от провинциальной девушки, получившей домашнее образование и не умеющей общаться с представителями Высшей аристократии.       Но что нам высшая аристократия, когда сидящий в МОЕМ доме лорд, только что специально допустил вольность в память МОЕЙ матери? — Были. Рубини училась на два курса Силы ниже, — поджав губы, гость рассматривал меня с живейшим интересом, который ранее был скрыт под маской благодушия. — Вы не против прогуляться, клиора Миренсия?       Прогулка после сытного ужина… Мы оба посмотрели на сопящего отца: и если я — с растущим недовольством, то лорд Гийновер — с сомнительной радостью.       Я приказала не будить отца, прошмыгнувшему мимо слуге. Пусть опять заснет лицом в тарелку, чтобы несколько дней после соблюдать питьевую диету. Было это злорадством или местью, что меня оставили один на один с опаснейшим человеком на ближайшие пару городов, я не ответила. Но лорд понимающе улыбнулся, развевая ореол должностной мрачности.       Мы вышли на улицу, и как хозяйке, мне предоставили возможность выбрать сторону направления. Неподалеку был прекрасный сад, в котором мы с нянюшкой собирали не так давно большие алые яблоки. Я показала туда одним движением руки, и лорд подал мне локоть. — Скажите, Миренсия, — то ли задумчиво, то ли случайно лорд опустил уважительно-обязательное обращение ко всем благородным, начав таким образом наш непростой диалог. — Вам часто хочется изменить свою жизнь? — С чего вы взяли, что мне вообще хочется что-то менять? — с любопытством отозвалась я. С моей стороны ни разу не было попытки что-то поменять. Я не отправляла в столицу жалоб и просьб о помощи, не попрошайничала у проезжающих мимо клиоров и лордов, не просила папеньку найти мне достойного супруга или представить ко двору. У него, конечно, и возможности не было, но все же. Никто и никогда не задал бы мне такого вопроса, не имея под ним основания. И каким же оно будет, это самое основание лорда Гийновера? — Вы молодая клиора, единственная наследница дома Ковальди, кузина Владельца Темных Лесов… Вы красивы, умны и дальновидны, разве у такой девушки не может возникнуть хотя бы одна мысль, чтобы изменить течение судьбы?       Гость говорил неторопливо и понимающе. Будто его лично трогает нависшая надо мной безвыходная ситуация. Надо же. И я бы даже поверила, что ему действительно не наплевать на мою судьбу: провести молодость, не давая отцу окончательно спиться, а единственному жилищу — развалиться, если бы не время. Мне девятнадцать лет. Мои руки в мозолях и ссадинах, а волосы вечно собраны в пучок, потому что ухаживать за таким великолепием, доставшимся от матушки, было некогда и нечем. Я смирилась и привыкла, прожив в таком состоянии больше, чем пару месяцев, и не жду ничего хорошего от будущего.       Может быть завтра клиор Дениз окончательно разочаруется и решит сплавить меня ближайшему соседу — клиору Дорану. Ему за шестьдесят, совсем недавно восьмая супруга была найдена повешенной в собственных покоях, а наследников не появилось. У этого старого дурня хватало совести и наглости пару раз просить моей руки, но папенька отправлял его прочь. Хотя тот предлагал неплохой выкуп.       Но то было вчера, а вот что ждет меня завтра… — Мысли возникают, когда есть возможности, лорд Гийновер, — ответила я, глядя в сторону. Не желала, чтобы опытный лорд, попробовавший не одну женщину, понял все по моему лицу. — А если вам предоставят такую возможность?       Демон-искуситель, не иначе. — Возможности просто так не предоставляют. Боюсь, мне нечем будет расплатиться, — отрезала я, намекая, чтобы он прекратил. Я не собиралась становиться его пешкой. — Только слова, — лорд остановился, резко развернув меня к себе и схватил за плечи, внимательно смотря прямо в глаза. — Мне будут нужны от вас только слова, клиора Миренсия. Попробуйте хотя бы выслушать.       Его лицо на миг скривилась, и я удивленно хмыкнула. Что же, такому человеку было непросто просить о чем-то. Большую часть жизни он приказывал и посылал людей на казнь. Враги державы — враги советника. А тут юная клиора, которую нужно… просить? Что такого ему от меня нужно? — В Рейндгольде неспокойно. Месяц назад в своих покоях был найден труп единственного сына и наследника Солнцеликого Правителя. На поиски подлившего ему яд были отправлены лучшие чародеи и дознаватели, но… следов так и не обнаружили. Столица окружена окружена Щитом живой Силы: из нее невозможно выбраться и в нее невозможно проехать. Только с разрешения Одного из Трех.       Перед глазами пронеслись лица, часто встречаемые в газетах. Наследник Солнцеликого… Совсем молодой лорд. Его изображали улыбчивым и живым. Живым не телом, душой. А сейчас и та, и та жизнь оборвалась. — Вы знаете, клиора, я советник Луноликого, и служу ему лично. Но так же я клялся во благо державы. Есть мнение, что таким образом, если в ближайшее время предатель не будет обнаружен, во всем обвинят Луноликого Правителя.       Я вскинулась, недоуменно глядя на хмурого лорда. — Но почему… это ведь… — Миренсия, — перебил меня собеседник. — Между Правителями не было понимания с начала действия государственной унии. Но они умели договариваться. С тех пор, как к власти пришел нынешний Звездоликий, и это перестало существовать. Они не слышат друг друга и подозревают во всех грехах. Год назад, Луноликого Правителя подставили, найдя доказательства его союза с демонами. Это пошатнуло доверие державы, но нам удалось выйти из ситуации. Если подобное повторится… Боюсь, уже ничто не поможет, и держава будет вынуждена существовать без привычной власти.       А это значит — государственный переворот. А это значит… бунт со стороны Лунных. И война. Через сотню мирных и спокойных лет, будет кровавая резня. Лунная империя — это самые большие и заселенные земли Рейндгольда. Даже союз Звездной и Солнечной не выстоят. Лунная империя — это земли дома Ковальди. — Я не понимаю, — честно ответила я, переварив происходящее в голове. Политика и двор были мне далеки, но образование — прекрасным. Дядюшка Хитто Жгучее Пламя отправлял мне в подарок не великолепные украшения или красивые платья. Он отправлял книги и карты. И великолепные знания, которыми я могла сейчас воспользоваться. — Чего вы хотите от меня? — Луноликий не имеет связи с демонами, Миренсия, и никогда не имел. Его брат был убит в одной из схваток с ними, его сын и наследник ранен. Его успели вытащить с поля боя за пару вздохов до смерти, он до сих пор не может прийти в себя и появиться при дворе, — взгляд лорда прожег меня недовольством. Он злился на непонимание и мое молчание. Как жительница Рейндгольда и верноподданная, я должна была завопить от несправедливости и броситься на защиту Лунных? А кто бросится на мою контрзащиту, лорд? Нельзя взваливать на других свою работу. — Мне нужен человек: достаточно умный, чтобы понимать, что происходит; верный и преданный, потому что знает, что ему есть что терять, и обаятельный, так у двора не возникнет подозрений.       Жаль, что нянюшка воспитала меня благородной клиорой, не желающей снискать дурную славу. Иначе после последнего предложения, я залепила бы лорды звонкую пощечину. Он ищет себе не человека, а шпиона, который будет вынужден делать все, что ему прикажут. Я знаю о шпионской жизни — такими книгами в нашей библиотеке не трудно разжиться. Что они там делают? Соблазняют, предают, отравляют, воруют, прячутся? Такого будущего, по его мнению, я желаю? — Клиора Миренсия. Я понимаю, — продолжил лорд Гийновер. Его лицо вновь приняло благожелательное и сожалеющее выражение. — Но ни у меня, ни у вас выбора как такового нет. Мне есть чем на вас надавить, вас в дальнейшем ждет блистательная жизнь при дворе. Если наше дело выгорит, я даю клятву, что не оставлю вас и найду супруга из Высшей аристократии, на которого укажете вы.       Вот от такого предложения я точно должна была обрадоваться и броситься спасать Державу от войны. Но после всего остального…       А вдруг столица мне не понравится? А вдруг я не справлюсь? В чем вообще будет заключена моя работа? А как же папенька и нянюшка? А мои яблони? Разве без меня… — В столице сейчас гостит ваш кузен.       Изумительно.       Лучше бы я и дальше применяла магию и сидела запертая и наказанная в покоях. — У вас есть время до утра, клиора Миренсия.       Лорд Гийновер оставил на моей руке прощальный поцелуй и удалился в дом, оставляя меня — смущенную, растерянную и испуганную. Так все и началось.