Сборник драбблов 2024

Работа написана для канала SlashBooks на #Драббл_Бум Бета: Касанди Размер: драббл, 1116 слов Пейринг/Персонажи: м/м Категория: слэш Жанр: Романтика, Флафф, альтернативная история, PWP Рейтинг: NC-17 Краткое содержание: Любовь не зависит от статусов и политических укладов. Дополнение: задание - жанр: альтернативная история, место: строительная площадка Семёныч опять был не в духе. Орал на всех и вырывал последние волосины из лысины. Он всегда бесился после встречи с клиентом, хотя Артур-Атон-Хотеп Сергеевич был всем доволен и даже обещал прибавку. Но у Семёныча вертеп в голове, если хвалят — то надо работать лучше. Если не хвалят... Вероятно, тогда их всех уволят, а Семёныч наконец пойдёт работать плакальщиком. Давно об этом мечтал. Борис воспринимал его вопли как должное, привык уже, наверное, за долгие годы совместной работы. А вот Алан снова хмурился и покусывал пухлые губы. Принимал все на личный счёт, хотя точно не имел к проблемам никакого отношения. — Вы как плитку положили? — продолжал распаляться Семёныч. — Для кого тут швы оставили? Мы известная компания, выигрывали тендеры у самого Фараона! А вы простую усыпальницу построить не можете! Работа на Фараона — преувеличение. Когда строили пирамиду для последнего усопшего Фараона всея Руси, их компания цемент мешала и котлован разбирала. Дальше их не пустили. Секретность и все такое. Хотя во все пирамиды открывают экскурсии. И на что там смотреть? На гравюры великих подвигов? Из подвигов у последних правителей только геморрой и кариес. Похвастаться больше нечем. — Забей, Семёныч поорёт и забудет. Он просто невротик. — Борис толкнул Алана в бок, но тот недовольно тряхнул головой. — Не было б проблем — не орал бы. До нас просто информацию не донесли. — И не все ли равно? Борис кинул взгляд на мусор вокруг стройплощадки — очередная усыпальница возвышалась чуть ли не в самом центре Москвы. Олигархам нравилось в своих гробницах увековечивать о себе память. Вместе со всей семьей. Зато теперь богачи хвастались друг перед другом, у кого усыпальница круче. Словно не пофиг после смерти? — Не куксись, чего ты? — Борис провёл пальцами ему по спине, а потом, оглянувшись и убедившись, что никто не следит, мельком поцеловал его в уголок губ. Алан тут же вскинулся. Раз — и глаза загорелись. Именно этим он всегда нравился. Впрочем, Борис его любил не только за горячий секс и яркие глаза. В Алане было миллион вещей, за которые он был готов и в тюрягу сесть. — Хочешь, оскверним эту прекрасную обитель? — предложил он и кивнул в сторону усыпальницы. — Серьёзно? — Алан вроде как и струхнул, но как мальчишка стал переминаться с ноги на ногу и поглядывать на монолитное строение. — Конечно. Прямо в гробнице. Там дверь запрём, никто не зайдет! Алан ломался ровно секунду. Посмотрел на рвущего на мелкие клочки проект Семёныча, на понурого архитектора и сонных электриков и потянул в узкий проход. Так спешил, что чуть не навернулся на мешанине статуэток котов и скарабеев, и, дождавшись, когда Борис отойдёт подальше от входа, прижался к его губам. Стены украшали гравюры со схематическим освещением праздной жизни олигарха, мозаика с ним в полный рост в золоте и изображение семьи. И заклинания, гарантирующие вечную жизнь. В такой обстановке даже трупу лежать некомфортно. Может, на картинки клиент и пожаловался? — Пойдём. — Алан потянул его глубже. По узким ходам, заплетающимся в лабиринт. Избыточная роскошь в полутёмных коридорах вызывала смех. Стилизованные под факелы светильники отбрасывали танцующие тени. Алан, жилистый и высокий, словно воплощение Анубиса, скользящего между статуэток своих сестёр и братьев, оборачивался изредка, и отблески превращали его лицо в красивую маску. Тёмную и загадочную. Борис шёл следом, не задумываясь и не оглядываясь, прошлое осталось за спиной, а впереди заслуженный покой в поле золотых колосьев. — Борька… — Алан запер двери склепа и вжал его в стену. Нетерпеливо забрался руками под строительную форму, лизнул шею и тут же рассмеялся, потому что после работы кожа покрылась слоем песчаной пыли. — Хочу тебя, — шепнул он. Борис не стал отвечать, и так все очевидно. Толкнул Алана к возвышению для саркофага и усадил его на пьедестал. Алан, горячий, на холодном камне чуть ли не дымился. Стащил через голову рубашку вместе с форменным жилетом, щёлкнул пряжкой и стянул штаны, не расстегнув до конца ширинку. У Бориса перехватило дыхание — он всегда так реагировал, стоило Алану раздвинуть ноги. Длинные, мускулистые, с лёгким светлым пушком на бёдрах. Борис облизнулся, опустился на колени и лизнул крепко стоящий член. — Брось, все в песке, — фыркнул Алан, но Борису было плевать, — возьми меня, так давно не удавалось уединиться... И сунул в руки презерватив для анального секса. Хорошая, качественная продукция, Алан имел на неё квоты и активно пользовался. У основания каменной глыбы стояли горшочки с бальзамическим маслом, нужны они были для антуража, но теперь очень пригодились. Алан застонал, стоило погладить мошонку и смазать пальцами вход. Чувствительный, горячий и всегда охочий до секса, Борис от него с ума сходил и до чёртиков боялся потерять. Алан, откинув голову с расслабленной улыбкой, казался неземным созданием, слишком красивым и совершенным. Ему повезло, родился младшим сыном и по закону получил статус гомосексуала. Борису государство выдало двух женщин и велело отрабатывать долг. Хорошо, его девочки — понимающие и добрые — родили ему четверых и согласились на развод. Только Борис не спешил: пока Анютка работу не найдёт, они жили вместе. Борис в любом случае будет им помогать, но после развода их лишат семейных дотаций, будет сложно. Он старался, упахивался на работе и мог лишь надеяться, что Алан его дождётся. От первого толчка Алан вскрикнул и обхватил его за поясницу ногами. Опёрся руками на постамент и выгнулся. Удобная конструкция, надо Семёнычу сказать, что не просчитался. В каменном саркофаге стоны и шлепки тел казались слишком громкими, почти оглушительным. Но толщина стен не пропускала ни единого звука, а крошечные окошки были наглухо закрыты тройным стеклопакетом. Можно было не сдерживаться, не бояться огласки и тюрьмы за неправильную связь. Рядом с Аланом Борис и так обо всем забывал, шёл следом, ведомый, ослеплённый влюблённостью. А Алан стонал под ним, кричал и кончал. Оставлял следы на плечах и пояснице и никогда не говорил о чувствах. Но и плевать, они уже взрослые для каких-то там слов. Взмыленные, они оба завалились на холодный камень. Пусть Артур-Атон-Хотеп обладал немалыми объёмами, вдвоём там было тесно. Алан быстро стер с себя сперму и поднялся, грациозно потягиваясь. На округлых ягодицах остался отпечаток камня, делая его кожу мраморной. Борис расслабленно наблюдал за ним, мысленно мечтая прижаться ближе и просто дышать с ним рядом. — Красивый вид. — Алан примостился около узкой бойницы окошка и уставился на ряд торчащих пирамид вдоль Арбата. Все та же Москва, ничего не изменилось: Фараон в телевизоре, монархисты сидят в тюрьме по статьям за внебрачные связи, а за Золотой Площадью возвышается фигура божественного сфинкса. — Да уж, Артур-Атон-Хотеп Сергеевич из Даута будет любоваться на своих друзей-соперников, — хмыкнул Борис, забираясь к нему, и Алан рассмеялся. — Знаешь, если бы засов сломался и мы не смогли бы выйти, я был бы рад, что остался с тобой, — тихо произнёс он, смотря, как солнце неспешно опускается к горизонту, — пусть это были бы наши последние дни, но я ни о чем бы не жалел. — Сейчас замки с двух сторон отпираются, — напомнил Борис и на всякий случай посмотрел на двери. — Я не о том. — Алан качнулся к нему, поцеловал рядом с ухом и шёпотом добавил: — Вместе, Бориска, хоть через поля Иалу, до Дуата и до конца света. — Вместе... — согласился Борис.

14.03.2024