Not in Rivers, but in Drops ╿ Не реками, но по каплям

Not in Rivers, but in Drops.

      — Все слышали? Наш Господин отправился на гору Тунлу!       Хаос, подобный неудержимому ветру не на шутку разбушевался в чертогах вечно спокойного Призрачного Города. Их Господин впервые за столько лет покинул свои владения.       Ужасающая тень их Властителя изо дня в день удушающим ужасом нависала над Царством Призраков, держа своё «детище» в ежовых рукавицах, зная о каждом шаге, да что уж там, «вздохе». Вот поэтому совсем неудивительно, что стоило Господину «выйти за порог» Призрачного Города, многие только вздохнули полные лёгкие свободы, пускаясь во все тяжкие.       Хун Дяо даже и не помнил, когда в последний раз Призрачный Город расцветал оглушительно весёлым гомоном под гнётом Господина, тяжким грузом оседающим на сердцах и душах Призраков.       Задумавшись, мужчина машинально перебирал сделанные его сыном, А-Лю, талисманы, совсем не заметив, как аккуратно сложенные «безделушки» неряшливой кучкой разбросались по прилавку. А ведь он ничего в них не смыслил и уже не сможет сказать где какой. Работой Хун Дяо было изо дня в день дежурно улыбаться за прилавком и всучивать наивным прохожим десятки, а то и больше вот таких вот штучек, даже если им и нужен был всего лишь один.       Талант не пропьёшь даже смертью.       — Хун-сюн! — задорно помахал ему демон, продающий яства на другой стороне улицы и неторопливо подошёл, прислоняясь к прилавку и подёргивая длинными ушами.       После долгого и тяжёлого дня, «до смерти» уставший Хун Дяо еле сдержался, дабы не оттолкнуть непрошенного гостя, имя которого он даже не помнил.       — Хун-сюн, ты слышал новости?       — Кто ж их не слышал, — сухо ответил мужчина, всеми фибрами души желая, что А-Лю или А-Юэ поскорее вернулись и спасли его от болтливого демона. Бесполезные отродья отправились бог знает куда. Где же они когда так нужны.       — Хмм, интересно, вернётся ли Господин, — запел старую песнь демон среди буйствующей и отрывающейся по полной толпы.       И Хун Дяо задумался, каким бы стал Призрачный Город, если бы их Господин не держал его в ежовых рукавицах и не правил железным кулаком или острейшим мечом.       — Он опытный воин, — в конце концов ответил Хун Дяо, до которого доходили слуги о трёх голова и шести руках Господина. Но прожив в Призрачном Городе совсем ничего, он даже и тени Властителя не видел.       Что ж, может оно и к лучшему. Насколько он слышал, городом заведовал капризный и непредсказуемый демон, поэтому никто не знал, что бы он сделал, если бы Хун Дяо не так посмотрел на него.       — Да, тут ты прав! Но мне тут птичка напела, что Алый Демон тоже отправился на гору Тунлу.       Кто же не слышал об этом «бедствии»? Даже такой нелюдимый и избегающий конфликтов торговец, как он, успел уловить парочку россказней о нем. Слухами о его свирепости и превосходных навыках полнится все Царство Призраков, приправляя все это бесстрашием, граничащим с безумием. Если кому и суждено победить на горе Тунлу, так это ему.       Но даже если Алый Демон еще ни разу не вступал на порог Призрачного Города, шептались о нём только на грани слышимости, словно боясь, что он в любой момент выскочит из тени.        Если честно, Алый Демон пополнил его список тех, кого он предпочёл бы избегать.       — Что ж, — подал голос Хун Дяо, посмотрев на «безделушки». Нужно сказать А-Лю приготовить больше защитных талисманов. Намного больше. С горы Тунлу не стоит ожидать ничего хорошего. Буря перемен приближается, дыша им в спину. — Поживем — увидим.

***

      Господин так и не вернулся.       Ни завтра, ни послезавтра, ни в последующие дни.       Пока Призрачный Город тонул в безудержном хаосе, Хун Дяо лишь думал, что теперь все встало на свои места и город стал таким, каким и должен быть: шумным, буйствующим и полным неразберихи. В воздухе витала небывалая лёгкость. И Хун Дяо всеми фибрами души захотелось поднять голову и в полный голос рассмеяться.       Так вот что такое свобода.       Мужчина глубоко вздохнул и улыбнулся.       Даже погруженный в мысли А-Лю счастливо что-то напевал себе под нос, вырисовывая новые талисманы. Кто бы мог подумать, что его сыну так легко дадутся эти «безделушки». Хун Дяо даже немного пожалел, что при жизни они с женой не отправили его в школу совершенствующихся. Возможно, их жизнь сложилась бы иначе.       — Как закончишь, скажи мне для чего они, — нарушил тишину Хун Дяо, зная, что можно было и не спрашивать. А-Лю был поистине прилежным ребёнком, оставляя небольшие подсказки незнающему отцу. Поэтому когда его сын кивнул, не поднимая глаз, Хун Дяо отстал от него. А-Лю совсем не походил на то сплошное разочарование — А-Юэ, и того сквернословящего сопляка, которому не стоило рождаться.       Если бы этот мелкий засранец не сбежал, Хун Дяо сам бы его вышвырнул.       Как по заказу, ослепительно улыбаясь, из толпы вышел А-Юэ с кувшином вина в руке и размазанной по всему лицу помадой.       — Где ты был? — спросил Хун Дяо, наперёд зная ответ. Стойкий запах духов всегда следовал за его разочарованием в виде второго сына. — Снова распутничал?       А-Юэ пожал плечами и уселся на прилавок, как курица переросток.       — О, мой дорогой отец, если у тебя нет личной жизни, не значит, что и у других её не может быть, — второй сын сделал глоток вина и вытер губы рукавом, размазывая помаду по лицу. — Я с новостями.       — Какими? — спросил А-Лю, исподлобья посмотрев на брата. Чёлка, обрамляющая его лицо неровная и выглядела так, словно её обрезали ножом. Но А-Лю никогда это особо не заботило.       — Бой окончен, — торжественно объявил А-Юэ. — И у нас есть победитель.       Хун Дяо замер, в голове вихрились мысли одна хуже другой. Если бы их Господин одержал победу — дела бы шли хуже некуда, но если победил кто-то другой — мужчина даже не представлял какая буря разразится с приходом нового Правителя. Неопределённость порождает хаос, а с Призрачного Города достаточно.       — Кто?       — Алый демон.       — О, — тяжело вздохнул А-Лю, краем глаза заметив дерзкую ублюдочную ухмылку брата. Впрочем, какова улыбка, таков и хозяин. Хун Дяо так хочется схватить кувшин с вином и разбить о его голову.       — Но-но-но, это еще не все, — продолжил А-Юэ. — Стоило ему выбраться из Печи, как он тут же рванул в бой, бросив вызов тридцати трём богам и разгромил их в пух и прах! Да к тому же за ночь сжёг дотла их храмы!       Если бы Хун Дяо был жив, его сердце бы остановилось.       — Мне нужно усилить талисманы…вот только как, — нахмурившись, посмотрел на своё «детище» А-Лю.       — Что же, на трон взошёл новый Король Призраков — одной проблемой меньше, — Хун Дяо понадеялся, что его голос прозвучал ровно, до глубины души ненавидя страх и неуверенность, пропитавшие его кости. — Если только ему не наскучил хаос на горе Тунлу и он не придёт по наши души…       — Зачем ему это? — спросил А-Лю. — Мы же ничего ему не сделали.       — С такими как он нужно держать ухо востро, — хмыкнул А-Юэ, поднося кувшин к губам. Как вдруг рдяная капля расцвела мазком на его лбу. И еще одна оставила свой след на щеке. И еще, и еще одна, пока вся улица не окрасилась в мерцающий алый. Шёпот спрятавшейся в укрытиях толпы не стихал ни на секунду, утопая под шумом дождя. Дождя, который никогда за всю историю Призрачного Города еще не падал с Небес на их обитель.       В шуме «кровавых слез» раздались шаги.       Медленно, уверенно, с примесью неторопливости, никого не замечая на своём пути к главному зданию города шествовал облаченный в алое мужчина. Серебряные полупрозрачные, словно сотканные из тончайшего шелка, бабочки порхали вокруг него, освещая прикрепленный к поясу ятаган. Держа в одной руке рдяной зонт, защищающий от дождя, другой же покачивая в такт шагам вместе с отрубленной головой их Господина.       — Алый Демон, — пробормотал А-Лю, не скрывая любопытного блеска в глазах.       — Собиратель Цветов Под Кровавым Дождем, — благоговейный шёпот утонул в толпе.       В оглушающей тишине А-Юэ уронил кувшин, разбившийся на мелкие частички. Еще никогда в своей жизни Хун Дяо не хотел так сильно убить своего отпрыска, да даже «то» порождение тьмы под несчастной звездой не выводило его так сильно.        Блеск серебряной бабочки проплыл перед его глазами и Хун Дяо поднял голову, встречаясь с единственным глазом Собирателем Цветов Под Кровавым Дождем, пока другой скрывался под повязкой. Они не отрывали взгляда друг от друга секунду, может две, прежде чем Король Призраков как ни в чём не бывало продолжил свой путь с серебряной бабочкой, словно крошечная звёздочка, последовавшей за ним.       Хун Дяо рухнул на колени.       — Отец, — А-Лю тут же затих, пожираемый неуверенностью. Болезненно бледный А-Юэ замер, но Хун Дяо уверен, что и сам он выглядел не лучше.       Резкая линия бровей на пару с выраженными скулами и вдовьим мысом придавали лицу Алого Демона хищных очертаний. Но Хун Дяо ни с чем не спутал бы этот лик, отголоски которого он каждый день видел в зеркале, видел в своих сыновьях. И даже если время не прошло ни для кого бесследно, он все равно узнал его.       (Хун Дяо нахмурившись, посмотрел на деревянную бабочку со сломанными крыльями на столе.       — Баба, — малыш вцепился в его брюки мёртвой хваткой. — Баба ведь починит?       О, как же он хотел «починить» этого монстра, своего сына, убившего собственную мать. Хун Дяо оттолкнул ребёнка и бросил через плечо игрушку.       — Убери от меня это дерьмо.       Губы малыша задрожали, но он не издал ни звука.       Вот и славно.       Сегодня он слишком устал, чтобы бить его)       Толпа последовала за Собирателем Цветов Под Кровавым Дождем к главному зданию и у Хун Дяо с сыновьями не было другого выбора, как двинуться за ними. По пути Небеса перестали «плакать», но Призрачный Город сплошь и рядом залился в мерцающий алый, высыхая на коже и одежде жителей. От резкого металлического запаха призраки возликовали, а демоны оскалились.       Хун Дяо поплохело.       Собиратель Цветов Под Кровавым Дождем остановился на вершине лестницы и оглянулся на нечисть.       — Узрите, вот он — ваш Господин, — возликовал он, бросив отрубленную голову прямо в сердце толпы.       Тишина оглушительно повисла над городом, пока…       — Он был просто ужасом во плоти!       — Да, мучил и истязал нас!       — Долбанный ублюдок не знал, что такое веселье! И где мы можем немного повеселиться, если не после смерти?       — Господин? У нас больше нет такого Господина!       — Отец, — прошептал А-Лю, хватая мужчину за рукав с долей отчаяния.       — Знаю, — ответил Хун Дяо не в силах оторвать взгляда от возвышающегося над ними со спокойной улыбкой без доли послушания Короля Призраков.       — Он посмотрел на нас.       — Знаю, — прошипел он, понимая, что только от его улыбки кошмары будут преследовать его не один день.       Мужчина оглянулся, пытаясь найти взглядом второго сына.       — Останется ли с нами Собиратель Цветов Под Кровавым Дождем?       — Даст ли Кровавый Дождь нам вволю повеселиться?        — У Градоначальника кожа, словно нефрит!       Оглушительные приветствия и крики сыпались со всех сторон. Величественно возвышаясь над ними, Кровавый Дождь широко улыбался. Но в глазах Хун Дяо беспрерывно мелькали образы тощего, оскалившегося ублюдка с дьявольским глазом, обгоняя воспоминания о том, как Хун Дяо бил и ломал кости этому маленького монстру.       — Хэй, ты! — перекричал чей-то голос ликующую толпу. И Хун Дяо без труда узнал храбреца, желая провалиться сквозь землю и снова умереть, лишь бы не видеть того, что последует за этой выходкой. — Чертов ублюдок, что, язык проглотил?       — Отец, — встревоженно потянул его за рукав А-Лю, но Хун Дяо застыл на месте.       Если А-Юэ так хочет выставить себя придурком, да будет так.       Каждый сам за себя.       — Притворяешься тут хр…       Возвышающийся над толпой величественный Кровавый Дождь рассыпался на полчище серебристый бабочек, рассекая толпу, как нож масло. Пронзительный крик оседлал ветер и мир погрузился в звенящую тишину, нарушаемую лишь роем бабочек в то же мгновенье обратившего в Короля Призраков. Сжимая глотку высоко поднятого над землёй А-Юэ, Алый Демон свободной рукой прикасался к ятагану.Разорванная в клочья одежда А-Юэ колыхалась на ветру, открывая на всеобщее обозрение кровоточащие раны по всему телу.       — Да кем ты себя возомнил? — криво усмехнувшись, яростно прорычал Кровавый Дождь. — Смеешь так говорить со мной? Со мной? Грёбаный бесполезный мусор даже ходить по моему городу недостоин!       А-Юэ отчаянно вцепился в крепко сжатую на его шее руку, но Собиратель Цветов Под Кровавым Дождем даже не вздрогнул, пристально посмотрев на него. И Хун Дяо замер, в глубине души надеясь, что все обойдётся. Но Кровавый Дождь яростно швырнул А-Юэ на землю, разбивая вдребезги и надежда в сердце Хун Дяо тут же угасла.       Король Призраков медленно оглянул тут же сжавшуюся под свирепым взглядом толпу.       — Пусть это станет для всех уроком, — прорычал он, доставая свой ятаган со странным алым блеском движущимся на рукояти. И прежде чем Хун Дяо успел хорошенько рассмотреть странный огонёк, Кровавый Дождь силой ступил на грудь А-Юэ и наклонившись, схватил за горло мужчину. Пока А-Юэ захлёбывался кровью, а толпа вокруг ликовала…       (Акушерка передала плачущего малыша ему на руки, но Хун Дяо даже не взглянул на него, не отрывая взгляда от кровавых пятен на простынях и «утонувшую» в алом жену.       — Как она?       — Побеспокойтесь-ка лучше о сыне, а не о мертвеце.       Хун Дяо замер, не в силах вымолвить и слова и проронить хоть слезинку. Ребёнок…ему пришлось забрать сына, укачивая на руках, пока тот не успокоился.       И когда малыш открыл глаза, на Хун Дяо уставился пугающе алый блеск)       Голову сына бросили к его ногам, но Хун Дяо даже и не думал поднимать её, как и поднимать свой взор, даже когда новый Градоначальник поднял руки и главное здание вспыхнуло ослепительным огненным шаром; не поднимал глаз и тогда, когда крики толпы медленно стихли и жители рассеялись в лабиринте городских улиц; не поднимал и тогда, когда А-Лю потянул его обратно к прилавку.       Но когда он, наконец, решился поднять взор, его встретила серебряная бабочка, сидящая на краю прилавка.        Бабочка, которая не покинула его и на следующий день.       И через день…и даже на следующий день.

***

      — Хэй, все слышали? К нашему Градоначальнику снова нагрянул друг!       Хун Дяо сжал кулак, разрывая на части талисман под нервным взглядом А-Лю, так не вымолвившего и слова. В последнее время он стал тише воды ниже травы.       — Ты что, тупоголовый идиот? Двоюродный дедушка не просто друг Градоначальника, а муж!       — На разве дедушка не тот самый заклинатель, у которого не стоит? Как тогда они…       — Конечно же, его излечила сила нашего Господина! А кто ж еще? Ведь нашему Градоначальнику нет равных!       Серебряная бабочка на прилавке лениво махала крылышками. Со временем Хун Дяо научился игнорировать её, в глубине души желая стереть эту тварь в порошок.       Но он никогда не пойдёт на поводу у своих желаний.       — Хм…прошу прощения?       Хун Дяо поднял голову, посмотрев на остановившегося возле прилавка молодого мужчину в белом поношенном одеянии, кого-то напоминая своей нежной и вежливой улыбкой на пару с прекрасным ликом.       Серебристая бабочка взлетела и закружила вокруг незнакомца, нежно касаясь его волос и одежды.       — Привет-привет, — защебетал А-Лю, в последнее время уходя с головой в общении с покупателями, но почти не разговаривая с Хун Дяо. — Молодой Господин не желает приобрести парочку талисманов? Совсем новенькие! Дешевле и во всем городе не сыскать!       — Ах, …не совсем? — заклинатель замахал руками перед собой, с сожалением отказав им таким голосом, словно совершает непростительный проступок. И к таким вот отказам Хун Дяо тоже пришлось привыкнуть. С того самого рокового дня, демоны и призраки избегали его прилавок, как чумы. — Я просто хотел… — совершенствующийся замолчал и протянул руку тут же севшей на его палец бабочке. — Могу я…?       У Хун Дяо пересохло в горле.       — Конечно, — кивнул он, вынужденно улыбаясь, краем глаза заметив замершего вмиг А-Лю. — Если честно — она бесполезна и совсем ничего не делает…       Нахмурившись, заклинатель посмотрел на него, переводя взгляд от отца к сыну. И от его пристального взгляда едкий привкус осел на языке.       — Мне ужасно неловко, — в конце концов сказал заклинатель бабочке. — но, кажется, я…э-э-э немного заблудился. Так я попал в старую часть города? Отсюда даже Игорного Дома не видно. Не могли бы вы…       — Не говори с ними, гэгэ.       У замершего вмиг Хун Дяо сердце ушло в пятки. Отложив кисть, А-Лю задрожал, как осиновый лист, разливая чернила по всему столу.       А заклинатель в белом улыбнувшись, подошёл к…к Нему и зарылся лицом в алую ткань.       — Сань Лан, — Хун Дяо едва не задохнулся. Сколько же иронии в этом имени. — Так…       — Ваше Высочество, — проворковал Градоначальник, словно заботливая матушка с ребёнком…или скорее муж с женой. В глазах Алого демона полыхал полный счастья огонёк, гармонируя с искренней улыбкой на лике. И от слов Хуа Чэна у Хун Дяо похолодела кровь. — Я мог бы пойти с тобой.       Хун Дяо знает каждое имя и прозвище, которое придумал для Господина Призрачный Город, слышал и о титуле, вызывающим страх и благоговейный трепет, но никогда в своей жизни он бы не рискнул проговорить хоть один. Для Хун Дяо он просто Господин. Так даже лучше. Так он может притвориться, будто перед ним обычный прохожий, а не страшнейший ужас из его кошмаров.       Но теперь, когда призраки и демоны с радостными возгласами подбадривали своего Господина, а некоторые пытались утешить смущённого заклинателя в белом, Хун Дяо всеми фибрами души желал, чтобы земля под ними разверзлась и утянула их на самое дно, даря ему ставшую за столько веков родной блаженную тишину.       — В последнее время Сань Лан так занят, — пробормотал заклинатель, не обращая внимания на толпу. — я просто хотел…       — Ваше Высочество, — Господин нежно обхватил руки мужа, ласково целуя каждую и аккуратно обнял, не отрывая от него обожающего взгляда. И Хун Дяо ни за что бы на свете не подумал, что у Господина может быть и такое лицо. Оно ему совсем не подходило. Да кто в здравом уме вообще полюбил бы или взглянул дважды на этого монстра.       (Монстр. Подумал он.       Монстр. Шептали все.       Монстр. Эхом отзывались дети.       Монстр. Зверь. Чудовище.       Хун Дяо совсем не удивился, когда мелкий засранец забрался на башню и спрыгнул)       Хун Дяо бросил внимательный взгляд в сторону заклинателя в поношенных одеждах с шляпой доули на спине с крошечными, перекрещивающимися шрамами на костяшках рук и юный облик, подаренный Бессмертием. И Хун Дяо смотрел, смотрел, смотрел и что-то знакомое вспыхнуло в задворках сознания, заставляя содрогнуться.        «Ваше Высочество»       Господин назвал его «Ваше Высочество». За столько веков воспоминания Хун Дяо спутались в один мутный шар, но даже он, все еще помнит облачённую в белое фигуру, взлетающую все выше и выше; золотую маску, развевающуюся по ветру и грязного ребёнка в его руках.       Ну конечно. А кто же еще? Беда не приходит одна. За ней всегда следует другая.       — Сань Лан, — заклинатель, нет, Наследный Принц павшего Государства, спросил, глядя на прилавок. — Так они…       Господин нахмурился, потеряв былую нежность. И толпа призраков немедленно рассеялась, но Наследный Принц даже не вздрогнул, нежно беря лицо Господина в ладони, в ожидании ответа.       — Гэгэ не стоит беспокоиться об этом мусоре, — спустя пару мгновений ответил Господин.       (— Что это за мусор? , — крикнула вторая жена, оглядываясь.       А-Лю хихикнул и погрузился с головой в рисунки на столе.       А-Юэ фыркнул.       Маленький паршивец промолчал, он уже давно почти ничего не говорил и не плакал, что само по себе было уже благословением.       Поэтому больше никого не волновал его свирепый взгляд)        — Понятно, — Принц снова бросил взгляд на Хун Дяо и одного только презрения в его глазах хватило бы, чтобы сровнять с землёй целый город. — Сань Лан, пойдём домой?       Господин замолчал, а потом бережно взял Принца за руку и переплёл их пальцы.       — Да, гэгэ, пойдем.       Они молча развернулись, теряясь в толпе, оставляя после себя захлебнувшегося паникой Хун Дяо. На ослабевших ногах он едва не свалился вперёд, но его вовремя подхватили руки А-Лю, поддерживая только тело, но не разум, в котором не на шутку разбушевалась неугасимая буря.       Хун Дяо заметил серебристый блеск и тут же повернул голову на севшую на прилавок призрачную бабочку, сложившую крылья.       Мгновенье спустя она раскрыла крылья и снова закрыла.       И снова.       И снова.       Она делала это веками       И совсем не собиралась никуда улетать.