You'll never learn

Ты никогда не отличалась особенной сообразительностью. Лень и страсть к прокрастинации — главные причины, по которым ты никогда не преуспевала в учебе, и это не слишком заботило преподавателей. Всех, кроме одного. Известный по всему университету и даже за его пределами дотошный, заносчивый, высокомерный и до жути строгий Веритас Рацио — источник твоей головной боли. Как и ты его. Тебя всегда тошнило от того, как он намеренно заостряет внимание на том, что ты не слушаешь его лекции, выделяя тебя из толпы других студентов. Звучание собственного имени, произнесенного его голосом, уже успело въесться в твой мозг, как назойливый паразит. Почему ему просто не оставить тебя в покое? Ты бы и сама хотела знать ответ на этот вопрос. Какой бы сильной ни была его тяга к тому, чтобы вдолбить знания в самые тугие умы, даже у его терпения должен быть предел. И ты права. Предел и правда есть. Ты полагала, что рано или поздно Рацио просто наскучит донимать тебя замечаниями и резкими высказываниями по поводу твоей беспросветной глупости, и он перестанет обращать на тебя внимание. Как же ты ошибалась. — Т/И, — обреченный вздох раздается в конце аудитории, когда ты раздраженно поднимаешь голову в сторону Доктора Рацио, упирающегося ладонью в стол у доски. — Подойди. По аудитории проносится тихое хихиканье и шепот, как только ты лениво встаешь со своего места. Теперь он даже не утруждает себя тем, чтобы подойти к тебе сам. Сколько же лишних хлопот. Ты неспешно переставляешь ноги, минуя небольшой выступ, пока не оказываешься прямо напротив высокой фигуры Доктора, недовольно вскинувшего бровь. Мужчина бросает на тебя строгий взгляд, прежде чем схватить стоящий за столом стул, передвигая его к открытому пространству на возвышении у доски. — Если я не могу излечить твою глупость, пусть она послужит примером для остальных, чьи умы все еще не запятнаны знаниями, — Веритас громко произносит, окидывая аудиторию взглядом. Шум разговоров и смеха затихает, и все, как один, замирают, наблюдая за тем, как Доктор садится на стул, снова поворачиваясь к тебе и хлопая себя по колену. — Некогда физические наказания оказывали неплохую негативную мотивацию для подобных тебе, Т/И, — Рацио слегка прищуривается, глядя в твои округлившиеся глаза. — Ложись. — Ч-что?! Вы же несерьезно? — ты пятишься назад, словно окаченная ледяной водой, мгновенно пробудившаяся от накатывающей на тебя ранее сонливости. — Даже такие простые вещи не доходят до тебя с первого раза? Как прискорбно. Разве похоже, что я шучу? Нет. Совсем не похоже. Ты оглядываешься назад, скользя взглядом по ошарашенным лицам, все внимание которых приковано к тебе. Никто не осмеливается возразить, никто не осмеливается даже открыть рта. — Вы не имеете права!.. — Я не стану повторять дважды. Холодный строгий тон Рацио первобытным страхом оседает где-то глубоко в груди. Ты нервно сглатываешь, все еще не отпуская мыслей о том, что все это просто несмешная шутка, и, стоит тебе сделать так, как он говорит, Доктор снова отпустит тебя обратно на свое место. Это всего лишь для того, чтобы запугать тебя, верно же? Он ведь не станет наказывать тебя по-настоящему? Ты нерешительно делаешь пару шагов вперед, прежде чем остановиться, замерев, просто глядя на колени Рацио. Последний взгляд в его глаза поселил еще большую тревогу на дне скручивающегося желудка, но ты подчиняешься, неуклюже присаживаясь, прежде чем прижаться грудью к его бедру. Не успели твои ноги устроиться поудобнее, как резкое движение руки Веритаса заставило твою юбку задраться, а тонкие капроновые колготки вместе с нижним бельем сорвались с твоего пояса, комкаясь где-то на уровне коленей. — ЭЙ, КАКОГО ХРЕНА ВЫ ДЕЛАЕТЕ?! — ты начинаешь брыкаться, только вынуждая Рацио надавить предплечьем на твою спину, фиксируя тебя на месте. — Знаешь, сколько замечаний я сделал тебе с начала учебного года? — все таким же спокойным холодным тоном начинает Рацио. — Да мне плевать, отпустите меня! — ты ерзаешь под давлением его руки, безуспешно пытаясь оттолкнуться руками от твердых мускулистых коленей мужчины. — Тридцать шесть. Тридцать шесть раз я обращался к тебе, — мужчина склоняет голову сначала влево, затем вправо, разминая шею. — Считай до тридцати шести, Т/И. Ты открываешь рот, собираясь высказать очередное возмущение, но слова растворяются в крике, когда тяжелая ладонь Рацио хлестко ударяется о твой зад. Жгучая боль немедленно растекается под нежной кожей. — Я не слышу тебя, Т/И, — раздраженно выплевывает мужчина, заводя руку снова. — ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! — ты безысходно дрыгаешь ногами, похлопывая Рацио по бедру, но получаешь еще один удар. — За каждый удар, который ты не посчитаешь, я награжу тебя еще одним. Считай, — Рацио рычит, сильнее надавливая на твою спину, и ты всхлипываешь, приподнимая голову, чтобы посмотреть на своих одногруппников. Тишина. Все словно проглотили языки, дрожа в страхе, наблюдая за тем, как тебя наказывают. Ты встречаешься со своими друзьями взглядами, но видишь в них только безмолвное сочувствие и испуг. — Кто-нибудь… Кто-нибудь, скажите ему… — слезы начинают катиться по щекам, а голос затихает почти до шепота. Зубы резко впиваются в нижнюю губу, как только тебя поражает новая порция острой боли. Неужели никто правда тебе не поможет? — Мы можем продолжать хоть весь день, Т/И, но мне бы не хотелось тратить на тебя столько своего драгоценного времени, — Доктор раздраженно вздыхает, снова поднимая руку в воздух. — Ладно, я поняла, поняла! — ты рыдаешь, хрипло вскрикивая. Зубы стискиваются от отголосков боли после последнего удара, а глаза застилают слезы, но ты выдавливаешь из себя слова, отчаянно сжимая ткань брюк Рацио. — Один… — Замечательно. Еще один удар. — Два. Еще. — Три. Большая ладонь уже успела оставить яркий красный отпечаток на твоей заднице, а от кольца на пальце Веритаса, невыносимо больно врезающегося в кожу, образовался жгучий кровоподтек. Твое тело вздрагивает после каждого удара, но ты продолжаешь рыдать, тихо ведя счет. — Десять… — Двадцать два… — Т-тридцать… Сердце каждого смотрящего в аудитории замерло, когда ты просто обессиленно рухнула, даже больше никак не реагируя на удары Доктора. Плоть настолько онемела, что ты едва чувствуешь, как его ладонь снова и снова врезается в твой зад, изрисовывая кожу все более глубокими оттенками красного. Еще один удар. — Тридцать… пять… Рацио останавливается всего на мгновение, рассматривая результат своего наказания. Вряд ли ты сможешь даже встать с его коленей, не говоря уже о том, какую боль ты будешь испытывать всякий раз, как попытаешься сесть. Рука взмывает в воздух последний раз, фиолетово-золотые радужки останавливаются на виднеющейся между твоих сведенных бедер промежности, и по аудитории проносится тихий звук щелчка языком, прежде чем ладонь хлестко ударяет тебя чуть ниже. Кончики пальцев сталкиваются с мягкой плотью, посылая неожиданно приятный импульс к низу твоего живота, заставляя вздрогнуть последний раз, испуская тихий сдавленный стон. Ты шмыгаешь носом, тяжело дыша, едва способная открыть опухшие от слез глаза, прежде чем прошептать. — Тридцать шесть. Мужчина выпрямляется, безразлично натягивая твои колготки и нижнее белье обратно, прежде чем поднять взгляд на застывший в тихом шоке зал. — Надеюсь, каждый из вас запомнил в мельчайших деталях то, что сейчас произошло, — Рацио поправляет твою юбку, не сводя глаз с испуганных студентов. — Можете быть свободны. Несколько секунд никто не решается сдвинуться с места, пока по аудитории не разносится молчаливый шорох, и студенты не начинают спешно собирать свои вещи и выбегать из кабинета. Рацио пристально наблюдает за каждым, пока последний человек не исчезает в коридоре, мягко захлопывая за собой дверь. Ты все еще плачешь, тихо всхлипывая, зарывшись лицом в колени Веритаса. Мужчина вздыхает, прежде чем помочь тебе встать, придерживая за талию и предплечье. Ноги дрожат, угрожая подкоситься, и ты рефлекторно тянешься к столу позади, отворачиваясь подальше от холодного взгляда Рацио. — Ты тоже можешь быть свободна, Т/И. Завтра жду тебя с докладом по теме сегодняшней лекции. Мужчина безразлично переставляет стул обратно на место, прежде чем оставить тебя в одиночестве. Слезы с новой силой приливают к глазам, когда ты окидываешь взглядом опустевшие парты. Этот преподанный урок уже никогда не исчезнет из твоей памяти.