Рождественский экспресс

Пять лет спустя

— Может ты всё-таки передумаешь и приедешь? — голос Чимина в трубке звучал умоляюще. — Я к тебе только за этот год приезжал трижды… — Чимин-а, ты замужем за генеральным директором Мин Технолоджи, а я… — Чонгук устало потер переносицу, наблюдая через окно сувенирной лавки за спешащими куда-то прохожими. — Не начинай! Я куплю вам с Джинэ билеты. — Чимин! — Не сопротивляйся. Ребёнку понравится Сеул. Да и ты развеешься. Сходим в бар, устроим алко-вечеринку как в старые добрые… — Мне это не нужно! — немного резко ответил Чонгук, машинально поправляя выставку рождественских украшений на витрине. — Да и ей тоже. И вообще, у нас здесь планы. — Ты боишься встретить его в поезде? — хитро спросил Чимин. — Хорошо! Тогда летите самолетом… — Что? Боюсь? Скажешь тоже! Нет конечно…       Омега врал… Ведь правда была в том, что даже себе Чонгук не хотел признаваться — он реально боялся войти в поезд и… не очутиться в том времени, где существовал Тэхён, не почувствовать запах деревянных панелей в вагоне, не увидеть латунных светильников… не ощутить его поцелуев, его сильных рук на своём теле…       Пять лет. Пять долгих лет прошло с той волшебной ночи. Чонгук помнил каждую секунду, каждое прикосновение, каждое слово, каждый вздох. Помнил, как проснулся в современном поезде один, как не мог поверить, что все это было реальностью, а не сном.       Первое время он ждал. Каждый вечер после работы спешил на вокзал, встречал поезда из Сеула, вглядывался в лица проходящих мимо пассажиров. Но Тэхёна среди них не было. Да и как он мог быть? Ведь между ними — целый век… — Папа! — звонкий детский голос вырвал его из воспоминаний. — Смотри, какую я снежинку нарисовала!       Чонгук улыбнулся, глядя на свою четырехлетнюю дочь. Джинэ была копией Тэхёна — те же выразительные карие глаза с россыпью золотых искр, та же милейшая родинка на кончике слегка вздернутого носика, та же улыбка. Даже характер… дочь, не смотря на свой возраст — благородна, внимательна, с той же старомодной вежливостью. — Очень красивая, солнышко, — Чонгук присел рядом с дочерью, разглядывая её рисунок. — Прямо как настоящая. — А можно повесить её на ёлку в магазине? — Джинэ с надеждой посмотрела на папу. — Конечно можно. Давай её вырежем и найдем для неё самое красивое место.       Маленькая девочка радостно захлопала в ладоши и побежала к нарядной ели, стоящей в углу сувенирной лавки. Чонгук смотрел на неё и чувствовал, как сжимается сердце. Джинэ была его чудом, ещё одним доказательством того, что та встреча в поезде действительно произошла.       Он вспомнил, как узнал о беременности. Вспомнил как недоверчивый голос Чимина в телефоне, предположил, что ребенок мог быть от Даёля. — Вы же планировали. Может у вас получилось?       Но Чонгук знал — знал с той самой минуты, как увидел две полоски на тесте. Это был ребенок Тэхёна, его истинного альфы, встреченного в поезде, пересекшем границы времени. — Папа, а почему ты грустишь? — Джинэ вернулась к нему, теребя край своего платья. — Я не грущу, солнышко, — Чонгук попытался улыбнуться. — Просто задумался. — О папе? — невинно спросила девочка, и у Чонгука перехватило дыхание. Они никогда не говорили о Тэхёне, и Джинэ раньше не спрашивала о втором отце. — Да, милая. О папе. — Он придет к нам на Рождество? — продолжала дочь. — Госпожа Чхве говорит, что рождество нужно проводить семьёй. Он же знает, что мы его семья? — в глазах девочки появилась надежда, такая чистая и искренняя, что у Чонгука защемило сердце. — Я не думаю, солнышко. Но знаешь что? Давай загадаем это желание, когда будем наряжать ёлку дома. Говорят, рождественские желания всегда сбываются.       Джинэ серьезно кивнула, словно получила важное задание, и вернулась к своим рисункам. А Чонгук снова посмотрел в окно, где начинал свой танец первый снег в этом году, превращая декабрьский Тэгу в сказочный город.       Вечером, уложив дочь спать, он достал старую шкатулку, где хранил единственное доказательство той встречи — карманные часы с гравировкой витиеватых инициалов «К.Т.» Альфа оставил их в купе, а Чонгук обнаружил уже утром, проснувшись в современном поезде.       Тонкий аромат сандала смешанный с резким запахом металла все еще едва уловимо исходил от них, или, может быть, это была просто игра воображения. Чонгук провел пальцами по выбитым буквам, чувствуя, как к глазам подступают слезы.       Телефон завибрировал — пришло сообщение от Чимина: «Билеты куплены. Поезд двенадцатого числа, днем. Не спорь — это подарок для Джинэ».       Чонгук долго смотрел на экран, прежде чем ответить: «Спасибо». Может быть, пришло время перестать бояться. Может быть, нужно дать судьбе еще один шанс. Ведь если чудо случилось однажды, почему оно не может повториться?       Он подошел к окну, глядя на заснеженный город. Где-то там, в потоке времени, существовал его альфа. И может быть, также как Чонгук, он хранил воспоминания о той ночи, когда две души нашли друг друга вопреки всем законам природы, когда два сердца полюбили. — Я все еще жду тебя, — прошептал Чонгук в темноту. — И всегда буду ждать.       За окном продолжал падать снег, укрывая город белым покрывалом и обещая новые чудеса.

♡♡♡

      Все-же в Сеул Чонгук решил не ехать, несмотря на уговоры Чимина. Они с Джинэ планировали отметить Рождество вдвоём в уютной квартирке над лавкой, которую им сдавал добрый господин Ен. Последние недели перед праздником всегда были самыми оживленными — покупатели спешили в лавку, приобрести подарки для близких.       Один вечер выдался особенно снежным. Чонгук провожал последних клиентов, собираясь закрыть магазин, когда за спиной произнесли: — Простите, а могу я приобрести вот этот поезд?       Услышав этот голос, Чонгук замер, боясь обернуться. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Медленно повернувшись, он увидел альфу, как две капли воды похожего на Тэхёна. Мужчина, сжав в длинных пальцах кожаные перчатки, указывал ими на игрушечный состав, стоявший на витрине. *** — Вы говорите необычно, — заметил Тэхён с легкой улыбкой. — И одеты… своеобразно. Позвольте поинтересоваться, откуда Вы? — Из Сеула, — автоматически ответил Чонгук… — Ах, Сеул! Прекрасный город. Хотя, признаться, в последнее время он сильно изменился, — Тэхён говорил размеренно, каждое слово звучало словно музыка. — Все эти новые веяния… Но в такой вечер хочется верить в чудеса, не так ли? — Верить в чудеса? — переспросил он, пытаясь собраться с мыслями. — Я, наверное, уже не верю в них. Особенно сегодня. — Отчего же? — Тэхён подался вперед, и Чонгук уловил усиление его запаха. — В канун Рождества все возможно.       Их взгляды встретились, и Чонгук почувствовал, как по телу пробежала дрожь. В карих глазах Тэхёна плескалось тепло и что-то еще, что-то глубокое и притягательное. … — 1923 год… — прошептал омега. — Я… я из 2023 года. Тэхён молчал несколько секунд, внимательно изучая его лицо. — Я знал, что в Вас есть что-то необычное, — наконец произнес он. — Но это не меняет того, что я чувствую. — Что Вы чувствуете? — Чонгук поднял на него затуманенный взгляд. — Притяжение. Словно сама судьба привела Вас в мой вагон, — Тэхён осторожно накрыл его руку своей.              Чонгук окончательно осознал всю нереальность происходящего. Его начала бить дрожь, а в следующий момент омега оказался в кольце сильных рук. Запах альфы окутал его полностью, принося с собой спокойствие и уверенность. — Я не знаю, что происходит, — прошептал Чонгук, утыкаясь носом в шею Тэхёна. — Но я не хочу, чтобы это заканчивалось. — Тогда пусть не заканчивается, — также тихо ответил Тэхён, осторожно поглаживая его по спине. — Может быть, это и есть то самое рождественское чудо.       Их губы встретились сами собой, словно два магнита, притянутые невидимой силой. — Останьтесь со мной, — выдохнул Тэхён, отстраняясь. — В моем времени или в вашем — неважно. Я чувствую, Вы — мой омега. — А Вы — мой альфа, — ответил Чонгук, чувствуя, как его сердце готово выпрыгнуть из груди. *** — Он ведь продается? — спросил альфа, и Чонгук вздрогнул и, возвращаясь из воспоминаний, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Тот же тембр, те же интонации… — Что? Ам… да. — Он не мог поверить своим глазам. Неужели он сходит с ума? Или это чья-то жестокая шутка? — Так я могу получить его? — уточнил мужчина с той же вежливой настойчивостью, которая была так сильно похожа на его Тэхёна.       Чонгук молча кивнул, достал из ниши коробку с таким же поездом и направился к кассе, чувствуя, как дрожь переходит к рукам. Пока он оформлял покупку, его взгляд то и дело возвращался к лицу посетителя, отмечая каждую знакомую черту — форму губ, изгиб бровей, теплый карий цвет глаз, созвездие родинок на лице… — Папа, папа! — звонкий голос Джинэ разорвал напряженную тишину.       Девочка выбежала из подсобки, где играла с новыми игрушками, и застыла, увидев посетителя. В её глазах промелькнуло что-то, похожее на узнавание. — Здравствуйте! — радостно воскликнула она, подбегая к альфе с улыбкой глядя на поезд в его руках. — А вы знаете, что этот поезд волшебный? Папа говорит, что в Рождество поезда могут ехать сквозь время!       Чонгук замер, не зная, как остановить этот поток детской непосредственности. Но альфа не выглядел удивленным или раздраженным. Наоборот, он присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с девочкой. — Правда? А ты веришь в такие чудеса? — спросил он с мягкой улыбкой. — Разве они зависят от определенного места? — Конечно! Папа встретил моего другого папу именно в таком волшебном поезде! Правда, пап?       Чонгук почувствовал, как краска заливает его щеки. Альфа медленно поднял взгляд и их глаза встретились.

♡♡♡

      Той ночью, после того как таинственный посетитель ушел, оставив после себя лишь легкий аромат сандала, а Джинэ давно спала в своей комнате, прижимая к груди любимого плюшевого медвежонка, Чон сидел на кухне, крутя в руках телефон, думая звонить или нет… и наконец решился. — Чимин-а… Можешь… я о билетах. Я подумал… мы приедем, — голос Чонгука дрожал, когда он произнес эти слова. — Что-то случилось? Почему ты передумал? — удивление в голосе друга было таким искренним, что Чонгук невольно улыбнулся. На заднем плане слышался звон посуды — видимо, у Чимина был поздний ужин. — Хотя, знаешь… не важно! Я встречу вас, и мы отлично повеселимся, прогуляемся в парке, прошвырнемся по магазинам… Чонгук нервно покусывал нижнюю губу, глядя в окно на падающий снег. Его сердце все еще колотилось как безумное от воспоминаний о сегодняшней встрече. — Он пришёл в наш магазин, — тихо произнес он, прерывая поток восторженных планов Чимина. На другом конце провода повисла тишина. Даже звон посуды прекратился. — Что?.. Кто?.. Нет! Погоди. Граф? — в голосе Чимина смешались недоверие и волнение.       Чонгук молчал, прикрыв глаза и пытаясь собраться с мыслями. Как объяснить то, что невозможно объяснить? Как рассказать о том, что сегодня он видел точную копию человека из прошлого? — Так ты решил сбежать? — в голосе Чимина появились строгие нотки. — Я… Нет, я просто передумал. — А как же? — Чимин-а, это же может быть просто совпадение. Просто похож и всё, — затараторил Чонгук, вскакивая со стула и начиная нервно ходить по кухне. Чашка с недопитым чаем давно остыла, а часы показывали одиннадцать. — Ты сам то веришь в то, что говоришь? — Чимин фыркнул. — Как это возможно? Почему ты не веришь? После всего, что произошло? — Ну… — Чонгук остановился у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу. — Он ведь не узнал меня… — Хочешь сказать… слушай, а может он его правнук? — в голосе Чимина появился исследовательский азарт. Чонгук почти видел, как друг начинает расхаживать по своей шикарной кухне, размахивая руками. — Сто лет прошло, вполне может быть. Поговори с ним. Может у него в роду был граф Ким Тэхён. — Как ты себе это представляешь? — Чонгук нервно рассмеялся, и этот смех больше походил на всхлип. — Привет, у тебя прадед случайно не граф? А то я пять лет назад пересёк временное пространство, познакомился и переспал с ним. И да, видишь эту девочку? Это твоя бабушка!       Чимин в трубке театрально вздохнул, и Чонгук был абсолютно уверен, что друг закатил глаза — он всегда так делал, когда считал, что Чонгук слишком драматизирует. — Не разыгрывай из себя королеву драмы, из нас двоих это больше идет мне, — в голосе Чимина слышалась неприкрытая издевка. Послышался звук открывающегося холодильника. — И прекрати нести чушь. Ты ведь ничего не знаешь, а уже собираешься сбежать. — Считаешь мне нужно остаться? — Считаю, что тебе нужно отпустить то, что было пять лет назад и начать жить новую жизнь! Соблазнить этого альфу и получить удовольствие! — Чимин… — Я уже двадцать пять лет Чимин. — Тебе тридцать два, — поправил его Чонгук. — Ничего не знаю. Я помню как мы отмечали мои двадцать пять.       Диалог повернул в другую сторону, как это всегда случалось с Чимином, успокаивая омегу и уводя его от тяжёлых мыслей.

♡♡♡

      После того как альфа посетил их магазинчик, он стал частым гостем в лавке. Он представился как Ким Тэхён — профессор истории в местном университете. Каждый раз находил повод заглянуть: то нужна была старинная открытка, то винтажная книга, то просто «проходил мимо».       Джинэ обожала его визиты. Она рассказывала ему о своих рисунках, о детском садике, о том, как они с папой пекут печенье по выходным. Тэхён слушал с искренним интересом. А Чонгук… Чонгук наблюдал за ними, чувствуя, как сердце сжимается от нежности и тоски одновременно. Этот Тэхён был так похож на того, из поезда — теми же жестами, той же манерой говорить, тем же внимательным взглядом. Но при этом он был другим — современным, живым, настоящим.       Он так хотел поговорить с ним, так же непосредственно как Джинэ. Посмеяться вместе над её милыми детскими фразочками. Прикоснуться руками… Омега чётко осознавал, что с каждым днём он все больше мечтает оказаться в плену этих рук, которые сейчас так ловко прячут от зоркого взгляда Джинэ монету. — Папочка, смотри — господин Ким умеет показывать фокусы! Он — настоящий волшебник! — в голосе девочки звучало восхищение. — Да, солнышко,… настоящий волшебник… — утопая в янтарном взгляде альфы, произнес Чонгук.

♡♡♡

      В канун Рождества Чонгук завершил рабочий день раньше обычного. Последний покупатель покинул магазин около четырех, унося с собой изящную шкатулку с выгравированными снежинками на крышке. Наблюдая, как дочь аккуратно расставляет оставшиеся шкатулки по полкам, Чонгук решил, что они с Джинэ заслужили особенный праздничный вечер. — Солнышко, что скажешь насчет небольшого приключения? — спросил он, помогая дочери облачиться в пушистое зимнее пальто цвета топленого молока. Мягкий мех воротника нежно обрамлял её румяные щечки. — Приключения? — карие глаза Джинэ вспыхнули искорками любопытства. — Какого? — Знаешь, я слышал, что в центральном парке сегодня устраивают фейерверки, — Чонгук таинственно понизил голос, заботливо оборачивая шерстяной шарф вокруг шеи дочери. — А еще там открылся каток. И я заметил палатку с карамельными яблоками… — Папочка! — Джинэ подпрыгнула от восторга, едва не уронив свою любимую шапку с пушистым помпоном. — Мы правда туда пойдем? — Конечно, — Чонгук не мог сдержать улыбку, глядя на сияющее личико дочери. — Только сначала надень варежки. И вторую тоже, — добавил он, заметив, что Джинэ пытается незаметно спрятать одну руку за спину.       Морозный воздух встретил их, стоило переступить порог магазина. Они окунулись в волшебную атмосферу рождественского вечера. Пушистый снег мягко хрустел под ногами, создавая праздничное настроение. Старинные фонари отбрасывали теплый золотистый свет на заснеженные улицы, превращая привычный городской пейзаж в иллюстрацию из рождественской сказки. — Папа, смотри! Настоящие эльфы! — Джинэ восторженно потянула его за руку, указывая на группу аниматоров в изумрудно-зеленых костюмах, которые раздавали леденцы у входа в парк. — Хочешь познакомиться с ними? — спросил Чонгук, уже предвкушая реакцию дочери.       Джинэ энергично закивала, и вскоре они оказались в окружении веселых «эльфов». Помимо леденцов на палочке, девочка получила маленькую корону из серебристой мишуры, которую тут же водрузила поверх шапки. — Теперь я настоящая принцесса! — торжественно объявила она, гордо расправляя плечи. — Ты всегда была принцессой, — Чонгук нежно поправил сбившуюся набок корону. — А сейчас, Ваше Высочество, не желаете ли освоить искусство катания на коньках?       Каток раскинулся в самом центре парка, окруженный мерцающими гирляндами и светящимися арками. Вокруг него собралось множество людей — опытные фигуристы грациозно скользили по льду, новички неуверенно держались за бортики, но атмосфера всеобщего веселья объединяла всех. — Папочка, а ты умеешь кататься? — поинтересовалась Джинэ, когда они устроились на скамейке затягивать шнурки на коньках. — Конечно! Я… — омега запнулся, осознав, что последний раз стоял на коньках задолго до рождения дочери. — Ну, когда-то точно умел. — Не переживай, я тебя научу! — со всей серьезностью заявила четырехлетка, вызвав умиленные улыбки у окружающих.       Первые минуты на льду превратились в настоящее испытание. Джинэ, крепко держась за руку отца, старательно переставляла ножки, периодически теряя равновесие, а Чонгук, пытаясь удержать их обоих в вертикальном положении, чувствовал себя крайне неуверенно. — Раз-два, раз-два, — приговаривала Джинэ, повторяя инструкции молодого тренера, который показал им основные движения. — Папа, у тебя отлично получается! — Спасибо, солнышко, — рассмеялся Чонгук, ощущая, что понемногу вспоминает забытые навыки. — Но настоящий талант к фигурному катанию определенно у тебя.       Постепенно они набрались смелости отпустить спасительный бортик. Джинэ, не выпуская руки отца, со звонким смехом скользила по льду, радостно вскрикивая, когда они набирали скорость на поворотах. — Папа, а давай ты сделаешь пируэт! — предложила она после очередного успешного круга. — Я не думаю, что это… — начал было Чонгук, но встретившись взглядом с полными надежды глазами дочери, не смог отказать. — Хорошо, я попробую, только ты крепко держись за бортик.       Он осторожно оттолкнулся, проехал несколько метров и, решившись на небольшой разворот, неожиданно потерял равновесие. Мир накренился, и Чонгук приготовился к неминуемому падению.       Но этого не произошло. Сильные руки подхватили его, удерживая в вертикальном положении. Теплый, глубокий аромат сандала окутал его, заставив сердце пропустить удар и замереть в груди. Знакомый запах всколыхнул в памяти давно забытые ощущения — прикосновение горячих ладоней к коже, шепот обещаний в темноте, стук колес поезда за окном.       В моменте их накрыло волной узнавания — такой сильной, что перехватило дыхание. Время остановилось, растворилось в морозном воздухе рождественского вечера. Мир сузился до одной точки, до одного мгновения, в котором существовали только они вдвоем. Чонгук медленно поднял глаза и встретился взглядом с Тэхёном. В его карих глазах плескалось то же понимание, та же смесь недоверия и абсолютной уверенности. Омега видел те же выразительные глаза, ту же мягкую улыбку, что преследовала Чонгука во снах все эти годы. — Значит это ты, — прошептал Тэхён. В его голосе звучало благоговение, будто он нашел что-то бесконечно драгоценное, что-то, что искал всю жизнь. — Как это возможно? — выдохнул Чонгук, не в силах отвести взгляд. Его пальцы невольно сжали куртку Тэхёна, убеждаясь в реальности происходящего. — Это ты, — Тэхён осторожно коснулся его щеки. Его прикосновение было теплым, знакомым, пробуждающим воспоминания о той единственной ночи. — Ты меня помнишь? — Чонгук почувствовал, как к глазам подступают слезы. — Моя душа помнит, — Тэхён прижал его ближе и его объятия были именно такими, какими Чонгук их запомнил — надежными, успокаивающими, дарящими чувство абсолютной защищенности. — Боже, столько лет… — омега закусил губу, пытаясь сдержать подступающие слезы. Пять лет для него, целый век для Тэхёна — время растянулось и свернулось причудливым узором, соединяя их судьбы снова. — Я не знаю сколько, но я помню, что каждую мою жизнь… я чувствовал, что в ней чего-то не хватает, — пальцы альфы скользнули в темные волосы омеги таким естественным, знакомым жестом, словно он делал это каждый день. — И я искал… не зная, где и как, просто чувствуя, что должен найти. Каждый раз просыпаясь с ощущением потери, с неясным воспоминанием о чем-то важном, что я упустил. — А я ждал, — прошептал Чонгук, позволяя слезам свободно течь по щекам. — Все это время ждал, храня в сердце память о той ночи, о твоих словах, о твоем тепле… я…       Их губы встретились в поцелуе — нежном, осторожном, полном воспоминаний и новых обещаний. В этом поцелуе была тоска ста лет разлуки и радость долгожданной встречи, горечь потерянного времени и сладость обретения. Весь мир замер, давая возможность их душам вновь найти друг друга, восстановить разорванную связь времен. — Папа? Господин Ким?       Тихий голос Джинэ вернул их в реальность. Они медленно отстранились друг от друга, но не разомкнули объятий. Чонгук повернулся к дочери, которая смотрела на них широко распахнутыми глазами, в которых горели золотом сотни искр — такие же, как в глазах Тэхёна.       В воздухе повисла хрупкая тишина, наполненная ожиданием чуда. И это чудо произошло — когда взгляды отца и дочери встретились, в глазах Тэхёна промелькнуло удивление, а вслед за ним бесконечная нежность.

♡♡♡

      Мягкий свет на маленькой кухне укутал в свой теплый кокон троих, сидящих за столом. Старинный абажур с потертой бахромой отбрасывал причудливые тени на стены, создавая уютную, интимную атмосферу. На столе дымились три чашки горячего какао — две большие и одна маленькая, с нарисованными снежинками. Аромат шоколада еще больше подчеркивал уютную атмосферу. — Значит, ты мой второй папа? — прервала долгое молчание Джинэ. Девочка сидела напротив двоих мужчин, внимательно рассматривая их прищуренными глазками. В её взгляде читалось недетское понимание происходящего. — Почему ты сразу не сказал? — в её голосе прозвучала легкая обида, от которой сердце Тэхёна болезненно сжалось. — Прости, я так долго искал вас, что не сразу узнал, — Тэхён подался вперед и его голос дрогнул. Он не сводил глаз с девочки, впитывая каждую черточку её лица, находя в ней отражение своих собственных черт. — Теперь ты не уйдёшь? — в этом простом вопросе слышалась надежда и страх, которые может испытывать только ребенок, выросший без одного из родителей. — Если твой папа позволит, то не уйду, — Тэхён бросил осторожный взгляд на Чонгука. — Папочка, ты же не разрешишь альфе уйти? — Джинэ умоляюще посмотрела на Чонгука, её маленькие пальчики сжались в кулачки от волнения.       Чонгук попытался спрятать рвущуюся наружу улыбку, натягивая на лицо маску строгости. — Прости, солнышко. Но альфа сам будет решать, — он старался говорить серьезно, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди от счастья. — А ты строгий родитель, — тихо произнес Тэхён, с нежностью глядя на омегу. — Приходится. Я ведь один воспитываю дочь, — ответил Чонгук, но тут же закусил губу, осознав, как это прозвучало. — Прости. Прозвучало как укор. — Тебе ли просить прощения, — ладонь альфы накрыла руку омеги и мягко сжала его пальцы. От этого простого жеста по телу Чонгука пробежала дрожь узнавания. Тэхён повернулся к Джинэ, в его взгляде читалась твердая решимость. — Я не уйду. — Обещаешь? — Джинэ прижала сложенные в молитвенном жесте ладошки к груди, её глаза наполнились надеждой. — Обещаю, — в голосе альфы звучала абсолютная уверенность. Это было не просто обещание — это была клятва, данная и Джинэ, и её отцу, и самому себе. — Джинэ, — мягко вмешался Чонгук, заметив, как дочь пытается скрыть зевок. — Уже поздно. И раз мы обо всем договорились, то пойдем, я уложу тебя спать.       Девочка спрыгнула со стула и подбежала к альфе. Её движения были порывистыми, полными детской непосредственности и надежды. — Когда я проснусь, ты же будешь здесь? — в её голосе слышался страх, что все это может оказаться просто сном. — Конечно, — Тэхён осторожно погладил её по голове, чувствуя, как в груди разливается тепло.       Малышка радостно захлопала в ладоши и, схватив за руку Чонгука, потянула его в свою комнату. Она долго не отпускала папу, упрашивая рассказать её любимую сказку «Легенду о первом снеге». В этой истории две души встретились и узнали друг друга даже через сотни лет — совсем как в их собственной жизни. Чонгук рассказывал эту сказку каждый вечер, вкладывая в неё свою боль и надежду, а теперь она обрела новый смысл, превратившись из мечты в реальность.       Голос омеги тихо звучал в полумраке детской комнаты, пока глаза Джинэ не начали закрываться и девочка не уснула.

♡♡♡

— Она уснула, — тихо произнес Чонгук, прикрывая дверь в детскую. Он на мгновение замер, прислушиваясь к мерному дыханию дочери, а затем повернулся к Тэхёну, который ждал его в коридоре. — Она замечательная, — альфа мягко увлек омегу в свои объятия, вдыхая родной запах. — Так странно. — Что? — Чонгук поднял голову, встречаясь с внимательным взглядом карих глаз. — Ощущать её своей, — Тэхён провел ладонью по спине омеги, успокаивающе поглаживая. — Будто часть меня всегда знала, что она есть. И теперь все встало на свои места. — Это так сложно… — омега опустил взгляд, уткнувшись в грудь альфы. Его голос дрогнул от волнения. — Но она же не… — Она моя, Чонгук. И по другому быть не может! Я… я не откажусь от всего этого, — Тэхён нежно потянул за подбородок омегу, заставляя посмотреть себе в глаза. В его взгляде читалась абсолютная уверенность. — Я наконец-то нашёл то, чего мне не хватало. Моя душа спокойна. Моё сердце счастливо. Здесь, рядом с тобой, рядом с Джинэ… я дома.       Его губы накрыли губы омеги, даря поцелуй, полный нежности. Тепло разлилось по телу Чонгука, заставляя сердце биться чаще. — Я так ждал тебя… — прошептал омега в губы альфы. — Я спешил, как только мог, — выдохнул Тэхён, прижимаясь лбом к его лбу. — Каждый день искал тебя, даже не зная, что именно ищу.       Руки альфы скользили по телу омеги, даря знакомую ласку. Каждое прикосновение будило в Чонгуке воспоминания той единственной ночи, мгновенно заставляя тело реагировать и требовать большего. В воздухе сгущалось напряжение, наполненное желанием и тоской по близости. — Ты же не исчезнешь на утро? — спрашивал Чонгук, дрожащими пальцами расстегивая пуговицы на рубашке альфы. В его голосе слышался отголосок старого страха. — Нет. Это рождественское утро мы встретим вместе, — Тэхён прижался губами к пульсирующей жилке на шее омеги, оставляя дорожку нежных поцелуев. Его руки блуждали по телу Чонгука, запоминая каждый изгиб заново. Он медленно следовал за омегой, позволяя тому вести их в спальню.       Кровать приняла их в свои объятия, мягко спружинив под весом двух тел. Лунный свет, проникающий через неплотно задернутые шторы, рисовал серебристые узоры на их коже. Они вновь изучали друг друга, открывая заново каждый шрам, каждую родинку, каждое чувствительное местечко. Их прикосновения были полны страсти и нежности, обещания вечности и радости воссоединения. — Мой омега… — раздавалось рычащим рокотом в темноте ночи, когда Тэхён покрывал поцелуями каждый сантиметр кожи Чонгука. — Мой альфа, — отзывалось эхом, тут же утопая в новых поцелуях. Их связь, пронесенная через века, крепла с каждым прикосновением, с каждым взглядом, с каждым вздохом.       Томные стоны наполняли комнату, вторя каждому движению их тел. Они находили друг в друге то, по чему так долго тосковали. Их души вновь узнавали друг друга, наслаждаясь долгожданным единением.       В эту рождественскую ночь они дарили друг другу самый драгоценный подарок — себя, свою любовь, свою верность. «Я люблю тебя» — эти слова стали гимном этой ночи, соединяя их крепче любых уз.       Рождественский снег тихо падал за окном, укрывая город белым покрывалом, а в теплой спальне два тела сплетались в единое целое, два сердца бились в унисон, празднуя свое воссоединение. Они были вместе… вопреки всем расстояниям и временам, их любовь преодолела столетие разлуки, чтобы воссоединить их теперь навсегда… Навечно…