Цирк "уродов"

      — Ты не будешь делать ничего странного? — смотрю на парня, что расставлял на столике предметы для чаепития. Маленький чайник, чашечки и блюдца. Он пришел ко мне с корзинкой.       — Я не мои братья. — не отвлекаясь от дела, произносит тот, — если сама не попросишь, я не полезу.       — Вот как, — говорю это, а потом присаживаюсь ближе, — зачем это все?       — Как зачем? Устроим чаепитие. Разве ты не хочешь?       — Отчего же… я не против, — на губах играет улыбка. Я уже привыкла, что как ни день, так кто-нибудь обязательно придет по мою душу, точнее тело, — что это за место? Я мало на что могу надеяться, но вдруг он расскажет мне, почему я здесь и как отсюда уйти.       — Это задворки цирка. Темное и опасное место. Не многие удостаиваются чести бывать здесь. — начинает говорить он каким-то мрачным голосом.       — И каждую…? — я хотела спросить, каждую ли они насиловали, раз за разом как меня. Много ли здесь было девушек до меня. И для чего им это все?       — Нет, многие убивали себя после первого прихода. Кого-то убивали мы. Они хотели уйти, рассказать всем о нас. Мы не могли этого позволить верно? — его губы растягиваются в жуткой улыбке.       — Но…       — Ты другая. Ты хочешь остаться, просто сама этого еще не поняла. Как только седьмой придет — ты встанешь перед выбором.       — Я смогу уйти?       — А сможешь? — он со столика на меня взгляд переводит, что аж внутри все сворачивается. Тот хватает меня за ногу, тянет на себя и укладывает на пол, сверху нависая.       — Т…ты же сказал, что не тронешь меня, если я сама того не пожелаю, — я начинаю заикаться. Тот пугает меня, до дрожи в коленях, но ничего не происходит.       — Я тебя и не трогал. Пока.       — Зачем я здесь?       — Я ведь уже сказал, мы выбрали тебя.       — Да, но для чего? — все никак не унимаюсь, эти вопросы покоя не дают и кажется, что если не узнаю ответы — жить не смогу спокойно, спать не смогу, хоть это и до сих пор дается с трудом.       — Продолжить наше дело.       — Что? Какое дело? — вопрос за вопросом вырывается сам. Продолжить дело? Что за бред.       — Наше. Кто-то же должен. Прими решение, скажи, что хочешь остаться и спасешь свою гиблую душу. Такую грязную, что запачкаться хочется самому, — он опускается по моей шее губами, к груди, по животу вниз. Я не дергаюсь, не могу ему сопротивляться. Горячие губы скользят к промежности. Он чуть кусает меня за бедро, целует это место, а потом проходится языком по клитору и вниз, затем снизу вверх. С губ срывается проклятый стон.       — Я тоже… хочу попробовать тебя, — шепчет тот, языком по кругу проводит, губами чуть засасывает кожу, причмокивая, а я уже не знаю куда себя деть от приятных ощущений.       Тот уже язычком входит, делая поступательные движения. Только себе же хуже сделала тем, что попыталась свести ножки вместе. Он их грубо раздвинул своими руками, палец облизнул, и вошел сзади. Я вскрикнула от неожиданности, но он снова языком внутрь вошел. Такой длинный и мокрый. Стоны мои становятся громче, я себя не знаю куда деть, хочется большего, но просить о таком… так стыдно.       — Я… — набираюсь духу, — хочу большего… Вот и проиграла. Неужели он прав? И я действительно уже приняла решение о том, что хочу остаться?